Александр Горин – Менталист (страница 5)

— Довольно на сегодня, — с тревогой сказал он. — Вы быстро учитесь. Слишком быстро. Ваш прогресс... Он оставляет след. Всплеск. И мое появление здесь, моя активность...

Он мрачно посмотрел на меня.

— Канцелярия давно считает меня мертвым. Но если они почуют, что я жив и работаю... они пришлют за мной не простого инквизитора, они пришлют Тень. И тогда никакой Безмолвный шаг нам не поможет.

Я кивнул, пропуская мимо ушей его предупреждение о Тени. Спрашивать подробности сейчас было бы ошибкой — это выдало бы мое незнание.

— Скрывать следы — твоя работа. А моя — готовиться к завтрашнему визиту к Багрецовым. Отец хочет, чтобы Лада Багрецова вышла за меня замуж. Мне нужна вся информация, чтобы эти смотрины прошли в мою пользу.

Суров коротко кивнул, его взгляд снова стал собранным и аналитическим.

— Гордей Семенович ценит силу, но боится непредсказуемости. Не показывайте весь свой потенциал, но дайте понять, что вы — не тот неудачник, за которого вас считают.

Он немного задумался, оценивая какая информация мне сейчас важнее.

— Лада... Говорят, у нее свой дар, но семья его подавляет. Она внимательна, очень внимательна. Заметит фальшь сразу. Будьте с ней честны настолько, насколько это возможно. И остерегайтесь ее сестер — их мужья имеют большой вес в столице и в Канцелярии. Одна оплошность перед ними, и ваша репутация будет уничтожена.

— Хорошо, — остановил я его. — Пока достаточно. Я выйду на связь, ожидай.

У меня оставалось несколько часов до ужина. Я снова направился в библиотеку. Тихий зал с потемневшими дубовыми стеллажами был идеальным местом для анализа. Мне нужны были не общие знания, а конкретика о Багрецовых и их истинных намерениях.

И тут я вспомнил. В прошлый раз, листая подшивку «Имперского вестника», я мельком заметил небольшую заметку о браке одной из дочерей Багрецовых с наследником обедневшего рода Оболенских. Тогда я не придал этому значения, но теперь эта деталь обрела новый смысл.

В моем арсенале оперативника Центра психической безопасности был навык, который я еще не применял в этом мире — психометрия в активном режиме. Я мог настроить психометрию на поиск конкретной информации и мое восприятие начинало вычленять нужные данные из хаоса ментальных отпечатков, оставленных на предметах и в локациях.

Мне нужно было проверить одну версию. Я прошел к столу, где лежали подшивки газет, и положил ладони на пожелтевшие страницы. Я закрыл глаза, отсек все посторонние шумы и сформулировал мысленный запрос: «Брачные союзы Багрецовых. Истинные мотивы. Юридические последствия».

Сначала на меня обрушился хаос — обрывки мыслей прежних читателей, скука переплетчика, мимолетные эмоции. Но я, как опытный криптограф, начал фильтровать этот поток. И постепенно из него стали проступать ментальные следы, оставленные самими событиями, зафиксированными на бумаге.

Я видел вспышки образов. Именитый род Багрецовых породнился с семьей Оболенских. За этими официальными словами я ощутил холодный, расчетливый триумф Гордея Багрецова и отчаяние главы рода Оболенских. Я видел, как юрист Багрецовых с каменным лицом вносит пометки в брачный контракт, и в этих пометках читалась четкая юридическая ловушка.

Я переключился на другую подшивку, ведя пальцами по датам. Скоропостижная кончина молодого князя Оболенского. За этими словами стоял едва уловимый, но ясный для моего восприятия ментальный след — не горе, а удовлетворение. Цель достигнута. И следом — юридический документ о переходе земель и титула к вдове, урожденной Багрецовой.

Я проверил еще три таких случая, в них уже учувствовала не средняя дочь, а ее племянницы. Шаблон был стерильно чистым и абсолютно идентичным. Брак с ослабевшим родом. Юридически безупречный контракт. Быстрая и «естественная» смерть мужа. Поглощение активов.

Тактика Багрецовых была отлаженной машиной по легальному захвату чужих владений. И теперь эта машина была нацелена на дом Нестеровых.

Я отложил подшивки. Теперь я знал правила их игры. Предупрежденный вооружен.

Ужин проходил в главном зале. Длинный стол был накрыт белой скатертью с вышитым фамильным гербом, но сама ткань была старая, с потертостями. Подавали скромно: дымящийся борщ в глиняных мисках, запеченную дичь с кореньями, ржаной хлеб. Обслуживали нас двое слуг — ключница Арина и повар Степан.

Отец, Григорий Вячеславович, сидел во главе стола. Владимир сидел напротив, угрюмо уставившись в свою тарелку.

— Завтра, Ярослав, — произнес отец, откладывая ложку, — прямо с утра поедешь к Багрецовым. Распорядись приготовить карету. Если все сделаешь как надо, то сыграешь свадьбу с Ладой.

Слово «свадьба» повисло в воздухе. Я молча кивнул, а Владимир резко поднял голову, его лицо исказила гримаса злобы.

— Свадьба? Его? — прошипел он. — Почему он, а не я? Я старший сын! Или ты решил женить того, кого все считают выродком?

— Молчи, — холодно оборвал его отец. — Для тебя я есть невесты получше — дочь волынских князей или племянница наместника Урала. Твой брак должен укрепить наше влияние.

Старший Нестров бросил на меня короткий взгляд и продолжил:

— А Ярослав сойдет для Багрецовых. Они давно мечтают привить свою вырождающуюся кровь к сильному роду, пусть даже через младшего сына. Другие на бездарного никогда не согласятся, а Багрецовым именно такой и нужен — управляемый, без амбиций, который не будет мешать их делам. А нам — хорошее приданое и связи.

Я отпил воды из глиняного кубка, поставил его на стол с отчетливым стуком. Это привлекло их внимание, они повернули голову в мою сторону.

— Вы оба ошибаетесь в исходных данных, — произнес я ровным, лишенным эмоций голосом. — Отец, ты отправляешь на заклание не управляемого бездаря. Ты отправляешь единственного человека в этом доме, кто способен провести выгодные для нашего рода переговоры с Багрецовыми.

Я отставил кубок, не обращая внимания на их недоуменные взгляды.

— В библиотеке я проанализировал газетные заметки. Багрецовы четыре раза заключали браки своих родственников с ослабевшими родами. И все разы эти рода теряли земли и титулы в течение нескольких лет по законным основаниям.

Я внимательно посмотрел на них и продолжил вкладывая энергию Уз в свои слова:

— Они планируют не союз, а поглощение. Через слабого зятя получат доступ к нашим землям и титулу. Мой несчастный случай через пару лет — и все перейдет к ним по закону.

Я перевел взгляд на побледневшего отца.

— Но это лишь первый слой. Сопоставив даты, я выявил закономерность: каждый раз перед крупными политическими процессами в Империи они активизируют такие браки. Их главная цель — наши архивы. Старые долги, договоры с Канцелярией, компромат на другие Дома. Через меня они получат легальный доступ ко всем нашим секретам. Наш род для них — расходный материал в большой игре против их настоящих врагов.

Владимир вскочил, опрокинув стул.

— Ты?! Что ты можешь? Ты — пустота!

— Пустота, — я повторил его слово, не повышая голоса, — которую ты не смог победить. Пустота, перед которой отступил твой «Громовой Посох».

Я снова посмотрел на отца, старший брат мне был сейчас не интересен.

— Этот брак — операция по спасению нашего рода. И я единственный, способный ее провести. Запомните это оба. От исхода моей поездки завтра зависит, будет ли у нашего рода вообще какое-либо будущее. Будет ли у тебя, Владимир, хоть какая-то невеста. И сможешь ли ты, отец, смотреть в глаза предкам, не краснея от стыда.

Владимир сжал кулаки, но промолчал, лицо его побагровело. Я почувствовал, как его ненависть и зависть разгораются с новой силой, и в этом огне явно просматривался чужой, искусный след. Значит, ментальная закладка, которую я уничтожил, была не единственной. Разбираться с этим сейчас было некогда.

Отец не сказал ни слова. Он просто смотрел на меня, и в его потухших глазах что-то шевельнулось — тяжелое, неохотное осознание. Он молча взял свою ложку и снова принялся за еду. Похоже, это было его молчаливом признанием моей правоты.

Ужин завершился в гнетущем молчании. Я встал из-за стола, чувствуя на себе взгляд отца — уже без прежнего презрения, а взвешивающий, и горящий взор брата.

Я доел и вернулся в свою комнату на чердаке. До сна нужно еще кое-что сделать. Я сел на жесткую кровать, скрестив ноги, и погрузился в глубокую медитацию. Провести полную инвентаризацию.

Я закрыл глаза и обратил сознание внутрь себя. Первое, что я ощутил, это те самые семь энергетических центров, Уз, о которых читал в книгах. В моем старом мире ничего подобного не было. Наша сила была производной чистого сознания, воли и тренировки. Здесь же она была привязана к конкретным точкам в теле.

Я мысленно прошел по ним, от нижней Узы, отвечающей за волю к выживанию, до верхней, что должна была связывать с миром. Они горели тускло, как угольки. Запас энергии был невелик, что объясняло быстрое истощение в стычке с Владимиром. Но качество этой энергии... Оно было иным. Более плотным, более послушным для структурирования.

Я начал со своего навыка защиты “Кокон”. В моем исполнении это была не грубая защитная стена, а многослойная ментальная матрица. Я воссоздал ее вокруг себя, слой за слоем. Внешний «Шум» искажал любое внешнее сканирование. Среднее «Зеркало» было настроено на отражение атак. Внутренний «Абсолют» блокировал прямое внушение. Я чувствовал, как местная магия, Волеведение, идеально ложится в эту схему, делая ее даже более эффективной, чем в моем мире. Здесь, где все было построено на воле, мои техники обретали новую силу.