Александр Гордиан – У черты (страница 2)

«Меня выслеживал!..» — охнул Рамзес.

Рыбина, изловчившись, полоснула охотника костяной губой. Тот, наверное, заверещал — острая как бритва кость разрезала свалявшуюся шерсть и вспорола кожу, но преимущество свободных конечностей оставалось на его стороне. Хищник опрокинул рыбину ударом лапы, схватил круглой лягушачьей пастью и поволок. Мимоходом зыркнул на сталкера, предупреждая: не тронь! Не твое!

Рамзес проводил его взглядом. Плоским хвостом и заскорузлой кожей мутант напоминал тритона-переростка, но жесткая даже на вид грива и мускулистые лапы не оставляли сомнений — предки существа происходили из кошачьих.

Сталкер перевел дух.

Он не чувствовал усталости и мог провисеть на склизкой перекладине пожалуй что и до утра. И вздремнул бы вполглаза, если бы черная плесень не жгла отчаянно ладони. Рамзес давно перестал гадать о пределах своей выносливости. Он просто знал, что тело не подведет, и там, где обычный человек обессилел бы в считанные минуты, он справится, мобилизуется. Выживет!

Через пару часов Зона успокоилась, звон в ушах поутих. Рамзес бесшумно опустился и выпростал труп из водорослей. Рука скользнула по твердой, как деревяшка, и слишком короткой мертвяковой ноге. Сталкер понял, как было дело: ходок спрятался под мостками, и его атаковало нечто, отсекшее ступни, будто скальпелем. Давешний клюворыл? Возможно.

Человек потерял сознание от шока и упал. Все!

На земле Рамзес перевернул тело прикладом и едва сдержал рвотный позыв. Одежда на трупе оказалась располосованной в клочья, в прорехи набилось много всякой живности: мальков, рачков, длинных белесых червей, и теперь все это копошилось, жрало, испражнялось и совокуплялось в красном человеческом мясе. Да… этого человека даже стоматолог не опознает — зубы растащили. Изо рта с изъеденными под корень губами суетливо выскользнула многоножка и упала Рамзесу на ботинок. Сталкер разрубил ее ножом, но половинки зажили каждая своей жизнью и засеменили к воде.

«Напалм! — подумал Рамзес с ненавистью, — только напалм! Жечь и жечь это проклятое место!»

Все сталкеры — падальщики, но не все признаются, учил когда-то Ворон. Не брезгуй обыскивать трупы, парень. Рамзес, тогда новичок-первоходок, удивлялся — зачем? Затем, что курица в духовке лучше жар-птицы в небе! И Рамзес согласился, как ему ни претило мародерствовать.

В рюкзаке убитого обнаружился нехитрый походный скарб, патроны, несколько мелких артефактов. Прямо сказать, негусто. Рамзес взрезал чехол на поясе мертвеца и подцепил ножом ПДА.

Комм, комок, смарт, даже свисток… Как их только не называли! Мертвеца Рамзес добыл небогатого. Его ПДА, грубо слепленное убожество, из тех, что в Шанхае продаются на вес, вряд ли стоил дороже приличного свистка. Настоящие ходоки берут настоящие устройства, доработанные на заказ подпольными умельцами. Вот, например, смартфон Рамзеса и в воде не тонет, и в огне не горит, и в чужих руках работать отказывается.

На вид «комок» не пострадал, окантовка из плотной резины уберегла его от воды и паразитов. Попытка, как известно, не пытка. Уже через минуту Рамзес знал очень много, но не знал главного.

Покойный ходил отмычкой. В Зоне объявился недавно, во всяком случае, Рамзес до сего момента не слышал его клички. Зато гремела слава о его старшаке, как правильные пацаны называли своих командиров.

Фокс, значит, погиб… Очевидно, расслабился, выйдя в относительно безопасные места, и умер первым, его отметка — самая дальняя из трех. Бойцы, конечно, запаниковали, может быть, побежали, и Зона хладнокровно расправилась с ними. Серые точки на карте, две вместе, посреди вымершей Куприяновки, и одна — утопленника — на берегу, показывали, где фортуна изменила сталкерам с большой дороги.

Самой важной информации извлечь не удалось, маршрут к Оку Зоны, тот самый, которого вожделело не одно поколение ходоков, не сохранился. Или Фокс, мужик нрава крутого и недоверчивого, запретил отмычкам делать трассировку. Зато Рамзес нашел мутную фотографию, сделанную в полутьме дрянной встроенной камерой. Нечто и впрямь напоминающее глаз — яркий зрачок в обрамлении вихревых полукружий.

Рамзес заволновался. Дошли?!

Мертвый в Зоне — всегда источник опасности, сколько уж сталкеров полегло рядом с соблазнительными трупами! Рамзес, опасаясь неприятных сюрпризов, обыскал покойника легкими уколами ножа. Он знал, где ходоки прячут ценный хабар, но нашел в самом неожиданном месте. На груди клинок встретил что-то твердое, и Рамзес вытянул на свет божий, а точнее в дьявольскую тьму, расплющенный металлический блин.

Когда-то это был герметичный контейнер для артефактов, объемистая дура, сваренная из нескольких слоев титана. Смять такой даже Зоне будет трудновато. И уж вовсе незачем тащить его на большую землю, не в металлолом же. Рамзес поскреб ножом корку грязи…

Царапина засверкала в инфракрасном свете, детектор защелкал, показывая остаточную радиацию.

Золото! А значит — Око! А значит — дошли таки…

Осунувшийся Рамзес отбросил бесполезный «комок». Щедро полил на ладони спиртом из фляги. Плесень закапала на землю жидкой грязью.

Руки не дрожали.

«Что ж, — усмехнулся Рамзес, — спокойствие — это хорошо, оно понадобится тебе, сталкер. Потому что, сам понимаешь, придется искать оставшиеся трупы».

Сталкер поднялся и увидел пса.

Слепец неспешно трусил от деревни, оттуда, где дорога круто поднималась вверх и терялась в зарослях центральной улицы. Молодая здоровая собака, местами лысая, местами обросшая клочковатой шерстью, смердящая псиной и застарелыми ранами (их много доставалось слепцу). Плоская безглазая морда приподнята, Рамзес отчетливо слышал, как жадно втягивается бельмоватыми ноздрями воздух.

Пес искал добычу и не только по запаху. Сталкер ощутил что-то вроде щекотки внутри черепа и постарался унять эмоции. Чует, чует, тварь! Но направление взять — это хрен тебе, псина, это мы уже проходили!

Тварь обнюхала вокруг мостков и повернула к Рамзесу, любопытно потянулась на запах черной гнили вперемешку со спиртом. Обнажились клыки, длинные, много длиннее волчьих и загнутые — нижние вперед, верхние назад. Открылась собачья шея в колтунах свалявшейся шерсти.

Легкий «Вал» удобно лежал в руке. Рамзес мгновенным и точным движением упер ствол в собачье горло и выстрелил. Пес издох молча, пуля разорвала гортань и ушла в небо вместе с куском черепной коробки. Одуряющее пахнуло кровью и порохом, но, главное, бесшумный выстрел автомата «Вал» в ночи бухнул сильнее грома небесного.

Рамзес принял с места в карьер. Секунда была у него, чтобы решить куда бежать, по дороге ли вверх, в западню узких деревенских улочек, или вдоль берега, подальше от озера. Сталкер потратил эту секунду на пользу дела, одолев по крутому склону несколько совсем не лишних метров. Как учил Ворон, решение, которое принимаешь дольше секунды, будет неправильным. Почему? — удивлялся Рамзес. Не знаю, признавался ветеран, но в Зоне по-другому не бывает.

Рамзес достиг обрыва, и его едва не сбросило мощным воздушным потоком. Атмосферный скат, дрянь та еще, благо ночью почти слепая, заложил над сталкером вираж и умостился на фонарном столбе. Фонарь, потухший тому лет тридцать, замигал и залил улицу ярким светом.

Строго говоря, улицы давно не было, скорее натоптанная зверьем прогалина в зарослях скользкого мха и причудливой, как на картинах авангардистов, травы. На ветвях в полном безветрии колыхались «ржавые волосы».

Вдалеке надрывно скрипело дерево, что-то невидимое и неощущаемое раскачивало его, пытаясь сломать или вырвать из земли. Скрип напоминал обреченностью крик умирающего человека.

Через мгновенье фонарь взорвался, искры полетели с оборванных проводов. В здании напротив, за стенами, обросшими бурым лишайником, зазвонил и тут же задохнулся телефон. Что-то загудело. Вар-вар-вар, басовито надрывался механизм или, к какой версии Рамзес склонялся больше, рой крупных насекомых. Крупнее шмеля, судя по звукам.

Лучше бы этого не слышать… Рамзес отбросил заманчивую мысль пострелять и прибавил хода. Скат, конечно, добыча знатная, по ночной поре уязвимая; это днем брать его себе дороже. Но жить-то хочется! Сталкер кое для кого тоже трофей не из последних.

Рамзес пробежал всего-то метров тридцать, когда из зарослей высыпала стая и припустила за ним со злобным воем. Это неправда, что собака быстрее человека, сказал себе Рамзес. Правда в том, что нужно чаще тренироваться. Я буду чаще тренироваться, пообещал он всем богам разом. Я, если убегу, буду каждое утро тренироваться. И каждый вечер…

Сталкер прыгнул — и это был достойный прыжок, лужа черной слизи осталась позади. Нырнул под бахрому «ржавых волос», свисавших с обугленного столба, и едва не угодил в «мясорубку». Он почуял ее шестым чувством, поясницей или селезенкой — Зона его знает чем — и покатился кубарем в сторону. Вскочил и захромал, постепенно ускоряясь, в переулок. Сзади жахнуло. Кто-то из молодняка попался, но смертный визг тут же заглушил свирепый рев десятка глоток. Рамзеса гнала большая стая.

— Ура-а-а! — завопил он в ответ, рискуя сбить дыхание.

Это означало — прорвемся! Пусть ночью здесь не ходят, а тем более не бегают, но он Рамзес! Везунчик и почти легенда!

Его все же нагоняли, хотя другого уже рвали бы на части. Сталкер, увернувшись от очередной аномалии, сунулся в какой-то вовсе незаметный проулок. До места гибели Фокса оставалось немного, да только собаки вряд ли дадут возможность сориентироваться и вдумчиво поискать дорогу. Рамзес поскользнулся и услышал лязг челюстей метрах в пяти за спиной…