Александр Горбунов – Лобановский (страница 95)

Кроме того, большая группа украинских футболистов, выступавших тогда за рубежом, пребывала в совершенно иных, нежели у Лобановского, условиях тренировочной работы, и это была данность, с которой никто, даже Лобановский, ничего не мог поделать — в его распоряжение приезжали игроки на короткое время, и их практически невозможно было безболезненно ввести в подготовительный процесс, присущий Лобановскому. И ведь игроками-«иностранцами» на тот момент были далеко не последние люди для сборной — Шевченко, Лужный, Ребров, Кандауров, Максимов, Парфенов, Скрипник... С разным уровнем притязаний в своих клубах, с разным игровым временем, проставляемым им в командах, с разными подходами специалистов к тренировочному процессу.

Хотя Лобановский, по мнению многих, после возвращения с Востока изменился, стал помягче, добавилось у него гибкости во взаимоотношениях с футболистами и руководителями, он всё равно оставался тренером-диктатором. Пусть и «бархатным», но тем не менее — диктатором, каким сформировался в годы становления в профессии, поскольку только основанное на диктаторских принципах единоначалие приносило тогда успех в спортивных играх (можно вспомнить в связи с этим «баскетболистов» Александра Гомельского и Владимира Кондрашина, «гандболистов» Анатолия Евтушенко и Игоря Турчина, «хоккеистов» Анатолия Тарасова и Виктора Тихонова, «волейболистов» Вячеслава Платонова и Николая Карполя...). И «диктаторские начала» никак не могли способствовать плодотворной работе с совершенно разными футболистами, приезжавшими в сборную. Согласие возглавить сборную автоматически выбивало Лобановского из налаженного за несколько лет после возвращения с Востока ритма клубной деятельности и вынуждало гнаться за «ветряными мельницами совместительства», как точно оценил эту совершенно новую для Лобановского ситуацию (в сборной СССР он совмещал два поста, имея под рукой базовое на тот момент киевское «Динамо») киевский журналист Игорь Линник. И в самом начале этой «погони» на плечи Лобановского взгромоздили ответственность за результат. Или — точнее — он сам на себя взгромоздил эту ответственность, хотя с самого начала было ясно, что из трёх как минимум разных групп игроков (несколько динамовцев, игроки «Шахтёра» и «иностранцы» во главе с Шевченко) невероятно сложно создать цельный и боеспособный коллектив.

Лобановский как-то заметил, что на строительство сборной СССР, превосходно сыгравшей на чемпионате Европы 1988 года, у него ушло почти пять лет.

Для слепого переноса публикой клубной кальки на сборную Украины, которую почему-то заведомо причисляли к фаворитам отборочной группы, не было никаких оснований. Не все, разумеется, дилетанты агрессивны, но те из них, кто занимается формированием общественного мнения, — агрессивны всегда. У меня складывалось такое впечатление, что эти люди только и ждали малейшей осечки «Динамо», чтобы посредством имеющихся у них возможностей побольнее лягнуть клуб, благодаря которому об украинском футболе и осведомлены в Европе.

«У нас, — говорил Лобановский перед важным ответным матчем с поляками, от результата которого зависело, попадёт сборная Украины в стыковые матчи или не попадёт, — нет средней линии, не всегда удовлетворён своим пребыванием в “Милане” Шевченко, время от времени остаётся в запасе в “Арсенале” Нужный. И, скажите, разве можно требовать от команды игры четырёхлетней давности, если футболисты давно уже не играют вместе?»

Первый раз о желании уйти из сборной и работать только с «Динамо» Лобановский сказал мне в телефонном разговоре 3 сентября 2000 года. То есть на следующий день после домашнего проигрыша полякам. Он понял для себя, что двойной ноши не выдержит, а если и выдержит, включив для этого все морально-волевые ресурсы, то затраты физических и психологических сил могут стать необратимыми.

Его уговаривали остаться. Он — оставался. Но разговор об уходе время от времени возобновлял. 29 октября 2000 года Лобановский говорил об этом с братьями Суркисами. Они попросили его не делать поспешных шагов и не объявлять о своём желании уйти на пресс-конференции, проведение которой было намечено на 30 октября в Конча-Заспе. Лобановский и не объявил.

Тренерское совместительство в футболе — советские грабли, на которые постоянно, в силу различных причин, наступали в странах СНГ. Лобановский не стал исключением. Умом пагубность совмещения тренерских постов в клубе и сборной понимали почти все, но как только принимались искать главного для сборной, моментально упирались в фигуру Лобановского.

Затея с совместительством с самого начала пришлась ему не по душе. А потому и отношение к ней не вызывало дополнительного прилива сил и эмоций. Жёстко сказать «нет» в феврале 2000 года не получилось, а сказать «нет» и уйти в разгар отборочного турнира он никогда бы не смог.

Отказ от сборной в его представлении был сродни предательству. «Как ни парадоксально, — говорил Лобановский, — на тот момент у меня просто не было выбора. Всё было обставлено таким образом, что и коллеги, и пресса в один голос твердили мне: только вы, Валерий Васильевич, можете вывести сборную в финал чемпионата мира. Тогда я и предположить не мог, насколько сложным окажется для меня совмещение должностей в “Динамо” и сборной. Такое ведь и молодым было бы не под силу. Один матч национальной команды по нервному напряжению стоит пяти-шести игр чемпионата». Для сборной выделялось очень мало тренировочных дней, а работал он, как всегда, на совесть — иначе не умел. Однако справиться с набором объективных и субъективных обстоятельств не вышло. Постфактум Лобановский и сам потом это признавал: он ошибся, дав согласие на совместительство.

Как-то в августе 1998 года у Йожефа Сабо, возглавлявшего на тот момент сборную, деликатно поинтересовались, как он относится к разговорам о том, что Лобановский не сегодня-завтра может стать тренером сборной. «Одного из инициаторов этих разговоров вы видите сейчас перед собой, — ответил Сабо, при котором, стоит сказать, сборная Украины в рейтинге ФИФА с 79-го места поднялась на 21-е. — Да, да я сам едва ли не ежедневно убеждаю Валерия Васильевича сделать этот шаг. И объясняю это очень, по-моему, доходчиво: костяк сборной составляют игроки киевского “Динамо”, с которыми он, Лобановский, работает круглый год и лучше, чем кто бы то ни было, знает возможности каждого игрока. Когда я в своё время совмещал должность главного тренера “Динамо” с работой в сборной, мне было проще. Будет логично, если и он пойдёт по тому же пути. Причём сделать это именно сейчас, на старте отборочного цикла, — самое время. А я готов ему помогать».

Спустя одиннадцать лет Сабо признал: «Это была моя ошибка. Я подвёл Лобановского и вряд ли когда-то себе это прощу. Валерий Васильевич был консультантом. Мы общались каждый день. Даже по составу “Динамо” Лобановский советовался со мной. Такой был контакт и взаимное доверие. Никогда не забуду слова Лобановского: “Сабо я доверяю, потому что это один из самых порядочных людей, кого я знаю”. Однако после поражения от Словении у меня сдали нервы, я понял, что устал и больше не хочу тренировать сборную. “Йожеф, я тебя прошу, останься ещё на один цикл”, — говорил Валерий Васильевич. Пришлось ему самому тренировать обе команды. Нагрузка колоссальная, здоровье сгорело. Я очень виноват перед Лобановским...»

Никто, разумеется, силой Лобановского взять сборную не заставлял. Заставило его присущее ему всегда чувство долга. Он был вынужден согласиться с Пустовойтенко и Григорием Суркисом.

«Я думаю, — говорил Григорий Суркис недели за две до официального объявления о совместительстве Лобановского, — что Валерию Васильевичу не привыкать возглавлять одновременно и клуб, и сборную. Возможно, киевское “Динамо” в чём-то и проиграет, но если этого требуют интересы национального футбола, то руководство клуба готово взять на себя ещё одну очень важную и ответственную задачу — выход сборной в финальную часть чемпионата мира».

16 августа 2000 года Григорий Суркис занял пост президента Федерации футбола страны. И год спустя, 9 октября 2001 года, сказал, что считает ошибкой то, что он согласился на предложение Валерия Пустовойтенко, чтобы Валерий Лобановский возглавлял и сборную, и клуб, и теперь Лобановскому будет предложено оставить одну должность. Суркис пришёл к выводу, что совместительство не пошло на пользу ни «Динамо», ни сборной Украины: поскольку в профессионализме «мэтра» никто не сомневается, перед ним будет поставлен вопрос: какую из двух команд он хочет возглавить — сборную или киевское «Динамо»?

Заявление о том, что после завершения отборочного цикла с институтом совместительства будет покончено, было сделано до матчей с немцами. На мой взгляд, Суркис, хорошо Лобановского знавший, вполне мог повременить с этим. Или же обговорить сначала, до публичного выступления, все детали с Лобановским и не допустить того, чтобы Валерий Васильевич все новости на эту тему узнавал из газет.

Лобановский говорил мне, что так и не понял смысл приезда в Киев хорватского тренера Мирослава Блажевича, его четырёхчасовых переговоров с Григорием Суркисом 12 декабря 2001 года, о которых оба их участника рассказали на пресс-конференции.