Александр Горбунов – Лобановский (страница 59)
После матча к Лобановскому подошёл тренер гостей Маркович. «Спросил, кого бы я выделил из его парней, — вспоминал Лобановский. — Я назвал Кранчара, Штадлера и Вилфурта. “А кого среди своих?” — “У нас не принято ни выделять, ни хаять”. — “Правильно, — сказал Маркович, — лучший игрок в киевском ‘Динамо’ — коллектив, командная игра. Вы играете в тяжёлый для соперника футбол, потому что играете просто. Правда, ещё до матча мы знали, что выходим на поле против будущего финалиста Кубка кубков”. При этом Маркович на всякий случай постучал по деревянной спинке кресла в раздевалке.
Тренер “Рапида”, говоря о простоте, был прав, хотя простота эта кажущаяся — сыграть на опережение, дать и получить своевременный точный пас, своевременно и точно пробить по воротам... Просто? Куда уж проще! Но сколько же нужно работать всем коллективом для достижения такой простоты», — заключил Лобановский.
Принято считать, что каждый следующий соперник в европейском Кубке сильнее предыдущего. Лобановский придерживался этой точки зрения, соответствующей логике соревнований с двухраундовыми матчами, но признавался, что после «Рапида» не сомневался в участии «Динамо» в финале. Разумеется, о своих прогнозах не говорил никому, более того, запрещал дискутировать на эту тему в команде и принял меры, чтобы в расположение базы не попала ни одна газета с материалами о футболе. Соперники по полуфиналу — тренеры и футболисты пражской «Дуклы» — в интервью заранее «укладывали себя на лопатки», утверждая: «С такой командой, как киевское “Динамо” в его нынешнем состоянии, играть невозможно. Конечно, мы постараемся что-либо сделать, но уж очень ничтожны наши шансы».
«Я, — рассказывал Лобановский’ — прекрасно понимал тактическую уловку пражан и сам бы на их месте поступил точно так же. Сделав вид, что проиграли до игры (а газеты, надеялись они, будут прочитаны), они упорно продолжали работать, “забыв” или постаравшись забыть о наших 4:1 и 5:1 с “Рапидом”. Как мы узнали потом, видеозаписи этих матчей киевского “Динамо” футболистам “Дуклы” показаны не были, чтобы не подвергать испытанию морально-волевое состояние игроков.
Что собой представляет “Дукла”, мы знали. На ней обожглась сильная на тот момент лиссабонская “Бенфика” в четвертьфинале. Португальцы проиграли в гостях 0:1, а дома в присутствии 120 тысяч зрителей они уже в первом тайме забили два мяча, и вратарь “Бенфики” Бенту 45 минут оставался зрителем, которого абсолютно не касалось происходившее на поле. Стоило “Бенфике”, уверовавшей в своё превосходство, расслабиться, как Корейчик забил ответный гол. Это выглядело настолько невероятным, что до конца матча “Бенфика” так и не смогла собраться и при общем равенстве в счёте по сумме двух матчей вылетела из Кубка из-за гола, пропущенного на своём поле.
Расслабить соперника и нанести ему укол тогда, когда он этого не ожидает, — коронный номер пражан. Вот почему в перерыве первого нашего матча с ними в Киеве при счёте 3:0 я подходил в раздевалке к каждому игроку, наклонялся над ним и говорил, чтобы слышал только он, одно и то же: “Счёт 0:0. Ничего не меняем в тактических построениях. Счёт 0:0. Внимание и ещё раз внимание! Ни в коем случае не пропустить. По-прежнему чередуем прессинг, взрывы с паузами, спокойной игрой”». Перед тем как команда пошла на второй тайм, я ещё раз сказал это всем.
Верность выбранного нами образа игры была подтверждена и во втором тайме: хотя нам и не удалось забить ещё несколько мячей, но в определённые моменты соперник не в состоянии был выбраться из-под командного прессинга — действия очень сложного, в нём ни один не должен “сачковать”, иначе всё становится бессмысленным. Когда же мы брали паузы, соперник с трудом приходил в себя. Но, не давая ему полностью отдышаться, команда вновь приступала к активным действиям. Матч с “Дуклой” в Киеве — образец ведения аритмичной игры».
Два гола Блохина, один Заварова принесли победу, которая по стандарту европейских клубов расценивается как гарантия успеха по сумме двух матчей. Мячей забитых могло быть и больше, и Лобановский, поздравив ребят, застыл в центре раздевалки, слушая, как они оживлённо обсуждают неиспользованные моменты. «Эй, компания! — воскликнул со своего места Демьяненко. — Давайте-ка лучше вспомним ситуации, когда Визек и шестой номер, Пелц, чуть не испортили нам настроение в конце. Помните, когда Витёк (Чанов) спас, а потом Серёга (Балтача)? Чехи не успокоились, поверьте мне, биться будут до конца». Демьяненко говорил редко, но всегда точно, ему никто не возразил, все, похоже, были согласны с резюме капитана.
Залихватских настроений в команде не было. Она почувствовала вкус побед, и свернуть её с этого пути было невозможно.
«Меня, — говорил Лобановский, — радовало, что в высоком игровом тонусе находились не только молодые игроки, для которых весомые успехи в новинку, они как бы оглядываются ещё, озираются и не верят собственному счастью, но и футболисты опытные, среди которых выделялся переживавший, чуть было не сказал по привычке “вторую молодость”, нет, точнее будет — очередную молодость, Олег Блохин. Он работал наравне со всеми, на поле трудился — лучшего примера не надо, забивал, его вернули в сборную, в команде как к футболисту к нему относились с уважением. Соперники — боялись. И не потому, что он 11 лет назад получил “Золотой мяч”, а потому что и сейчас, в 34 года, был полон сил, горазд на выдумку и не выпадал из коллективной игры ни на миг».
В Праге особых сложностей у «Динамо» не возникло. Обменялись голами во втором тайме и вечером в гостинице с нетерпением ждали телевизионного сообщения о том, кто же достанется нам в финале (который должен был состояться во Франции, в Лионе) — мадридский «Атлетико» или западногерманский «Байер».
Лобановский начал жить финалом с того самого момента, когда 16 апреля по чехословацкому телевидению сообщили, что соперником киевского «Динамо» стал мадридский «Атлетико», а затем и показали, как он этого добился в ответной встрече с «Байером» на поле соперника. Дома испанцы победили 1:0, и их шансы оценивались невысоко. Тем не менее уже в первом тайме они забили два мяча. Общий счёт 3:2 в их пользу. Луис Арагонес, тренировавший тогда «Атлетико», в телевизионном интервью сказал, что ещё с прошлого года не сомневался в выходе киевского «Динамо» в финал, а в успехе своей команды до поездки в ФРГ уверен не был. «Испанские команды попали в финал трёх европейских турниров, — отметил тогда Арагонес, — и нам было бы неприятно выступить хуже “Барселоны” и “Реала”».
«Несколько обстоятельств, — говорил Лобановский, — беспокоили меня, когда в ночь с 28 на 29 апреля мы поездом ехали в Москву, чтобы оттуда самолётом отправиться во Францию. Я практически не сомкнул глаз. Счастливый человек Ваня Яремчук, у него словно нет нервов. Войдя в вагон и поставив сумку, он сказал, ни к кому не обращаясь, а так, вообще: “Какая разница кого обыгрывать? Мадрид так Мадрид...” Потом добавил, выглянув на перрон: “Ох и толпа здесь соберётся 5-го утром!” Ивану действительно всё равно, против кого играть, будь то “Нива” (Винница) или московский “Спартак”, сборная Аргентины или “Атлетико”, пусть даже сборная Марса...
Я был далёк от оптимизма Яремчука из-за ряда, как уже говорил, обстоятельств.
16 апреля мы сыграли в Праге, а затем на десять дней ведущие игроки исчезли из нашего поля зрения. Сначала они поехали в Симферополь, тренировались в сборной, играли против сборной Крымской области, затем отправились в Румынию, на товарищеский матч с национальной командой этой страны (23 апреля), к нам попали 25 апреля, за два дня до важного календарного поединка со “Спартаком” в Киеве».
Заваров получил травму в Симферополе; к счастью, она оказалась лёгкой. Блохин же в своём сотом матче за сборную надорвал мышцу бедра. Травма для футболистов обычная, но для лечения требующая времени, которого, понятно, не было. Неделей здесь не отделаться. За Блохина в Киеве взялись оба динамовских доктора — Владимир Игоревич Малюта и Виктор Иванович Берковский. Дважды в день они информировали Лобановского. Ничего утешительного сообщить до отъезда не могли. Блохин не тренировался. Травму он получил на ровном месте, соперники в этот момент не атаковали. Такое бывает. В данном случае причина однозначна: перенапряжение мышцы — сказались многочисленные матчи за клуб и сборную в марте и апреле, в общей сложности 15 игр менее чем за два месяца, отсутствие необходимого для восстановления времени.
Олег, конечно, поехал с командой на финал, выдержав интенсивный курс лечения, предложенный врачами, продолжал его и во Франции, Но даже в день игры, да что там в день, за несколько минут до матча Лобановский не знал, выйдет ли он на поле.
«Сам он, — рассказывал Лобановский, — страстно хотел играть во втором в своей жизни финале. Я был убеждён, что его выход на поле будет для нас дополнительным плюсом, медицина не говорила ни “да”, ни “нет”, оставляя всё на усмотрение игрока и тренера. Я прямо сказал Олегу, что очень рассчитываю на него, и мы условились принять окончательное решение после предматчевой разминки. Уславливаясь об этом, я уже не сомневался в том, что в протокол в стартовом составе надо вписывать Блохина: видел, что отступать он не собирается.