Александр Горбунов – Лобановский (страница 130)

Конечно, Морозов был среди тех, кого Лобановский позвал на Восток поработать вместе с ним. В Эмиратах Юрий Андреевич возглавлял клуб «Шарджа», в Кувейте — олимпийскую сборную, но недолго, всего один год, потому что так и не смог привыкнуть к местным условиям и, как ни отговаривал его Лобановский, решительно вернулся домой. После него, к слову, олимпийскую команду Кувейта возглавил Олег Базилевич.

Когда в конце марта 2002 года у «Зенита» возникли проблемы с местом для тренировок (в Санкт-Петербурге не позволяли заниматься погодные условия, а лететь куда-то за границу — не было денег), Лобановский договорился с Григорием и Игорем Суркисами, и «Зенит» по-братски был принят на базе в Конча-Заспе для проведения совместного тренировочного сбора с киевским «Динамо». Содержание тренировок Лобановский и Морозов обговаривали заранее, проблем не возникало, потому что оба тренера мало того, что понимали друг друга с полуслова, так ещё и пользовались примерно одинаковыми тренировочными методиками.

«Ну, вы и буржуи!» — восхищался Морозов, вспоминая старенькую зенитовскую базу в Удельной, потрясающим тренировочным комплексом в Конча-Заспе: многоэтажным жилым корпусом со всей необходимой «начинкой» — уютными номерами для футболистов, тренажёрными залами, бассейном, медицинскими кабинетами, барокамерой с горным воздухом, рестораном, спутниковым телевидением, классом для теоретических занятий, семью тренировочными полями, крытым манежем с полем нормальных размеров... Экскурсию по базе для Морозова проводил Лобановский, невероятно гордившийся «творением Суркиса», как он называл этот фантастический центр. Морозов рассказывал мне, что не припомнит, чтобы Лобановский так гордился чем-то ещё, имеющим отношение к футболу.

Вечера они проводили в 510-м номере, который после кончины тренера так и остался своего рода мемориальным. Выпивали? А почему бы и не погреть в руках бокалы с хорошим коньяком двум старым друзьям? Они не догадывались, конечно, что это последняя их встреча на грешной земле. В день рождения Юрия Андреевича, 13 мая, Валерий Васильевич скончался вечером в запорожской больнице... После звонка Ады («Нашего дедушки больше нет...») я сразу позвонил Андреичу. Он заплакал.

Днём раньше его «Зенит» играл в Москве финал Кубка России с ЦСКА. Незадолго до этого Юрий Андреевич перенёс инфаркт, врачи были против его появления на зенитовской скамейке запасных, а перед тем как лететь в Киев на похороны Лобановского, он их и спрашивать не стал. Полетел с сыном Сергеем. «Даже если бы ему запретили, — говорит Сергей Юрьевич, — он бы всё равно полетел. Взяли с собой сумочку с лекарствами».

В Ленинграде Лобановские в конце 70-х — первой половине 80-х всегда останавливались в гостинице, названной в честь города. Каждое утро, вне зависимости от погоды, Валерий совершал пробежку. Маршрут пролегал по Пироговской набережной через Литейный мост на набережную Кутузова, по ней — до Кировского моста, потом — по Петровской набережной мимо домика Петра I и «Авроры» — в гостиницу.

Сергей Морозов вспоминает, как ездили в Пушкин и Павловск с Олегом Борисовым. В Царскосельском лицее Лобановский осмотрел комнатки с фанерными перегородками, подумал, покачал головой и с непроницаемым лицом сказал: «Смотрите, кто здесь жил! Пушкин жил, Горчаков, Кюхельбекер... И нормально ведь жили. А к нам приходят футболисты — сразу трёхкомнатную квартиру им давай...»

Глава 28

ЛОБАНОВСКИЙ И БОРИСОВ

Многие удивляются, когда узнают о принадлежности великого русского артиста Олега Борисова к клану людей, не равнодушных к футболу. Собственно болельщиком, в привычном понимании этого слова, назвать его сложно. С такими болельщиками из мира искусств, как, скажем, Дмитрий Шостакович, Борисова сравнивать не стоит. Шостакович регулярно посещал матчи, вёл таблицы чемпионата, пополнял список бомбардиров, писал письма на футбольные темы — своего рода отчёты об играх; в его кабинете висел портрет Матвея Блантера, сочинившего «Футбольный марш». Для Шостаковича игра была зрелищем, наблюдая за ней он сопереживал всем её участникам. Борисова интересовал внутренний мир футбола, в который он был введён Валерием Лобановским и Олегом Базилевичем.

На трибунах Олег Иванович замечен был не однажды. Он не подпрыгивал на скамейке, не кричал и не свистел, не плакал и не смеялся. Сосредоточенность его была сродни тренерской. Переживания — за друзей и выходивших на поле их единомышленников. Впрочем, дома, у телевизора, он давал волю эмоциям. Телевизионные трансляции старался не пропускать. Если они совпадали со спектаклями, в антракте звонил домой: «Какой счёт?»

Это в Москве прорва команд высшей лиги, все друг с другом конкурируют, город разделён на несколько частей — в соответствии с интересами поклонников. А в Киеве команда одна. Значимость киевского «Динамо» для жителей украинской столицы сродни значимости «Динамо» тбилисского для столицы грузинской. В Тбилиси в своё время говорили: если в январе, когда команда начинает тренировочный сезон, вывесить на местном стадионе футболки динамовских игроков на просушку, соберётся тысяч двадцать болельщиков.

В Тбилиси, впрочем, подобный интерес к своему клубу — в прошлом. В Киеве же он переместился в настоящее. И в прошлом, и в настоящем главной фигурой в «Динамо» был Валерий Лобановский, которого Олег Борисов в дневниках «Без знаков препинания» называет своим «лучшим другом».

В гостях у Борисовых в Киеве часто бывала сестра Олега Базилевича Оксана. Она и познакомила Олега с его футбольным тёзкой, а уж он потом — познакомил Борисова с Лобановским. «Я увидел его в первый раз на “Динамо” (этот стадион, расположенный в уютной паровой зоне в центре Киева, носит сейчас имя Валерия Лобановского. — А. Г.), — описывает Олег Борисов факт знакомства. — Зашёл к Базилевичу в раздевалку: все футболисты, их подружки, бездельники-журналисты “точили лясы”. Не было только Лобановского. Он сидел в автобусе на заднем сиденье. С книжкой. Нас познакомили, но от книжки он оторвался ненадолго. После этого я увидел его уже в Донецке: они с Базилевичем там заканчивали играть».

Олег с юношеских лет любил играть в футбол. В школьные годы они с братом Львом гоняли мяч в Ново-Братцеве. Лев играл в воротах, Олег — в нападении. В киевском Театре имени Леси Украинки, куда Олег приехал работать, сформировалась большая группа любителей футбола. Они не только посещали матчи с участием киевского «Динамо», но и сами — в выходные дни, в свободные от спектаклей вечера — выбирались на природу и гоняли мяч до изнеможения.

И в ленинградском БДТ Олег Борисов не остался без футбола. Играл за сборную театра. О ежегодных матчах БДТ с командой газеты «Вечерний Ленинград» знал весь город, отчёты о нём неизменно появлялись в местных изданиях.

Спорт для Борисова, всегда пребывавшего в отменной форме — что исключительно важно для сложнейшей работы в театре и кино, — одним только футболом не ограничивался. Он увлекался конным спортом, даже имел разряд (кажется, второй), потом увлёкся теннисом. Играл сам и любил смотреть теннисные поединки по телевидению. Тяжело болея, незадолго до кончины, он полулёжа смотрел игры турнира профессионалов и вполголоса комментировал их для домашних.

В Ленинграде главной газетой в доме был «Советский спорт». Юрий Андреевич Морозов выписывал для Борисова «Футбол-хоккей» — в те времена издание выходило почти двухмиллионным тиражом, но было жутким дефицитом: подписаться на него могли только близкие к футболу люди. Выписывалась — к изумлению ленинградских почтальонов — киевская «Спортивна газета» на украинском языке. Это была единственная для Олега Борисова возможность иметь относительно полную информацию о том, как складываются дела у Лобановского в «Днепре» и у Базилевича в кадиевском «Шахтёре».

С Базилевичем у Олега Борисова сохранились нормальные отношения. С Лобановским они стали друзьями.

Каждый январь — это на долгие годы превратилось в ритуал — Лобановский с женой Адой прилетал в Ленинград в гости к Борисовым. Олег заранее составлял программу. Она включала в себя посещение спектаклей, музеев, поездки в Пушкин, Павловск и Петродворец и неизменные ужины в «Садко» — за полночь, с бесконечными беседами о театре, футболе, новинках литературы, деталях тренировочного процесса и репетиций. БДТ, Малый оперный, Эрмитаж, Русский музей, просмотр кинокартин на «Ленфильме» — много чего было в программе январских визитов в Ленинград киевского тренера.

Лобановский три раза смотрел спектакль «Три мешка сорной пшеницы», странным образом разрешённый ленинградскими партийными властями. После первого просмотра они сидели с Олегом за ужином. Лобановский молчал. Олег спросил: «Как тебе?» Лобановский ответил фразой, которую всегда адресовал себе и тем, с кем работал: «Надо думать». После второго просмотра Лобановский с восхищением говорил о режиссуре Товстоногова, об актёрской игре Борисова, об испытанном им потрясении. На третий просмотр привёз киевское «Динамо», пребывавшее в ранге обладателя европейского Кубка кубков (Олег Иванович, стоит сказать, в 75-м из него глоток-другой шампанского выпил), в полном составе — говорят, «Три мешка...» по просьбе Лобановского и Борисова при вёрстке репертуара БДТ включили на определённый день после того, как был опубликован календарь чемпионата СССР по футболу и стало ясно, когда динамовцы Киева прилетят в Ленинград играть с «Зенитом».