Александр Горбунов – Лобановский (страница 121)

Бубнов между тем делает вывод: «По сути “Динамо” и “Спартак” оказывались в неравных условиях. И как Бесков, который, конечно, знал о применении допинга в Киеве, мог бороться с “Динамо”, если там использовали фармакологию, а мы шли на собственном ресурсе».

С этим выводом, совершенно бездоказательным, не стыкуется бубновское же предположение о том, что его партнёр по «Спартаку» Фёдор Черенков мог принимать предложенный спартаковским врачом допинговый препарат. «Я, — пишет Бубнов в книге «Спартак: 7 лет строгого режима», — от допинга отказался, но в тот момент даже не подумал, что другие могли согласиться. И когда у Феди Черенкова начались проблемы с психикой, невольно закралась мысль, а не в допинге ли причина. Федя же носился как угорелый. Мог ли допинг дать побочный эффект? Всяко могло быть».

Сотрудник Совинтерспорта Владимир Абрамов рассказывает, как во Франции, где играл клиент этой обиравшей футболистов организации, Сергей Скаченко сообщил жене, что летит на сбор в Киев: «Лобановский собирает нас после ноябрьских праздников». — «Ага, беги быстрей, а то никак не наиграешься, — отреагировала, со слов Абрамова, жена Скаченко. — Давно враскоряку не ходил?! Как вернётся со сборов — ходить не может, вся промежность воспалена. Как в Киев поедет, у него там каждый день понос, чем их там кормят?»

И Абрамов на основании этого занимательного супружеского диалога принимается рассуждать о Валерии Васильевиче как о большом знатоке «специфического питания», утверждает, что, «пожалуй, лишь Блохин, который состоялся в “Динамо” без всевидящего ока Лобановского (? — А. Г.), мог позволить себе пообедать без приёма горсти таблеток», и, щеголяя поразительной наблюдательностью, со знанием дела сообщает о том, что все вечера «“Динамо” в полном составе сидело на “горшках”, растирая туалетной бумагой зад до красноты».

Только и остаётся, возвращаясь к обмену репликами четы Скаченко, добавить, что при Лобановском Скаченко в национальную команду Украины не приглашался ни разу. «После ухода Сабо из сборной, — уточнил Скаченко в интервью журналисту Михаилу Спиваковскому, — я за эту команду не выступал. Лобановский меня не вызывал».

Журналист Борис Минаев рассказал на страницах «Огонька», что из привычек Лобановского, «любившего порассуждать о засолке грибов или огурцов», «самой знаменитой была одна — грызть во время игры семечки». «Эту же привычку, — пишет Минаев, — перенял и весь тренерский штаб. Видимо, Лобановский говорил им: чем курить, лучше грызите. Проживёте дольше. А может быть, не хотел, чтобы они говорили глупости, пусть лучше жуют, рот будет занят. После игры вокруг скамейки запасных всегда оставался густой слой подсолнечной шелухи. В Барселоне к ним подошли представители “Барселоны” и предложили несколько кило очищенных семечек. Лобановский гордо отказался. “У нас свои, с Украины”, — сказал он».

И эта публикация, случись она при жизни тренера, вызвала бы его обращённый ко мне вопрос: «Ну, признайся, что сам выдумал?!»

Во-первых, Лобановский никогда не рассуждал о том, что его не интересовало, что он не знал и знать не хотел — засолка грибов и огурцов в список этих тем входила по умолчанию.

Во-вторых, он никогда не грыз семечки и не любил, когда кто-то грыз их рядом с ним. Представить себе густой слой шелухи возле скамейки запасных киевского «Динамо» невозможно! Аккуратист, поддерживавший чистоту и порядок везде, где он находился, Лобановский только за попытку погрызть во время игры семечки выгнал бы с лавочки любого без права возвращения на неё.

Однажды в Эль-Кувейте мы со Светой и её мужем Валерой устроились на вилле в гостиной за какой-то увлекательной настольной игрой и машинально грызли при этом семечки. В какой-то момент из своего кабинета вышел Валерий Васильевич. Оглядев нашу компанию, сказал, глядя на меня: «Ну, они — ладно, уже пропащие. А ты-то зачем на поводу у них с этими семечками пошёл?..»

В-третьих, хотел бы представить картину: на «Камп Ноу» (!) к Лобановскому, сосредоточенному перед важнейшим матчем Лиги чемпионов (!), подходят люди в клубных костюмах с эмблемой «Барсы» и пытаются всучить мешок с очищенными семечками, прося при этом переводчика объяснить господину Лобановскому, что очищали их специально для того, чтобы «вокруг скамейки запасных уважаемого нами клуба не оставался густой слой шелухи»!

«Валерий Васильевич, — рассказывал 15 апреля 2016 года (опять же — в интервью «Спорт-экспрессу») Валерий Петраков, бывший футболист «Торпедо», сам потом вставший на тренерский путь, — с Козьмичом (речь о Валентине Козьмиче Иванове, замечательном торпедовском тренере. — А. Г.) в хороших отношениях были. Встречаемся на сборах в Адлере, так они закрывались после игры и сидели двое суток! Потом выходят — чёрные, обросшие».

Для чего Петраков выдумывал такое, понять невозможно. Ради красного словца? Ради того, чтобы унизить Валерия Васильевича и Валентина Козьмича, «приземлить» их, поставить в один ряд с собой?.. Лобановский всегда и во всём был для своих футболистов примером — в том, что касалось отношения к делу, к товарищам по команде, быту... Его никто и никогда, кроме жены Ады в редкие утренние минуты, не видел небритым. Тщательно выбритым он был всегда. Иногда, если вечером предстояла какая-то важная встреча, он брился второй раз в день. Даже в палате в запорожском медицинском центре, находясь фактически при смерти и редко приходя в сознание, он в минуты просветления первым делом настаивал на том, чтобы его побрили.

Глава 26

«ПРОРОКОВ НЕТ В ОТЕЧЕСТВЕ СВОЁМ...»

Тактика под игрока или игрок под тактику? До сих пор многие тренеры, когда им начинают объяснять, в каком направлении развивается футбол, говорят: «Это всё хорошо. Но вот у меня такие игроки и других нет. Значит, я должен под них подстраиваться». В таком случае о перспективе, о будущем, об эволюции футбола говорить бессмысленно.

По Лобановскому — игрок под тактику. Только так. В этом он видел прогресс футбола. Тренер, считал он, должен видеть образ игры. А если тактика под игрока, то тренер, грубо говоря, опускается до уровня футболиста, попадает в зависимость, его творческие идеи уже не реализовываются, он довольствуется тем, что у него есть. «Да, — говорил Лобановский, — может быть, он сумеет решить какую-то локальную задачу в чемпионате, в розыгрыше кубка страны или в каком-то турнире. Но — не более того. Лишь когда игроки подбираются под образ игры, которая будет, возможно, даже не завтра, не послезавтра, а ещё позже, — вот тогда и может быть прогресс футбола. Без этого — не будет».

Часто вспоминают звёздные для киевского «Динамо» 75, 86, 88-й годы. Тогда игроки подбирались под тот образ игры, который видел Лобановский. Разумеется, при этом в команде главенствующую роль играл налаженный в соответствии с требованиями современного футбола тренировочный процесс, поскольку следовало подготовить игроков так, чтобы они могли реализовывать ту тактику, которую предлагает тренер.

Лобановский приводил пример с Заваровым. Это был фрагментарный игрок, форвард, который делал какое-то индивидуальное действие и потом на несколько минут выпадал из игры. «Заваров — талантливый», — говорили о нём. Но вот попал он в киевское «Динамо», где другие принципы игры. Три года он осваивался в новой обстановке. Когда адаптировался и — главное — усвоил законы развития современного футбола, превратился в совершенно иного футболиста. Если в прежней игре Заварова было немножко таланта, то в новой — грани его таланта засверкали ослепительно. Заваров стал играть по всему полю, великолепно вёл борьбу. Он и забивал, и созидал, и разрушал. «Так вот, скажите, — спрашивал Лобановский, — он прибавил в своём мастерстве или же мы помешали развиться его таланту? Конечно, он прибавил, потому и стал очень дорогим, по тем временам, футболистом в Европе. Хочу заметить, что уже тогда фрагментарные игроки, которые умеют хорошо делать только что-то одно, были не нужны».

Приводил Лобановский и пример из своего постближневосточного периода: Андрей Гусин. Он бывший центрфорвард. Играл за сборную Украины на этой позиции, даже гол хорватам в товарищеском матче забил. И в Израиль ездил пробовать себя на месте центрального нападающего. Лобановский же, видя его потенциальные возможности, решил раскрыть их, реализовать. Гусин умеет блестяще играть головой? Так он будет оказываться в штрафной соперника, действуя и в середине поля. Он чувствует голевую позицию? Так он и будет её чувствовать, никуда это от него не денется.

Что же произошло с Гусиным? Лобановский, увидев его во второй динамовской команде и удивившись («А этот парень что здесь делает? Немедленно в первую!»), расширил зону его действий — от штрафной до штрафной. Он блестяще проявлял себя в отборе, отлично играл при разрушении атак соперников, мог дать точную передачу, неожиданно для соперника врывался в штрафную. Гусину в «Динамо» создали условия для того, чтобы он использовал весь свой потенциал. И он стал совершенно другим футболистом. К матчу с ПСВ в Лиге чемпионов динамовцы готовились в Израиле. Местные тренеры, которые знали Гусина, подходили после контрольных матчей к Лобановскому и говорили: «Да это же совсем другой футболист!»