Александр Горбунов – Лобановский (страница 118)

На обсуждении в ЦК вопроса о необходимости предоставления квартиры Евгению Рудакову Щербицкий распорядился выделить ему жильё в совминовском доме на улице Суворова, причём непременно квартиру под номером один: «Рудаков у нас вратарь номер один, пусть и квартира у него будет под первым номером».

Жена Евгения Рудакова Валентина рассказывала, что их дочка поначалу огорчилась: «Квартиры под номером один во всех домах предназначены для дворников, живущих в самом низу, на первом этаже», но потом выяснилось, что дом — тот самый, в котором потом стала жить семья Лобановских, — стоит на сваях и в «первую» квартиру можно добираться на лифте.

Владимир Щегольков из чемпионского состава 1961 года после неудачных попыток заняться тренерским делом приступил к работе в «питании», стал работать в Политехническом институте. Однажды туда по случаю юбилея этого учебного заведения приехал Щербицкий. «Встретились мы, — рассказывал Щегольков, — как старые знакомые, сфотографировались на память. И начальство, видя это, тут же поспешило выдвинуть меня на место директора треста на Печерске».

Валерий Поркуян считает, что равных Щербицкому по любви к футболу среди советских политических деятелей не было. «Однажды Щербицкий, возглавлявший тогда Совет министров Украины, — вспоминает Поркуян время, когда играл в одесском «Черноморце», — находился в Москве и позвонил в Киев сыну. А я как раз заехал к Валерию, с которым дружил, за какими-то остававшимися у него моими вещами. Владимир Васильевич, узнав, что я на следующий день прилетаю в Москву, попросил заскочить к нему в гостиницу “Москва” — в 316-й, как сейчас помню, номер. Может быть, ему нужно было выговориться, но в тот день я много чего интересного услышал — к примеру, как Хрущев его отправил из Киева в Днепропетровск, обвинив в том, что он занимается спортом, а не сельским хозяйством. И многое другое. А в конце разговора Щербицкий спросил: “Может, обратно в ‘Динамо’ вернёшься?” Я вежливо отказался, и Владимир Васильевич меня понял».

После выигрыша киевлянами Кубка кубков и Суперкубка и безоговорочных домашних побед решено было снять о команде, прежде всего о Лобановском и Базилевиче, художественный фильм. Режиссёр Николай Малецкий говорит, что идея создания фильма возникла у Щербицкого. Так, во всяком случае, он понял из разговора с председателем Госкино Украины Василием Большаком. «Диалог, — вспоминает Малецкий их с другим режиссёром, Владимиром Попковым, приход к Большаку, — был афористичным. Он: “Хлопцы, любите Лобановского?” Мы, как голодные волки, сверкнули очами и задохнулись. Он: “Не только вы его любите. Есть ещё один человек...” Мы: “Знаем!” Он: “Вы понимаете, насколько это ответственно?” — “Мы готовы!” — ответили мы в один голос, ошалев от собственной значимости. “Садитесь и давайте конкретно разберёмся: как, что и для чего”».

На роль Лобановского претендовали десятки актёров, но режиссёры, посчитав, что поскольку фильм о совершенно новом подходе к футбольному делу, решили: на экране должно появиться новое лицо. Они остановились на Степане Олексенко из киевского Театра имени Ивана Франко. Знали его Малецкий и Попков очень хорошо. «Образованный, интеллигентный человек, — говорит Малецкий. — Именно таким виделся нам тренер Бушуев, прототипом которого стал Лобановский. Чиновникам из Госкино, однако, казалось, что в Олексенко нет упрямства Лобановского, что он слишком мягок, к нему трудно приклеить ярлык “неудобного человека”, который был у Валерия Васильевича. В Госкино хотели в этой роли видеть кого-нибудь из популярных в то время актёров. Пришлось показать оппонентам “Гамлет” Козинцева, где Степан блестяще сыграл Лаэрта. Больше вопросов не было». Поддержали выбор режиссёров и сам Лобановский, и консультант фильма Михаил Ошемков. Отстояли и других актёров.

Перед авторами фильма (а сценарий писали Вячеслав Винник и известный в советское время спортивный журналист Станислав Токарев) поставили жёсткое условие: не должно быть даже намёков на «договорные матчи», на судей, которые «берут», на подпольный тотализатор и прежде всего на то, что футбол в СССР — профессиональный. «А нам, — вспоминает Малецкий, — хотелось с экрана рассказать о псевдолюбительстве в футболе, о том, что спортсменов эксплуатируют, а спорт политизируют. С этим хотят покончить тренеры с новыми взглядами и на футбол, и на всё, что происходит вокруг него. Василий Большак, обнимая меня, шептал в ухо: “Хлопцы, не лезьте поперёд батьки в пекло!”».

Однажды вели съёмку на стадионе — надо было снять живое дыхание болельщиков. Режиссёры с оператором попросили динамовцев на пару минут задержаться с выходом на поле, чтобы под их видом вышли артисты во главе с Олексенко. Когда «игроки» появились, стадион взорвался привычными аплодисментами и криками — никто не понял, что это артисты. Сцену сняли быстро, и когда «кинокоманда» покидала поле, а динамовцы в таком же порядке выходили на него, трибуны задохнулись от восторга, люди вскакивали с мест с криками «Даёшь двух Лобановских!», «Ура дублю “Динамо”!».

Песню к фильму — «Осколок луны» — написал Юрий Визбор. Он же её и исполнил. Она — фактически о Лобановском:

Осколок луны над антеннами колок, И вновь виражом начинается жизнь. Ты в сердце своё этот лунный осколок, Как знак рубежа, навсегда положи. Ведь дело мужчин, пересилив тревогу, Надёжно держать чуть дрожащий штурвал И молча глядеть на ночную дорогу, Чтоб компас души верный путь указал. Нас грохот турбин постоянно находит, Чужих городов нам мелькают огни. От прошлых времён мы, конечно, уходим, И всё ж, уходя, дорогой, оглянись. И в час неудач так неловки движенья, И кажется вдруг, что уж всё решено, Что жизнь состоит из одних поражений, А наши победы забыты давно. Вот скрылась луна, как ночная бегунья, Сквозь тучи видны лишь её миражи. Но дело всё в том, что придёт полнолунье, И полная радость, и полная жизнь... И быстро бегут, то зимой упрекая, То в радость неся, где бушует весна, — Дороги, которые мы выбираем, Дороги, которые выбрали нас.

Последний куплет Визбор дописал уже во время съёмок. Отлучился, по словам Малецкого, на час и пришёл с этим куплетом. Возможно, поэтому он не вошёл в текст, опубликованный в двухтомнике Юрия Визбора.

Малецкий и Попков даже фильм хотели так назвать — «Дороги, которые выбрали нас». Но назвали иначе — «Такая она, игра».

«Злоключения, — рассказывает Николай Малецкий, — начались с показа фильма главному человеку украинского спорта тех лет — Баке. В Госкино вместе с ним приехали человек 15. Смотрим. Я сидел за пультом и имел возможность наблюдать за реакцией руководства. Бака вёл себя как ребёнок: смеялся, кивал... Ну, думаю, сейчас целоваться полезет. Но гаснет экран под песню Визбора, и вдруг слышу жёсткое и нервное: “Что вы нам показали?.. И вообще — для чего вы посадили футболистов на ‘Волги’? Это же раздражает людей. Пускай ездят на ‘Жигулях’ ”, — изрёк министр, резко поднялся и со свитой направился к выходу. Всегда румяный Василий Большак побледнел так, что спрашивать: “А что теперь?” не имело смысла.

Поднимаемся с Володей Попковым и с директором студии Альбертом Путинцевым в кабинет, Большак по “вертушке” звонит в ЦК и спрашивает, что делать. Помощник Щербицкого говорит, что завтра фильм будет смотреть Ельченко. Назавтра всё начинается сначала, но я уже от пульта глаз не поднимаю, успеваю только вытирать мокрые ладони. Опять гаснет экран, Ельченко улыбается, говорит: “Молодцы! Скажу Владимиру Васильевичу” — и идёт к выходу.

В Москве фильм сдали якобы без проблем, но акт приёмки не выдали: дескать, пусть посмотрит Щербицкий. Объясняем, что смотрели Ельченко, Бака, идеологический отдел ЦК КПУ. Но Котов (куратор Украины во всесоюзном Госкино) упёрся: подавай ему мнение первого секретаря. И ещё выяснял, что думает Лобановский. Лобановский, посмотрев, сказал, что “клюквы в фильме почти нет”.

Мнение Лобановского не сработало. В Москве ждали, что скажет Щербицкий. Через два дня после возвращения из Москвы в Киев раздался звонок: “Щербицкий выходил из зала, довольно улыбаясь...”».

Поддержка сильных мира сего? Она была, есть и будет во все времена, при всех режимах. По-разному только «сильные» именуются, но без них — не обойтись. Футбол — социальное явление, шоу, бизнес: всё в одном флаконе. Разумеется, Владимир Васильевич Щербицкий многое старался сделать для того, чтобы лучшая команда Украины как можно чаще становилась лучшей и в огромном СССР. Назвать «неограниченной» поддержку Щербицким, которая, к слову, относилась не только к Лобановскому, а ко всем, кто при нём тренировал «Динамо», не представляется возможным. Она ограничивалась «зоной компетентности», граница которой проходила, образно говоря, по порогу раздевалки футбольной команды: перешагивать через неё не дозволяли никому ни Маслов, ни Лобановский. От власти требовалось создание режима наибольшего благоприятствования: финансы на премии, квартиры и автомобили. В зону ответственности тренеров власть не допускалась. Да она и сама старалась не вмешиваться в спортивные дела. Вернее, её приучили быть такой. Ни Маслов, ни Лобановский перед властью никогда не заискивали. Оба никогда ничего не просили для себя.