Александр Горбов – Таблетка от понедельника (страница 23)
О ёжиках и яблоках
Две тысячи лет назад в Римской империи жил вроде бы неглупый дядька Плиний Старший. Между службой в легионе и работой адвокатом баловался этот римлянин писательством. А что делать было? Ни интернета, ни телевизора не было, скукота! И взялся он за составление многотомного труда «Естественная история» – первой энциклопедии. Как было принято в те времена, списывал у других авторов, записывал, что другие римляне рассказывали. Из личного опыта добавил. И вот писал он том, посвящённый животным, и дошёл до ёжика…
– Ёжик, – почесал в затылке Плиний, – точно, помню, маленький такой, колючий.
А римляне, между прочим, держали ежей как домашних животных. То есть Плинию, чтобы на ёжика посмотреть, надо было зайти в гости к соседям. Или детей на улице попросить, чтобы ежа принесли.
– Да ну! Жара на улице, – решил Плиний, – ещё идти куда-то. Что я, в самом деле, так про ежа не напишу?
И не пошёл никуда.
– Ёж, – видимо, здесь Плиний хорошо приложился к кувшину с поской, – ну ёж. Маленький, колючий. С лапками. А что едят?
Взгляд Плиния упал на блюдо с фруктами.
– Вот! Едят они яблоки. А как они их добывают?
Плиний приложился ещё раз к поске.
– Карабкаются на дерево и сбивают на землю. Точно! Так и запишу. А дальше что делают? Наверное, катаются по земле и накалывают на иголки. А зачем? Чтобы отнести в норку и сделать запас на зиму.
Так Плиний в своей книге и написал. Будь рядом хоть один ёжик, он бы покрутил лапкой у виска.
– Какие яблоки, дядя? Я хищник! Какие деревья? В каком упитии можно было представить, что я лезу на дерево? Ты лапки мои видел? И запасов я не делаю, зимой мы в спячку впадаем.
Но нет, ежа рядом не оказалось. А римляне, уважавшие многотомные энциклопедии, так и запомнили – ёж, носит на иголках яблоки. И остальным народам рассказывали, кого завоёвывали. Варвары ежей видели, но римлян считали шибко умными.
– А может, и правда носят яблоки на иголках? Мы, конечно, такого не видели… Но вдруг в этот момент мы как раз отвернулись?
Ежи возмущались, но сделать уже ничего не могли. Так и прижилось поверье. Две тысячи лет прошло, но каждому малышу родители показывают книжку с животными и говорят:
– Это слон, у него хобот. Это жираф, у него длинная шея. А это ёжик, несёт на иголках яблочко.
А мы ещё говорим, что в интернете фейки.
Радость
С чего должно начинаться утро? Нет, не с завтрака. И не с кофе. Ещё есть варианты? С хорошего кофе? Неправильно. Утро должно начинаться с радости.
Глаза ещё не открыл, а надо найти внутри радость. Живой – уже радость. Выспался – радость. Или не выспался, потому что допоздна книгу хорошую читал – тоже радость.
Или снаружи радость нащупать – вот она, рядом сопит, в одеяло замотавшись. Чмокнуть её в ухо, сказать: «Доброе утро». Пусть себе радостно ворчит, что ещё «пять минуточек».
В детской тоже радость – разлеглась поперёк кровати, с плюшевой собакой в обнимку. Эту радость мы будить не будем, у неё каникулы.
Под ногами ещё одна «радость» крутится, мявкает на всю квартиру. Чего тебе? Корм насыпать? На, ешь, «чёрная дыра» ты пушистая. Куда в тебя столько влезает?
А за окном солнышко, небо чистое. Дворник на газоне триммером жужжит, шмеля изображает. Молодец удалой на асфальте краской пишет «Наташа, я тебя луб…» Крикнуть, чтобы исправил? Нет, пусть так будет, он же от всего сердца – порадовать хочет. Ну и я вместе с ними со всеми порадуюсь.
Сколько там на часах? Вот теперь можно и кофе. Большую такую, радостную кружку. Выпью и пойду сообщать, что пять минуточек давно кончились. Просыпайся, Радость моя!
Спектакль
– Молилась ли ты на ночь, Дездемона?
– Так, мужчина, сделайте два шага назад.
– Что?!
– Я говорю, социальную дистанцию держим.
– Э-э-э…
– Где маска, я вас спрашиваю?
– Какая ещё маска, это театр!
– И что?
– Как меня зрители узнают?
– На маске можно написать. «Мавр, Отелло, страшный», и всё будет понятно, не вижу проблем.
– Вы вообще кто?
– У меня написано.
– «Марина, младший реквизитор». Эй! Тут Дездемона должна быть.
– Она опаздывает, я за неё. Слушайте, что это у вас?
– Где?
– Лицо всё чёрное.
– Ну я же мавр.
– Вы знаете, что это не политкорректно? Афроамериканцев долгие годы угнетали…
– Девушка, очнитесь! Это грим! Мы не в Америке, а на сцене Театра драмы города Воркуты. Здесь угнетали кого угодно, только не негров.
– И что? Мы должны проявить солидарность…
– Вот смотрите: я надел маску, перчатки. И сейчас буду вас душить.
– Меня нельзя душить – я феминистка! Это маскулинное доминирование!
– Мне можно – я сексуальное меньшинство.
– Это еще какое?
– У меня полгода уже девушки нет. Я, так сказать, в меньшинстве…
– А ну, ушли все со сцены!
Из-за кулис выскочил режиссер.
– Двадцать минут до начала! Что вы тут устроили?! Почему реквизит не разложен, Марина? А вы кто такой?
«Мавр» потупился.
– Курьер. Суши заказывали?
– Я сейчас сам всех задушу! А ну, кыш со сцены!
Уже вечером, после спектакля, курьер встретил Марину у служебного входа.
– Извини, я просто пошутить хотел.
– У тебя получилось, «мавр», блин. Знаешь, как мне влетело?
– Вот, в качестве извинений, – он протянул ей коробку конфет.
– А у тебя правда девушки нет?
– Угу.
– Тогда пригласи меня куда-нибудь.