Александр Горбов – Дядя самых честных правил 12. Финал. ОГРЫЗОК. (страница 8)

— По имени-отчеству, Иван. Ты же не первый год меня знаешь.

Он смутился и резко кивнул.

— Ваня, — улыбнулась ему Таня, — как твоя матушка?

— Спасибо, Татьяна Алексеевна! После вашего лечения — словно бабка отшептала. Говорит, как молодая себя чувствует.

— Будешь ей писать, напомни, чтобы раз в полгода в больницу ходила на обследование.

— Обязательно отпишу, Татьяна Алексеевна! Прошу сюда, мы для вас комнаты приготовили.

Оставив Таню приводить себя в порядок после дороги, я переговорил с Кожемякой о неотложных делах.

— Мне нужны подробности по Кузнецову, детали его исчезновения.

Взгляд у рыжего гиганта стал деловой, он подобрался и доложил:

— Он собирался встретиться с одним из своих агентов. С кем именно, мы не знаем — Кузнецов не раскрывал деталей операции во избежание утечки. Мы организовали поиски, попытались отследить его маршрут, но никаких следов не обнаружили. Он как в воду канул, ни единой зацепки.

— В картотеке агентуры он не делал записи?

— Нет, ваша св… Константин Платонович. Обычно Кузнецов делал записи после проведённых встреч.

— Хорошо. Он жил здесь, в особняке? Мне нужно осмотреть его вещи.

Не задавая лишних вопросов, Кожемяка отвёл меня в комнаты, где обитал Кузнецов. Глава резидентуры не чурался некоторой роскоши и устроил своё жилище со вкусом. Изысканная мебель, фарфоровые вазы, шёлковые обои на стенах. Но ничего предосудительного я в этом не видел — Кузнецов на отлично отрабатывал возложенные на него задачи. Я прошёлся по комнатам, разглядывая обстановку, и попросил Кожемяку оставить меня одного. Едва дверь за ним закрылась, я громко позвал:

— Анубис! Мне нужна твоя помощь.

Через несколько секунд из шкафа в углу послышались шорохи, а затем оттуда вылез шакалоголовый. Все эти годы бывший Талант не особо утруждался работой и не рвался обратно на службу к Хозяйке. Так, по необходимости, отправлял за грань застрявшие души, а остальное время проводил в ничегонеделании на гасиенде в образе чёрного шакала. Мне кажется, он впервые за тысячи лет узнал, что такое отпуск, и вовсю им наслаждался.

— Р-р-р-р? — Анубис вопросительно на меня посмотрел.

— Здесь жил человек, — я обвёл рукой вокруг себя. — Мне нужно, чтобы ты нашёл его.

Шакалоголовый недовольно дёрнул щекой, показав белоснежные клыки, но перечить не стал. Кивнул и полез обратно в шкаф, шурша развешенными там камзолами.

— Иван!

Кожемяка заглянул в дверь.

— Да, Константин Платонович.

— Будь добр, пошли своих людей в город. Пусть прогуляются и поделятся с местными, что прилетел князь.

Не прошло и двух часов, как в посольство привезли письма от каждого из трёх соправителей Луизианщины. Рассыпаясь в цветистых выражениях, они просили меня о встрече. Барон де Брасье был готов примчаться в посольство, а два других приглашали меня навестить их, обещая встретить по-королевски. И вся троица будто списывала друг у друга, заверяла меня в своих искренних дружеских чувствах. Однако, судари быстро подсуетились!

— Скажи-ка, Иван, — я показал письма Кожемяке, — из этой компании самым трусливым и недалёким считается барон?

— В общем-то да, Константин Платонович.

Я заметил сомнение на его лице.

— Ты не согласен с такой характеристикой?

— Это моё личное мнение, — он поднял ладони. — Просто ощущения, Константин Платонович.

— Выкладывай.

— Мне кажется, барон только изображает недалёкого толстяка. Он сидит на своей должности уже пятнадцать лет, пережив трёх губернаторов и десяток коллег-управляющих. При этом все контрабандисты хвастаются, как ловко они обманывают таможенников под его началом. Но таможня всё равно приносит в казну неплохие деньги, так что сковырнуть с должности барона никто не может.

— Интересненько.

— Весь город знает, — продолжал Кожемяка, — что барон любит пышность и роскошь. И все смеются, что они у него фальшивые: дорогое шитьё на ливреях слуг обманка, перстни он носит не золотые, а позолоченные, а в его особняке денег хватило только на парадный зал, в остальных же комнатах облупившаяся краска и старая мебель. Даже среди простых людей ходят байки, что два вора, забравшиеся к нему в особняк, сумели добыть всего лишь кусок окорока и два позолоченных канделябра. А когда хотели завернуть добычу в занавеску с окна, то обнаружили, что она рвётся от ветхости.

— Думаешь, это ловкая ширма?

Кожемяка кивнул.

— Да, Константин Платонович. Все знают, что он пускает пыль в глаза, показывая богатство, которого нет. А значит, и подозревать, что он действительно богат, никто не будет. А ведь таможня наверняка золотое дно, даже несмотря на контрабандистов.

— Может быть, — я хмыкнул. — Очень даже может. Пожалуй, я оставлю этого хитрого барона напоследок. А начну с двух других персонажей и нанесу им визиты. Вели подать карету, не будем откладывать в долгий ящик.

Конечно, по всем правилам, это они должны были прибыть ко мне на аудиенцию. Но я хотел понаблюдать их в естественной среде обитания, а заодно посмотреть город.

Первым, к кому я заехал, стал полковник Оливье де Фер. Оказавшийся статным мужчиной с благородным лицом и военной выправкой. Но взгляд у него был меланхоличный, с глухой тоской на дне. А расширенные сосуды на носу, мешки под глазами и едва заметно дрожащие пальцы выдавали пагубное пристрастие к выпивке.

Дом, в котором он жил, ничего особого из себя не представлял. Без изысков, но достаточно уютный. Чувствовалась женская рука, наводящая порядок. А вот кабинет, куда меня пригласили, выдавал характер владельца. По стенам было развешено оружие: шпаги, палаши, «огнебои» и «громобои». Причём не парадные экземпляры, а побывавшие в настоящем деле.

— Рад видеть вас, герцог. — Рукопожатие у него было не слабым. — Хорошо, что вы нашли минутку, чтобы посетить меня.

— Взаимно, — я тепло ему улыбнулся. — Надеюсь, я не отвлёк вас ни от чего важного?

— Что вы, ваша светлость. В городе у меня практически нет дел, я занят исключительно гарнизонами, раскиданными по Луизиане.

Мы обменялись с ним несколькими любезностями, и я перешёл к делу.

— Вы знаете, что я веду переговоры с вашим королём о покупке Луизианы?

Де Фер невесело усмехнулся. Честный служака был искренне расстроен таким поворотом дел.

— Об этом не знает только глухой, ваша светлость. К несчастью, корона не прислушалась к моим докладам и не видит перспектив этих земель. В отличие от вас.

Я развёл руками.

— Что поделать, из Европы сложно разглядеть хоть что-то через океан.

Полковник пристально посмотрел на меня с некоторым холодком, но без агрессии.

— Скажите честно, ваша светлость, чего вы хотите от меня?

Глава 7

Интендант

— От вас, де Фер, я хочу содействия в переходе Луизианы под мою руку.

На мгновение лицо полковника исказил гнев.

— Я верен королю и присяге, герцог. Как вы смеете говорить мне подобное⁈

— Бог с вами, де Фер, я не предлагаю вам ничего постыдного, — я поднял открытые ладони. — Русские не враги ни вам, ни вашему королю — нам нечего с вами делить. Мне всего лишь требуется ваша честность и доброе отношение.

Он смутился и уставился на меня недоумевающим взглядом.

— Тогда я не понимаю, что вы хотите мне сказать.

Я постарался сделать как можно более доброжелательное выражение лица.

— Французские войска могут уйти из Луизианы по-разному. Они способны уничтожить форты, в которых размещались, ограбить индейцев напоследок, сжечь склады с припасами, которые не в состоянии вывезти.

Де Фер кивнул, подтверждая мои слова.

— Или, наоборот, дружественно передать своё место русским военным. С торжественным спуском флага перед строем, парадом обеих сторон и банкетом, — я позволил себе улыбнуться. — Передать контакты с вождями индейцев. Продать нам ненужные запасы и имущество, оставляя за спиной не выжженную землю, а друзей. Понимаете, о чём я?

Полковник ответил не сразу, размышляя над моим предложением. Пока он думал, я раскинул «ловчую сеть», накрывая весь дом. Ага, я правильно угадал, заметив женскую руку. Только это не жена, а дочь. Миленькая особа лет шестнадцати. Заодно «сеть» помогла мне найти тайник со сбережениями де Фера. Негусто, однако! Пожалуй, тысяч десять, если считать в российских рублях. Служака оказался действительно честным и не позволял себе наживаться за счёт своего положения.

— Я могу пойти вам навстречу, ваша светлость, — наконец прервал молчание де Фер. — Не вижу предосудительного в том, чтобы помочь вашим людям освоиться в Луизиане, раз уж королю не нужны эти земли.

— Так и знал, что два человека чести смогут договориться.