Александр Горбов – Дядя самых честных правил 12. Финал. ОГРЫЗОК. (страница 7)

Шешковский в сопроводительном письме расписывал удивительную историю. Месяц назад в Петербурге удалось взять короля подпольного мира Якова Мориартева по прозвищу «Леденец». Этот тип многие годы опутывал столицу сетями своих тайных делишек, поднимая руку даже на дворянские фамилии. Неоднократно брали его подручных, но сам он каждый раз ловко скрывался от правосудия. Буквально издеваясь над Тайной экспедицией и доводя Шешковского до белого каления. Кстати, прозвище «Леденец» он получил от любимого способа разделываться с недругами — выставить человека голым на мороз и обливать холодной водой, пока тот не превратится в ледяную статую.

Уж не знаю, чего это стоило Шешковскому, но он смог обложить «Леденца» со всех сторон и арестовать в тайном логове, практически в центре Петербурга. Причём взяли гения преступного мира именно на диване, по описанию как раз таком, как я разыскивал. А после допроса выяснилось, откуда он у него взялся.

Больше тридцати лет назад, молодой вор Мориартев залез с подельником в квартиру Ильи Ильича. Денег и ценностей они там не нашли и собирались уже покинуть небогатое жилище. Недовольный Мориартев присел на диван, в раздумьях, не распороть ли его, чтобы сделать хозяину гадость. И в этот момент его озарило, что он занимается глупой ерундой. А может он гораздо, гораздо больше! Но едва он встал, как умные мысли тотчас выветрились из бедовой головы.

Может, от природы Мориартев и не был умён, зато имел природную хитрость и сметливость. Он сразу сообразил, что ему делать, и сумел убедить подельника помочь утащить злосчастный диван. Так и началась карьера тайного кардинала столичной преступности.

Меня эта история немало рассмешила. Надо же, как тасуется колода судьбы! Древний артефакт сначала дал толчок Илье Ильичу, который сделал блестящую карьеру дипломата, а потом превратил захудалого воришку в злого гения. Смешнее всего, что не начни Знаки в диване разряжаться, то Шешковский так и не смог бы поймать Мориартева.

— Так и знал, что у тебя здесь что-то интересное!

Сашка бесшумно вошёл во флигель и с интересом разглядывал диван.

— Сам пришёл, — я состроил зверскую рожу, — значит, будешь помогать. Вон там в шкафу лежат подпорки, давай их сюда. Только дверь закрой, чтобы ещё кто-нибудь не заглянул к нам на огонёк.

Афишировать наличие такого артефакта я не собирался. История с Мориартевым показала, что случайных людей на этот диван допускать нельзя.

Мы с Сашкой подняли диван, установили на подпорках и залезли под днище. А затем до самого вечера, сделав перерыв только на обед, разбирались в запутанных схемах Знаков и приводили их в порядок. Всё это время Мурзилка дрых на диване, то ли подзаряжаясь от него мудростью, то ли, наоборот, делясь своей, кошачьей.

С удивлением я обнаружил, что за эти годы стал понимать в деланной магии гораздо больше. Когда я «чинил» диван в первый раз, то часть хитрых связок просто не понял, а сейчас щёлкал их как семечки. Но ещё радостней было узнать, что Сашка их тоже «читал» без моих подсказок.

— Пап, а ты куда этот диван поставить хочешь? — В голосе Сашки послышались хитрые интонации.

— Ещё не думал. А тебе зачем?

— Ты уедешь, — он улыбнулся, — я на нём иногда лежать буду. Для вдохновения.

— Э нет, — я покачал перед ним пальцем, — так не пойдёт.

— Ну, пап! Это же для пользы дела.

— Считай, что мой отъезд — это твой экзамен на роль князя. Пользуйся своими мозгами, советуйся с кем угодно, но никаких заёмных сил. Сам, всё сам.

— А если очень надо будет?

— Чтобы не вводить тебя в искушение, я диван заберу с собой. Поставлю на дирижабле в своей каюте и буду думать на нём о судьбах мира.

— А своими силами? — Сашка ехидно усмехнулся.

— Против авалонцев не зазорно и диваном воспользоваться. Сам знаешь, какая это зараза.

— Если против авалонцев, тогда да, — согласился Сашка, — без дивана никак. В крайнем случае можно Знаки посильней зарядить и им на головы скинуть, чтобы рвануло.

Мы посмеялись, но своё решение я менять не стал. Этим же вечером диван под охраной опричников отвезли в аэропорт и загрузили в дирижабль, приставив к артефакту пост охраны. На всякий случай, а то в Ангельске только нового Мориартева не хватало.

Глава 6

Новый Орлеан

Вылет прошёл буднично, без торжественных проводов и долгих прощаний. Поездка намечалась недолгая, а к моим частым разъездам по княжеству давно все привыкли. Таня тоже не в первый раз летела со мной, чтобы развеяться. Так что провожали нас только Сашка и Камбов.

— Пригляди за Александром, — шепнул я опричнику, — чтобы не увлекался.

— Конечно, Константин Платонович, — улыбнулся он. — Не сомневайтесь, мы справимся.

И протянул мне толстый бумажный пакет.

— По Новому Орлеану, справка по местным персоналиям и нашим людям.

— Спасибо, Семён Иванович. Постараюсь привести там всех в чувство.

Таня в это время что-то говорила Сашке, отчего у него покраснели уши.

— Ну, мам! Да знаю я всё!

— Ещё раз послушаешь, — Таня строго посмотрела на Сашку и поправила ему ворот камзола. — Лишним не будет.

Я подошёл к ним и похлопал сына по плечу.

— Спокойствие, Саш, только спокойствие. Мама не может тебя оставить просто так, без наставлений. Вот мы улетим — будешь делать что хочешь.

— Ага, как же, — он вздохнул. — Там столько дел, столько бумаг, что поспать времени не будет.

— Я же как-то справляюсь, и ты разберёшься.

— Так то ты, пап. Ты каждую собаку в княжестве знаешь.

Время вылета уже подходило. Я пожал руку опричнику и обнял Сашку. Взял Таню под руку, и мы поднялись по трапу на борт дирижабля.

— Что-то я волнуюсь за него, — Таня обернулась и помахала Сашке рукой. — Как он здесь без нас целый месяц?

— Успокойся, он уже взрослый мальчик. Да и присмотреть за ним есть кому.

Едва мы вошли в нашу каюту, как увидели неожиданного пассажира. На диванчике возле иллюминатора лежал Мурзилка, выгнувшись буквой «зю» и раскинув во все стороны лапы.

— А ты что здесь делаешь?

Кот лениво открыл один глаз, сонно посмотрел на нас и снова закрыл. Пробираться на дирижабль «зайцем» ему было не впервой. Он не единожды сопровождал меня в поездках, выбирая путешествия по какой-то странной логике. Полёты на остров Пасхи он игнорировал, как и вояжи на границу. Зато с удовольствием присоединялся ко мне во время инспекционных поездок по княжеству и особенно любил ездить зимой на Алеутщину. А теперь решил прокатиться с нами во Францию — то ли продегустировать парижских мышей, то ли посмотреть на настоящего короля.

До Нового Орлеана мы долетели за сутки. Я прочитал документы, полученные от Камбова, и хоть немного разобрался в местном раскладе сил.

Формально, Луизианщиной и городом управлял французский губернатор. Какой-то там маркиз, назначенный королём. Но последние пару лет он безвылазно сидел в Париже, даже и не думая приезжать в Америку. И только отправлял приказы, сводящиеся к одному: шлите больше денег.

По факту же, на Луизианщине правили три человека. Обширными территориями Луизианщины, индейцами и колонистами занимался полковник Оливье де Фер. Миссисипи была вотчиной барона Бонифация де Брасье, командовавшего речным флотом и таможней. Третьим был Рене де Ванн, интендант Нового Орлеана, ключевого города для всей французской колонии.

Как сообщал Камбов, эта троица уживалась весьма дружно, разделив сферы влияния и поддерживая друг друга. В метрополию вместо денег они слали бесконечные жалобы: на индейцев, на авалонские колонии, на мексиканцев, на меня, на неурожаи, саранчу, непогоду, ураганы и местные болезни. При этом собственные карманы они наполняли вполне успешно.

В самом городе, кроме, собственно, французов, было полно испанцев. В основном тех, кто не ужился с новой властью в Мексике, но решил не возвращаться в метрополию. Также имелась внушительная прослойка свободных негров, эдаких мещан, мастеровых, парикмахеров, прислуги, поваров и прочих. Живущих небедно и имеющих определённое влияние. А вот чёрных рабов старались в городе не держать, чтобы не провоцировать бунты.

Алеутское посольство Камбов организовал в Новом Орлеане лет десять назад. Купил особняк на краю города и отправил туда десяток опричников во главе с Кузнецовым, который неплохо справлялся, налаживая контакты с местными, вербуя агентов и за взятки продвигая интересы княжества. Несколько дней назад он отправился на встречу и пропал. Опричники принялись искать начальника, но ничего не добились.

Я планировал разобраться с этой пропажей и подготовить почву для покупки Луизианщины. Встретиться с местными воротилами и обозначить правила игры: если напоследок они решат мне подгадить, то не спасутся даже во Франции. А вот те, кто поможет взять в руки нити управления, могут рассчитывать на приятное вознаграждение.

На всё это я планировал потратить дней десять. Всё равно Киж пока согласовывает документы о продаже колонии и пытается договориться о дате моей встречи с королём. В Париже, увы, такие вещи требуют очень много времени и ещё больше взяток, чтобы чиновники хоть как-то шевелились.

Встречал нас заместитель Кузнецова рыжий опричник Иван Кожемяка. Здоровенный, выше меня на голову, с голубыми наивными глазами.

— Добрый день, ваша светлость!

Поклон в его исполнении выглядел как падение заводской трубы. Так и казалось, будто он рухнет сейчас на тебя и придавит всем своим весом.