Александр Горбов – Человек государев (страница 47)

Кузовок самозабвенно кричал, брызгая слюной и размахивая руками. Словно высказывал мне всё, что накопилось у него за годы общения с различными ведомствами.

— Доримедонт Васильич, успокойтесь.

— Не успокоюсь, не успокоюсь, не успокоюсь! — Он стал топать ногами, как ребёнок. — Имею право, да-с! Никто работать не хочет, пока в Москву жалобу не отправишь, никто не почешется! Не успокоюсь…

— Я здесь, чтобы разобраться с вашей жалобой.

— Не успокоюсь! Не… Что вы сказали?

— Я прибыл, — повторил я, стараясь сохранять спокойствие, — чтобы разобраться с вашей жалобой. Мне необходимо выяснить некоторые детали, которые вы недостаточно подробно описали.

— Как⁈ — Кузовок схватился обеими руками за сердце. — Я что-то упустил? Ах, я старый дурак! Ещё и на вас накинулся. Проходите, мой дорогой! Всё расскажу, на все вопросы отвечу, лично всё покажу!

Он подскочил ко мне, схватил за локоть и потянул в комнату.

— Это очень хорошо, что вы пришли, — тараторил Кузовок. — Наконец-то ваше ведомство решило уделить мне внимание. Сколько лет я пытался достучаться, и никто ни разу не обратился ко мне лично. Всё отписки, отписки. А ведь я желаю Туле исключительно пользу!

Чем дальше я его слушал, тем яснее мне становилось: Кузовок больше всего жаждал внимания и признания своей ценности. Посети его какой-нибудь чиновник раньше — и жалоб от него было бы гораздо меньше.

— Прошу, садитесь. — Кузовок привёл меня в гостиную и усадил на диван. — Как вас по имени-отчеству?

— Михаил Дмитриевич.

— Очень приятно! А я Доримедонт Васильич, впрочем, вы наверняка это знаете. Так что вы хотели у меня прояснить? Готов дать любые комментарии.

— Доримедонт Васильич, мне хотелось бы услышать все подробности этого дела. Расскажите с самого начала.

Кузовок часто закивал и принялся обстоятельно рассказывать:

— Понимаете ли, Михаил Дмитриевич, человек я уже немолодой. Здоровье не то уже, то одно заболит, то другое. А ко всему прочему мучает меня бессонница. Вернее, не то чтобы мучает, но докучает порядочно. Бывает, по полночи не сплю, думаю о судьбе России, о правильном государственном устройстве и прочих тайнах вселенной. Сижу ночью у окна и волнуюсь о стране — как там она, бедная? Бывает, знаете ли, аж треволнения по всему телу, так переживаю о Родине.

Я кивал в такт его словам, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица. А он разливался соловьём, найдя наконец свободные уши.

— И вот последние несколько недель, — наконец добрался Кузовок до сути, — в окно спальни, там, на втором этаже, начали долетать подозрительные запахи. Я вначале подумал, что это мне кажется. Но нет! Действительно воняло! И знаете чем? Тухлыми яйцами.

Он поднял вверх указательный палец.

— Вы ведь знаете, что это значит? Ну, кого я спрашиваю, конечно, знаете. Вот и я сразу понял — кто-то пользуется магией!

— Ммм… Не обязательно. Вдруг у кого-то что-то протухло.

— Каждый день? В одно и то же время? Нет, Михаил Дмитриевич, нет, мой дорогой. Это точно магия. Не думайте, что я выжил из ума и начал писать жалобу от одного запашка. Нет, я целую неделю проверял и записывал наблюдения. Каждый день с полуночи до двух часов ночи кто-то творил запретную волшбу. Я даже направление ветра учёл и нюхал из других окон.

Меня едва не разобрал смех, когда я представил Кузовка, бегающего по дому и нюхающего в каждом окне. Но он этого не заметил и продолжал рассказывать.

— Да-с, учёл, записал и, только собрав неопровержимые доказательства, обратился в ваше ведомство. — Он торжествующе посмотрел на меня. — Если вы останетесь здесь, то сами сможете убедиться. Именно в полночь всё и происходит.

— А знаете, Доримедонт Васильич, я так и сделаю. Ежели вы не ошиблись, я просто обязан удостовериться в незаконной волшбе.

— Замечательно! — Кузовок едва не засветился от радости. — Вы настоящий слуга государев, радеющий о благе державы, а не бездарный бюрократ. Кстати, не откажетесь отужинать со мной? На сытый желудок и полночи ждать веселей.

Отказываться я не стал. Повар Кузовка оказался очень даже хорош, а сам хозяин во время еды не надоедал мне своей бесконечной болтовнёй. Зато он оторвался по полной программе позже, когда мы ждали полуночи за чаем.

— Вы читали последний роман Джорджа Веллса «Война миров»? Потрясающее произведение! Мне даже не поверилось, что этот англичанишка сумел увидеть правду.

— Простите, Доримедонт Васильич, вы считаете, что на нас собираются напасть марсиане?

Кузовок рассмеялся.

— Собираются? Нет, Михаил Дмитриевич. Не собираются. Они уже напали! Только не в своих боевых треножниках, а скрытно. — Он с подозрением окинул комнату взглядом, наклонился ко мне и продолжил доверительным шёпотом: — Они среди нас! Да-с! Маскируются под обычных людей и творят свои тайные делишки.

— Доримедонт Васильич…

— Только не говорите, что я спятил и придумываю. Подождите секундочку, и я вам всё объясню.

Он встал, подошёл к шкафу и вытащил с полки два странных предмета. Вернулся в кресло и нацепил один из них себе на голову, а второй протянул мне.

— Наденьте, Михаил Дмитриевич. Это жестяной тюбетей. Из верных источников мне стало известно, что он может защитить от тлетворного влияния ящероидов.

— Кого⁈

— Надевайте же быстрее! — Он почти насильно нахлобучил мне на голову этот свой тюбетей из жести и шёпотом сообщил: — Ящероиды! Они прилетели с Марса и внушают нам всякие гадости. Думаете, просто так у нас такой беспорядок в стране? Это всё они! Ходят, гипнозом людям нашёптывают дурное. Откуда у нас столько взяточников? Почему на улицах мусорят? А суфражистки откуда взялись? Это всё они!

— Государю они тоже плохое внушают?

— А вот государя не трогайте, молодой человек. — Кузовок погрозил мне пальцем. — Государь венец носит, а он лучше любого тюбетея защищает. Так что только он и я от гипноза ящероидов защищены. Ну и вы теперь.

Я вздохнул — а Кузовок-то, похоже, свихнулся. Экую теорию заговора выдумал!

— Волшбу, которую вы унюхали, тоже они?

— Ой, не говорите глупости! Это и без их подсказки люди горазды делать. Кстати, время уже пришло. Идёмте, сейчас вы сами всё почувствуете. И тюбетей не снимайте, а то мало ли что.

Он буквально притащил меня на второй этаж, распахнул окно и ткнул в ночную темноту пальцем.

— Вот! Чувствуете? Вдохните поглубже. А? Я же говорил!

На меня налетел прохладный порыв ветра, и я явственно ощутил запах сероводорода. Так и есть! Реально воняет, и это точно не пропавшие яйца у соседей Кузовка.

— Я говорил! Теперь вы видите? Вот! — Кузовок ликовал, тряся кулаком передо мной и чуть ли не приплясывая от радости. — А мне никто не верил! Но я знал, знал, что правда на моей стороне.

— Осталось понять, откуда этот запах доносится.

— Не надо ничего понимать. Я всё уже выяснил! Идёмте, дорогой мой Михаил Дмитриевич, я немедленно покажу вам гнездо зловредных колдунов.

Глава 26

Жестяной тюбетей

Семеня короткими ножками, Кузовок выкатился из дома и бодро поскакал по улице. Придерживая на голове жестяной тюбетей и то и дело оглядываясь, не отстал ли я.

— Сюда, Михаил Дмитриевич, в переулочек. Ноги не замочите, тут лужа! А ведь я ещё месяц назад написал жалобу, чтобы её ликвидировали. Заметьте, если бы там были нормальные люди, то сразу бы отреагировали. А так сразу понятно — ящероиды! Кстати, вы к своим коллегам приглядитесь, может, кто-то тоже один из них. Я ведь в ваше ведомство тоже часто жаловался, и ответа приходилось ждать очень долго. Так что наверняка ящероиды у вас окопались. Сидят где-нибудь в дальней комнате и дурное думают.

Я постарался сдержать смешок. Понятное дело, что Кузовок свихнулся на своей теории заговора. Но Розалия Сигизмундовна из архива вполне себе тянула на ящероида. Да и уборщица Серафима Кузьминична подходила под описание.

— Тшш! — Кузовок обернулся, приложил палец к губам и громко прошептал: — Тихо, мы уже пришли. Чувствуете? Пахнет!

Скажу по совести — в узком проулке, куда он меня привёл, не просто пахло, а явственно воняло.

— Теперь вы мне верите? — торжествующе посмотрел на меня Кузовок. — Вот оно гнездо незаконных колдунов!

Он ткнул пальцем в глухой забор, из-за которого и несло тухлыми яйцами.

— Полагаю, вы немедленно вызовете полицию и всех арестуете?

— Не торопитесь, Доримедонт Васильич. Пока нет формальных оснований, чтобы кого-то арестовывать.

— Как нет⁈ А запах?

— Запах к делу не пришьёшь, Доримедонт Васильич. Сначала надо узнать, чьё это владение. Затем увидеть, что там внутри, установить, действительно ли происходит нарушение закона. А уж после этого, получив ордер, врываться и кого-то арестовывать.

Кузовок разом поскучнел.

— Да что тут узнавать: склад это, купца второй гильдии Сапунова. Но остальное вы, пожалуй, без меня. И вообще, время позднее, мне давно уже пора на боковую. Кстати, тюбетей верните мне, пожалуйста, Михаил Дмитриевич.

Кажется, он разочаровался во мне, а может, вообще решил, что я тоже ящероид. Но это было даже к лучшему — общаться с полусумасшедшим жалобщиком мне порядком надоело. Я, знаете ли, не врач по душевным болезням и слегка опасаюсь таких людей. Кто его знает, что им взбредёт в голову в следующий момент?

Забрав у меня жестяную шапку, Кузовок отправился в сторону своего дома, и я остался в одиночестве.

«Какой колоритный дядечка, — хихикнул у меня в голове Захребетник. — И чем он тебе не понравился?»