Александр Горбов – Человек государев (страница 42)

— На здоровье. Сразу после того, как объясните один удивительный феномен, жалуйтесь сколько влезет.

Я показал Агриппине и Викентию детектор магии, который всё ещё держал в руке.

— Это, уважаемые господа, не часы, а прибор, позволяющий измерять магический уровень. Извините за то, что ввёл в заблуждение. Если я нажму на рычажок, находясь рядом с человеком, который магии никак не касался, ничего не произойдёт. Вот, смотрите.

Я поднёс детектор к Дюдюкиной, нажал рычажок. Стрелка не колыхнулась. Я проделал ту же операцию рядом с Викентием, с тем же результатом.

— А теперь внимание сюда.

Я поднёс детектор к Куропаткину. Стрелка дёрнулась, перевалив за единицу. Дюдюкин, стоящий рядом с ним, и Дюдюкина, приподнявшаяся из-за стола, одновременно охнули.

— Как видите, детектор показывает наличие магического фона, — сказал я. — А это означает, что господин Куропаткин является обладателем некоего предмета, излучающего магию. И я более чем уверен, что дверь в комнату Аглаи он открыл с помощью этого предмета… Стоять!

С этими словами я бросился за Куропаткиным. Который допустил самую большую глупость из всех возможных — ринулся к двери. Руку он при этом запустил в карман и выхватил какой-то предмет. Видимо, оказавшись в коридоре, собирался выбросить, но оказаться в коридоре я ему не позволил. Догнал и схватил за руки, не позволяя разжать стиснутый кулак.

Я вывернул руку, в которой Куропаткин держал выхваченное из кармана, ладонью вверх. И лишь после этого позволил Куропаткину разжать пальцы.

— Мать честная! — охнул, взглянув на лежащий в ладони предмет, Дюдюкин. — Отмычка!

Я кашлянул.

— Гхм. Как-то даже стесняюсь спросить, Викентий Викентьевич, откуда у вас такие познания…

Дюдюкин раздулся от гордости.

— В молодости я служил по судебному ведомству!

— Писарем, — припечатала супруга. — Покуда не выгнали.

— Ах, курочка моя! Было и прошло, зачем вспоминать?

— Действительно, — согласился я. — Герой дня сегодня не вы, уж простите.

Я перевёл взгляд на Куропаткина.

— Повторно проверять сей предмет на магию не вижу смысла. А вы, кажется, собирались на меня жаловаться? Знаете, что бывает за клевету в адрес сотрудника Государевой Коллегии? Помимо взлома с применением магии и ложного обвинения? Ты, скотина такая, не просто на каторгу, ты у меня на виселицу пойдёшь!

Куропаткин взвыл и рухнул на колени.

— Пощадите! Я не хотел! Она сама виновата! Она…

Я схватил его за шиворот. Рявкнул:

— Заткнись! Ещё слово про Аглаю, и зубы с пола собирать будешь!

Куропаткин умоляюще посмотрел на Дюдюкину. Та гневно всплеснула руками. На лице появилось отвращение.

— Мне стыдно, что позволила вам проживать в моём доме!

— И мне, — присоединился к супруге Дюдюкин. — Да в прежние времена я бы такого мерзавца! — Он осмотрелся, подыскивая подходящую поверхность, и стукнул кулаком по ручке кресла. — Вот бы что я с ним сделал! И в своём праве был бы.

— Прошу прощения, господа, — прозвенел от двери торжествующий голос.

Обернулись мы все. В дверях стояла раскрасневшаяся Аглая.

— Агриппина Аркадьевна, там городовой прибыли. Приглашать?

Обращалась Аглая к Дюдюкиной, но смотрела на меня. Лицо её светилось восторгом и радостью.

— Зови, — кивнул я. — Кто тут громче всех орал, что полицию вызвать надо, тот пусть городового и встречает.

Куропаткин схватился руками за голову и завыл, раскачиваясь из стороны в сторону.

Счастливая Аглая упорхнула.

Глава 23

Чудо

На городового, которого привела Аглая, накинулись с разъяснениями, что произошло, все и сразу. Дюдюкин, который сам обо всём узнал четверть часа назад, старался больше всех.

На Куропаткина нацепили наручники. Городовой засел писать протокол. А я, добившись справедливости и успокоившись на этот счёт, подумал, что мерзавец Куропаткин может оказаться полезным. Внушительно сказал городовому:

— Вот что, братец. Ты пока пиши, я в ваши дела не лезу. А по нашим, магическим, мне с этим… господином отдельно побеседовать надо.

Увидев красные корочки, городовой с готовностью закивал.

— Как прикажете, ваше благородие. Мы к магии касательства не имеем. Ежели угодно, то я и выйти могу, чтобы не мешать.

— Не нужно. Пиши.

Я взял Куропаткина, съёжившегося в кресле, за плечо.

— Нет! — взвизгнул он. — Я никуда не пойду!

— Да ты чё? — улыбнулся Захребетник.

После этой улыбки Куропаткин к двери не пошёл, а побежал.

Я вывел его на чёрную лестницу. Достал из кармана детектор магии и предупредил:

— Врать не смей. Говорить будешь правду и только правду, ложь я почувствую. — Многозначительно показал Куропаткину детектор. К выявлению лжи он, разумеется, не имел никакого отношения, но Куропаткину знать об этом было не обязательно. — Вопрос первый. Где ты взял отмычку?

Куропаткин опустил голову. Пролепетал:

— Я не могу сказать! Ежели они узнают, мне конец! Это ужасные, ужасные люди!

— Да что ты. Ужаснее меня?

Я позволил Захребетнику перехватить контроль. И он взглянул на Куропаткина так, что тот затрясся.

«Сбавь накал, — мысленно буркнул я, — ещё помрёт со страху».

«Не учи учёного», — отмахнулся Захребетник.

И рявкнул:

— Ну⁈ Они далеко, а я — вот он! Если сейчас тебе шею сверну и скажу, что ты с лестницы упал, думаешь, плакать кто-то будет?

— Пощадите! — Куропаткин снова попытался упасть на колени.

— Говори, — приказал Захребетник. — Где отмычку взял?

— За… заказал.

— Да что ты. И где же? В трактире, на гарнир к отбивным?

— Именно что в трактире! — Теперь Куропаткин старался побыстрее всё рассказать. Видимо, пока я не передумал и не начал сворачивать ему шею. — Есть такой на окраине, у кирпичного завода. На вид — обычный трактир. Не хороший, но и не сказать чтобы дурной. Заходишь туда, спрашиваешь четверть штофа и солёных грибов. Говоришь, чтобы непременно чёрные грузди подали, а ежели нету, то никаких не надо. Хозяин тебе приносит четверть, закуску, а после якобы случайно человек подсаживается. И вот ему уже рассказываешь, что у тебя за дело. Человек слушает и цену называет. Ежели устраивает тебя, договариваетесь. Задаток оставляешь и ждёшь. А ежели нет, то вот бог, а вот порог. Торговаться они не торгуются.

— Ясно. И как ты на этого человека вышел? Через кого?

— Случайно получилось. — Куропаткин отвёл взгляд. — Пьяный разговор услыхал однажды. Сам не думал, что правда это, — а вот, поди ж ты.

— Ну, допустим, не случайно, а нарочно, и не услыхал, а подслушал, — усмехнулся я. — Но ладно, это в данном случае вопрос десятый… Что за человек? Где он берёт амулеты?

— Не знаю! — Куропаткин ударил себя в грудь. Наручники звякнули. — Честное благородное слово, не знаю! Он не говорил, а я и не думал спрашивать. Зачем мне?

«Слизняк, — буркнул Захребетник. — Но не врёт, спрашивать действительно не стал бы. Хотя если бы и спросил, сомневаюсь, что ему бы сказали. Идём?»

«В трактир?»