Александр Горбов – Человек государев (страница 25)

— Срочное в нашем болоте? — Саратовцев громогласно захохотал. — Я тебя умоляю. К тому же ты у нас самый опытный работник, самый ответственный.

— Но не на весь же день!

— На полдня, обед уже почти. Пока до полигона доедем, пока отстреляемся, пока обратно. Уже вечер будет! Всё, Миша, пойдём.

Он схватил меня за локоть, даже не дав надеть мундир, и потащил к выходу из кабинета. А вслед нам неслись негодующие возгласы Мефодия, страшно возмущённого нашим уходом.

— Ничего, — усмехнулся Саратовцев. — Покричит и успокоится. Не всё же ему чаи гонять, пусть хоть поработает чуток.

На выходе Саратовцев потребовал у швейцара Матвеича подать служебную коляску. Но едва мы отъехали и свернули за угол, он хлопнул возницу по плечу:

— Кузьма, сначала в трактир заедем. Помнишь, тот с красной вывеской?

— Как не помнить, — усмехнулся Кузьма, — чай не в первый раз.

Трактир оказался чистеньким, с претензией на провинциальный шик в виде «хрустальной» люстры под потолком. Вот только стеклянные висюльки были засижены мухами, а свечи в ней не зажигались в принципе.

Стоило нам сесть за столик, как тотчас подбежал расторопный половой.

— Чего изволите? Вам как обычно, Константин Львович? Со штофа начать?

Саратовцев вздохнул.

— Нет, сейчас только обедать будем. Принеси-ка нам щей со щековиной, они у вас всегда хорошо получаются. Расстегаев с визигой, штук по пять на каждого. И чаю, крепкого.

— Сию секунду-с!

Половой умчался за заказом. А Саратовцев снова вздохнул, провожая взглядом запотевший графинчик, который пронесли мимо нас к соседнему столику.

Эге! Не зря Саратовцев по утрам так выглядит. Похоже, мой коллега нехило закладывает за воротник в свободное время.

«Осуждаю, но понять могу, — глубокомысленно высказался Захребетник. — В провинции без перспектив я бы тоже на стенку лез от скуки. Радуйся, тебе такая судьба не грозит — ты здесь долго не задержишься».

— Костя, а что за полигон такой?

— Да за городом, — махнул он рукой, — специально выделенное место, чтобы никого случайно не убили. По документам он за нашим ведомством числится, но другие им тоже пользуются. Одно хорошо — нам как хозяевам всегда пострелять вдоволь можно. Если захотим, конечно. Ну и зачёты сдать проще. В общем, доедем — ты сам всё увидишь.

Нам принесли тарелки со снедью, и мы замолчали, работая ложками. Должен отдать должное — готовили здесь и правда неплохо. Не сравнить с тем, что творил повар в родительской усадьбе, но привередничать мне теперь было не по чину.

Отобедав, мы загрузились в коляску и двинулись дальше. Я даже успел подремать, пока экипаж катился по улочкам Тулы. Но стоило выехать за пределы города, как дорога превратилась в сплошные ухабы, и тут уж стало не до сна.

— Почти приехали, — толкнул меня локтем Саратовцев.

Впереди я увидел деревянный дом, огороды вокруг и здоровенную псину у забора, приветливо скалящуюся в нашу сторону.

— Здесь комендант живёт, а стрелять вон там будем, за пригорком.

Комендант, суровый дед с военной выправкой, появился из-за дома раньше, чем мы успели подъехать.

— Добрый день, Игнатий Лаврентьевич! — Саратовцев был с ним предельно обходителен, улыбался и кланялся, здороваясь за руку. — А мы вот, к вам на тренировку. Так сказать, заранее готовимся сдать зачёт.

Дед усмехнулся и кивнул на меня.

— Новенький?

— Да, Игнатий Лаврентьевич, недавно на службу приняли. Разрешите отрекомендовать — Скуратов Михаил Дмитриевич.

Прищурившись, комендант оглядел меня.

— Ну, посмотрим, может, и сгодится на что. Только сначала ты норматив сдашь.

Он развернулся и бодрым шагом пошёл к полигону. Ну и мы следом за ним, стараясь не отставать от бодрого старика.

— Бывший боевой государев маг, — шепнул мне Саратовцев. — Турков в прошлую войну бил, даже орден за это получил.

— А чего он здесь тогда делает? — я недоумённо посмотрел на широкую спину впереди.

Боевые государевы маги — не просто сила, а силища! Один может собой целый полк заменить или батарею артиллерии. Пока я учился в университете, пару раз видел таких: мундиры, золотое шитьё, награды на всю грудь, свита из адъютантов. Лучшие дворяне державы, как называет их государь. И уж точно они не сидят на заштатном полигоне в провинции и не носят старые растоптанные сапоги.

— Из рядовых выслужился, — многозначительно выпучил глаза Саратовцев. — Как в отставку вышел, попросил себе такое место. Чтобы при магии быть.

Ах вот оно что! Тогда верю, вполне может быть. Нет у него ни капиталов, ни родни богатой, ни особняка самого завалящего. И в чинах мог не слишком высоко вырасти — господа офицеры не любят таких «выскочек» из солдат.

Стоило перевалить через пригорок, и я увидел полигон во всей красе. Несколько оборудованных позиций для стрельбы вроде тех, что в тире, и массивные железные столбы в качестве мишеней шагах в тридцати.

— Константин, — дед поманил к себе Саратовцева, — всё помнишь? Тогда бери и начинай.

Он вынул из кармана шкатулку и распахнул крышку. Внутри в гнёздах лежали кубики малахириума, оправленные в серебро. Саратовцев подмигнул мне, взял один кубик и пошёл на позицию.

— Давай, отработай стандарт как положено, — напутствовал его боевой дед. — А то я тебя до Рождества каждую неделю вызывать на правёж буду.

Саратовцев дёрнул плечом, зажал малахириум в кулаке и вытянул руку.

— Долго ты телиться будешь? — прождав минуту, гаркнул дед. — Бей уже, хватит вошкаться!

В этот момент вокруг кулака Саратовцева полыхнуло сияние, а затем громко бахнуло. В железный столб пулей полетела яркая шаровая молния, шипя и потрескивая. А самого Саратовцева окутало дымом, будто он выстрелил из старинного дуэльного пистолета. Запах при этом был, словно раздавили тухлое яйцо.

— На зачёт сойдёт, — поморщился дед. — Только «юшки» подпустил, как пёрнул. Будь мы в армии, ты бы за такой выстрел неделю в караулах стоял.

— Игнатий Лаврентьевич, — Саратовцев развёл руками, — так я ж кабинетный работник. Где мне стрелять прикажете?

Бывший боевой маг досадливо махнул рукой, выражая своё отношение.

— Да куда уж вам! Была бы моя воля, так вовсе бы вас не учил. Но раз государь приказал чиновникам уметь базу, значит, надо. Так что давай, Константин, покажи мне малый защитный купол.

Саратовцев кинул на меня печальный взгляд и поднял руку к груди. Снова замялся, переступая с ноги на ногу, и сжал губы, делая внутреннее усилие.

На секунду фигура его окуталась прозрачной дымкой, а следом во все стороны шибанули струи серого дыма.

— Опять «юшку» навалил, чтоб тебя! Сколько раз повторять — чётче надо, чётче!

— Игнатий Лаврентьевич, пощадите! Да что я сделать-то могу?

— Давай «оглушалку», и хватит с меня этого позорища.

Саратовцев встал в позу, словно собирался боксировать. Но в этот раз не стал ждать и резко выбросил кулак вперёд. В мишень полетел тёмный сгусток, а сам он снова исчез в облаке дыма.

— Нормально, — бывший боевой маг скривился, словно от зубной боли. — Для зачёта годится. Всё, иди отсюда, чтоб глаза мои тебя не видели.

— Так мне ещё Михаила учить. Господин Мухин приказал…

— Иди, сам с ним позанимаюсь.

Саратовцев вернул в шкатулку малахириум и пошёл обратно к коляске. Проходя мимо, он сочувствующе хлопнул меня по плечу и шепнул:

— Держись, Мишань. Ты, главное, не спорь, а то у него рука тяжёлая.

И рысцой умчался прочь, оставив меня наедине с бывшим боевым магом.

— Михаил, — он окинул меня тяжёлым взглядом, — доводилось пользовать малахириум?

— Нет, Игнатий Лаврентьевич.

— Что же, тогда слушайте внимательно, два раза повторять не буду.

Короткими рублеными фразами он принялся читать мне лекцию о применении малахириума и «государевой» магии. Ничего сложного в ней не было, и любой, даже самый далёкий от волшебства человек, мог применять простые заклинания. Вроде тех, что только что демонстрировал Саратовцев. Собственно, на этом и сыграл государь Пётр Юрьевич в борьбе с боярскими родами, когда его полки особого строя пудами жгли малахириум, но задавили природных магов.

Чтобы создать заклятие, необходимо было сжать малахириум, ощутить силу, заключённую в нём, а затем чётко представить последовательность «Глаголов». Универсальных символов, формирующих нужное воздействие.