Александр Горбов – Человек государев 5 (страница 5)
Полоз взял флягу, сделал глоток и хекнул.
— У меня лучше!
Теперь уже он достал из пустоты здоровенный золотой кубок. Сделал долгий глоток и протянул Захребетнику.
— Угощайся.
Эти двое уселись на сосну, которую же сами и повалили. И принялись по очереди прикладываться к кубку. Слово за слово, и через четверть часа Захребетник сумел разговорить Полоза.
— Хозяйке назло, — в конце концов объяснил он. — Она девиц человеческих терпеть не может, вот я и собирал их под землёй.
— Зачем?
— Я же говорю — чтобы Хозяйку побесить.
— Да я понял, что ей назло. Неясно только, что вы с ней не поделили. Пещеру какую-нибудь?
Полоз недовольно засопел.
— Отвергла она меня.
— В смысле?
— В прямом. Я к ней и так и эдак, золото своё ей показывал. А она, ишь, носом крутит! Говорит, змеюка я, ничего в красоте не понимаю. Вот я и решил её позлить, чтобы поняла свою ошибку.
— У, брат! — Захребетник хлопнул Полоза по плечу. — Ты бы её ещё за косу дёрнул, ага.
Полоз поджал губы.
— Дёргал, не помогает.
— Нет, дружище, это так с женщинами не работает.
— А то ты знаешь, как надо.
— Знаю, — Захребетник улыбнулся. — Внимание ей надо оказывать. Да не так, как ты, а с лаской, с подарками. Показать, что лучше тебя нету.
— Она меня видеть не хочет, — проворчал Полоз. — Где тут показывать-то?
— Если прекратишь безобразничать и девиц воровать, я с ней поговорю.
— Серьёзно?
— Ага. Расскажу, что ты не со зла, а от большой любви.
— Договорились, — Полоз кивнул. — Но если обманешь, я тебя вздую так, что мать родная не узнает.
Он отобрал кубок, распался золотым песком и стёк на землю. Через минуту даже следа от Великого Полоза не осталось.
— Вздует он, — хмыкнул Захребетник. — Тоже мне, кулачный боец.
И вернул мне управление, попросив до завтра не беспокоить. Так что Принцессу я звал уже в полном одиночестве. И пока она не вернулась, дошёл до дровяного сарая, где скакал золотой олень. В тех местах, где он бил копытом, в снегу лежали россыпи мелких самоцветных камушков. Я их насобирал целую горсть: не ради денег, а как сувенир о сегодняшнем вечере.
Когда Принцесса всё-таки прибежала на мой зов, мы пошли домой, и у крыльца нас встретил Оползнев.
— Михаил Дмитриевич. — Он осмотрел меня подозрительным взглядом. — Что вы тут делаете.
— Собаку выгуливаю. А что случилось?
Оползнев бросил встревоженный взгляд в ту сторону, где Захребетник недавно мутузился со змеем.
— Полоз где-то рядом. Будьте аккуратнее, он может напасть на вас из-за похищения своих невест.
— Постараюсь, — я еле сдержался, чтобы не рассмеяться. — Доброй ночи, Фёдор Змеянович.
Он кивнул и остался дальше разглядывать темноту. А я пошёл спать, собираясь набить Полозу наглую морду, если он вдруг явится меня будить.
Мастерские Елизавета Фёдоровна больше не посещала, а сам я, как ни старался, не мог придумать повода, чтобы снова её увидеть. Шутка ли — племянница самого государя! Не та особа, к которой можно запросто заявиться с визитом.
В подземелье у Полоза всё было просто. Честно говоря, я тогда и думать забыл, что рядом со мной великая княжна. А здесь не подземные чертоги. Здесь я — титулярный советник, а Елизавета Фёдоровна — даже не генеральская дочь. На иерархической лестнице она стоит не просто выше меня, а головокружительно выше!
К тому же у неё есть жених. Они с Елизаветой, конечно, не в лучших отношениях, но тем не менее Лопухин существует, и с этим тоже необходимо считаться.
Тем более сейчас, после стремительного бегства Лопухина. Я ведь понятия не имею, как к этому отнеслась Елизавета. Это для меня всё предельно ясно: негодяй бежал от позора. А что об этом думает княжна — откуда мне знать? Быть может, она Лопухина жалеет. Или даже любит и скучает по нему. Женщины народ жалостливый, а я — тот человек, из-за которого Лопухину пришлось спасаться бегством.
«Плохо ты знаешь женщин», — немедленно встрял в мои мысли Захребетник.
«А ты хорошо? — огрызнулся я. — Ну так скажи мне тогда, как Елизавета Фёдоровна относится к этому всему?»
«Она не уехала вслед за Лопухиным, — глубокомысленно изрёк Захребетник. — А значит, даром он ей не нужен».
«Да может, она бы и рада уехать, но не имеет возможности?»
«Почему? Кто её держит?»
«А ты не задумывался, для чего она вообще сюда приехала? Мне вот кажется, что Елизавета ждёт чего-то. Или кого-то. Оттого и не уезжает. А если бы не ждала — запросто может быть, что уехала бы вслед за Лопухиным».
«Не смеши меня! Для чего ей этот индюк, которого даже сопливый пацан в грош не ставит? Лопухин старше княжны лет на двадцать. И усы у него стрёмные».
«Ну, конечно, да. Елизавете Фёдоровне нужен титулярный советник, с которым она познакомилась три дня назад».
«Ты её поцеловал, между прочим».
«Это был вынужденный шаг, я не спрашивал согласия. И полагаю, что о произошедшем в подземелье Елизавета Фёдоровна никогда никому не расскажет».
«Да с чего ты взял?.. Слушай, хватит уже рефлексировать! Ступай к ней».
«В смысле — „ступай“? Меня никто не приглашал».
«А ты ступай без приглашения! Пригласи её сам куда-нибудь».
«Куда? Здесь ни театров, ни ресторанов, ни даже синематографа или какого-нибудь завалящего вернисажа…»
«А вот это как раз очень хорошо. Газетных репортёров нет, знакомых княжны тоже, языки чесать никто не будет. Предложи ей прогуляться, северное сияние посмотреть. Скажи, что в это время суток открывается изумительный вид со Змеиной горки. А то чего она всё дома сидит?».
«Какое ещё северное сияние? Что ты несёшь? В здешних краях его сроду не бывало».
Захребетник взвыл.
«Нет, ну я не могу, до чего ты скучный! Подумаешь, не бывало! А вдруг будет? Всё когда-нибудь бывает в первый раз… В общем, хватит ныть. Идём».
Захребетник решительно перехватил контроль над телом и устремился к дому, где обитала Елизавета Фёдоровна.
Однако нас опередили. Дом стоял в самом начале поселковой улицы и находился ближе всех к конторе. Не доходя до него, я увидел, как из конторы вышел Оползнев и устремился к дому.
Шагал Оползнев, как обычно, в свойственной всем работникам Горного ведомства манере переставляя ноги так, как могла бы это делать статуя. И я был уверен, что в зелёном окаменевшем лице тоже ничего не изменилось. Однако почему-то понял, что Оползнев серьёзно озадачен. И что идти к Елизавете Фёдоровне ему не хочется.
А она, легка на помине, вдруг выскочила на крыльцо. Кутаясь в шаль, побежала навстречу Оползневу.
О чём они говорили, я не слышал, но княжна явно задала Фёдору Змеяновичу какой-то вопрос. Тот отрицательно покачал головой.
Я ускорил шаг.
— … Снова отказ? — донеслось до меня.
— Увы, Ваше Высочество.
— И что же мне делать?