Александр Горбов – Человек государев 5 (страница 36)

Я провёл их вокруг дома к разрушенной стене и показал следы штурма. Пока Корш внимательно всё осматривал, Цаплин принёс из автомобиля треногу с установленным на ней хрустальным шаром. Разложил напротив огромной дыры в стене, щёлкнул чем-то, и сфера засветилась мягким синеватым светом.

— Новинка — артефакт для фиксации следов использования магии.

Осмотрев всё снаружи, Корш полез внутрь здания. От увиденного у него дёрнулась щека, и он плотнее сжал губы. Долго ходил по залу, рассматривая трупы, а Цаплин притащил ещё одну треногу с шаром и поставил на место разбитого в щепки стола.

— Вас, Михаил, — бросил мне Корш, — надо засылать к врагам Отечества. Вы словно притягиваете к себе неприятные события. А сами, уж не знаю как, остаётесь целы. Идёмте обратно, я увидел всё, что хотел.

Цаплин забрал треноги, и мы пошли обратно. Едва мы вернулись к парадному крыльцу, как туда подъехали ещё два автомобиля. Оттуда выскочили шесть человек в незнакомой мне чёрной форме, и Корш указал им:

— Всё там. Коллегия зафиксировала магический фон, передадим вам записи сегодня вечером.

Чёрные вытащили из багажников тяжёлые кофры с фонящим содержимым и рысцой унеслись в указанную сторону.

— Государев Тайный приказ, — просветил меня шёпотом Цаплин. — Дальше это их забота.

— А наша забота Исток. — Корш прекрасно всё слышал. — Михаил, ведите.

Едва войдя в комнату, где находился Исток, Цаплин всплеснул руками.

— Миша, ну кто так делает? Это же совершенно безграмотная работа. Как вы додумались такое наворотить?

«Сам бы попробовал остановить выбросы! — возмутился Захребетник. — Ишь, специалист выискался!»

— Простите, Игорь Владимирович, — я развёл руками. — Но успокаивать Исток меня никто не учил.

— И не научит, — буркнул Цаплин, разглядывая хрустальный Исток. — У вас допуска к подобным секретам нет.

— Игорь, справишься? — спросил Цаплина Корш.

— Угу, — кивнул тот, расставляя на полу вокруг Истока маленькие металлические пирамидки. — За час-другой всё сделаю. Не самый сложный случай.

Корш подхватил меня за локоть и потащил к выходу.

Пока мы смотрели Исток, Государев Тайный приказ добрался и до кабинета старшего Басманова. Через открытую дверь я заметил, как один из господ в чёрном потрошит сейф, а другой роется в секретере.

— Что с детьми? — отвлёк меня Корш.

— Спят, Иван Карлович.

— Хорошо. Идёмте на воздух, там и поговорим без свидетелей.

Судя по всему, Коршу соседство с сотрудниками Тайного приказа не доставляло особого удовольствия.

Мы вышли из особняка и отошли в сторону, где нас не мог услышать господин в чёрном, дежуривший возле автомобилей.

— У меня для тебя три новости, Михаил, — усмехнулся Корш, внезапно перейдя на «ты», — плохая, хорошая и официальная. С какой начать?

— Давайте с хорошей.

— Вопросов, как ты здесь оказался, никто задавать не будет. Велено считать, что ты был неподалёку, зафиксировал магический выброс и кинулся выяснять, что случилось. Но прибыл слишком поздно, когда все участники событий уже были мертвы.

— Благодарю, Иван Карлович.

— Теперь плохая новость. Я докладывал лично государю, и он в курсе, как всё было на самом деле.

— Государю? — я, честно говоря, слегка опешил.

— О таких инцидентах положено ему сообщать незамедлительно, в любое время дня и ночи.

«О как, — Захребетник оживился. — Получается, Корш у нас имеет прямой доступ к государю. Забавно, забавно».

Я с Захребетником был полностью согласен. Вот и ещё один кусочек мозаики встал на своё место. Теперь понятно, почему Корш получил в свои руки Московское Управление Коллегии и начал смело наводить там свои порядки.

— И раз уж ты влез в это дело, государь решил использовать тебя в своих планах, — продолжал Корш. — Или в интриге, если угодно. Имущество Басмановых переходит под защиту короны до тех пор, пока не появится совершеннолетний наследник. Есть, оказывается, такое старинное право у государя. А вот дети…

Он пристально на меня посмотрел.

— Детей будет опекать душеприказчик. Позаботится об их образовании, проследит, чтобы получали положенное содержание. В общем, станет им опекуном до совершеннолетия.

«Не-не-не! — Захребетник, следивший за разговором, почувствовал, к чему ведёт Корш. — Мы на такое подписываться не будем. Хватит и того, что ты им жизнь спас».

— Иван Карлович, только не говорите…

— Душеприказчиком, — перебил меня Корш, — государь назначил тебя.

— Я не могу! Вы ведь знаете, что с Басмановыми…

— И государь знает. Но я поручился, что ты человек ответственный и не будешь смешивать его поручение и личные чувства.

— Иван Карлович! Ну какой из меня опекун⁈ У меня служба, и в воспитании я совершенно не разбираюсь.

— Государь это понимает. Поэтому девочка будет учиться на полном пансионе за счёт короны в Екатерининском институте благородных девиц. А мальчик поступит в Московский Пажеский корпус. А ты, — Корш взял меня за пуговицу, — проследишь за их судьбой как старший брат. Всё понятно?

«Хорошие поступки имеют свою цену, — Захребетник рассмеялся. — Спас — теперь расплачивайся. Отличный урок тебе на будущее».

— Даю тебе неделю отпуска, чтобы решить эти вопросы. Необходимые документы я пришлю тебе курьером.

— Вы говорили, — вспомнил я, — что у вас три новости.

— А, точно! В пятницу тебе надлежит явиться в Кремль в парадном мундире. Государь даст тебе малую аудиенцию.

У меня аж в горле запершило.

— З-зачем?

— Сам увидишь. — Корш сочувственно похлопал меня по плечу, — Мне государь о своих планах не докладывает. Идём посмотрим, как там у Игоря дела.

Следующий час запомнился мне сущим кошмаром. Цаплин, вот уж действительно редкий и ценный специалист, сумел погрузить Исток в спящее состояние. Но этого было недостаточно, и родовой артефакт требовалось запечатать в свинцовый контейнер. Который пришлось вытаскивать из дома и грузить в багажник автомобиля. И грузчиком пришлось работать мне: Коршу, как большому начальнику, таскать контейнер не полагалось, а у Цаплина оказалась больная спина, и поднимать что-то тяжелее стакана с чаем ему было противопоказано. Ну а господа в чёрном были заняты своими делами и не рвались помогать. Так что я в одиночку тащил контейнер, выслушивая в процессе ценные указания от Цаплина.

— Миша, только не уроните! Вот так, боком его выносите. Ага, теперь в эту дверь. Осторожнее, его нельзя сильно трясти!

В конце концов мне удалось загрузить контейнер в автомобиль и заняться уже своими делами. Во-первых, пригнать к усадьбе мой экипаж. Во-вторых, разбудить детей, умыть и накормить. В-третьих, объяснить им так, чтобы поняли, что они едут со мной и какая судьба их ждёт. В-четвёртых, найти в усадьбе, откуда разбежались все слуги, пару чемоданов. Собрать детские вещи, загрузить их и детей в экипаж. И наконец-то отправиться в Москву.

Кстати, как бы ни язвил в мою сторону Захребетник, он же первый и стал мне помогать с детьми. Никогда бы не подумал, что он умеет с ними ладить и уговаривать.

«Тебе их доверять нельзя, — заявил он уже на пути в столицу. — Сам ещё недавно под стол пешком ходил. Но ты будешь мне должен за эту услугу».

Спорить с ним не было никаких сил, и я махнул рукой. Должен так должен, разберёмся.

Глава 21

Братство колец

Только я вошёл домой с детьми, как нам навстречу выбежала Принцесса. Малыши даже не успели испугаться — так быстро она их обнюхала, облизала и втёрлась в доверие. Так что через несколько минут они вели себя как старые знакомые.

Ирина Харитоновна, увидев, с кем я пришёл, удивлённо вздёрнула брови. Но не стала ничего спрашивать, а лишь поинтересовалась, подавать ли обед. Чуть позже, когда дети доедали десерт, я поговорил с ней. И попросил узнать, не сдаёт ли кто по соседству жильё, чтобы неделю пожить там с детьми, пока я не определю их на учёбу.

— Господь с вами, Михаил Дмитриевич! — всплеснула Ирина Харитоновна руками. — Да неужто я вас с детьми выгоню? Найдём где их положить, даже не беспокойтесь.

Появившийся чуть позже Зубов, увидев детей, и виду не подал, будто так и надо. Но потом отозвал меня в сторону и спросил:

— Миша, это что, твои дети?

— В некотором роде.

— Ну ты даёшь! — Гусар обрадовался непонятно чему. — Когда только успел? А ведь такой тихоня, такой правильный. В тихом омуте черти водятся, да?

— Гриша, оставь свои инсинуации, пожалуйста. Это не мои дети, — я выделил последнее слово голосом, — в прямом смысле. Их родители погибли, и волей случая, так сказать, мне выпало быть их опекуном.

— Да? — Зубов посмотрел слегка обиженно. — Ну так бы сразу и сказал, а то путаешь меня. Слушай, так нам надо другую квартиру искать. Здесь им тесновато будет. Жаль, конечно, оставлять Ирину Харитоновну, она отличная хозяйка, но детям нужен простор, а не наша холостяцкая берлога.