Александр Горбов – Человек государев 5 (страница 33)
«По одному их надо брать, — вынес он вердикт. — Сразу скопом мне с ними не справиться. Может, сынки у старика и дурные, но маги опытные, с полными резервами. К тому же их родовой Исток рядом, хорошо бы его сперва заблокировать».
— Спасибо, Настюш, — Седой облегчённо вздохнул и кивнул невестке. — Ты, наверное, иди к детям. Нечего тебе мою ругань слушать.
Женщина ушла, а седой обвёл остальных тяжёлым взглядом. Гнев его остыл, но раздражение так и осталось на лице.
— В общем так, детки мои дорогие. Придётся за вашу дурость наказать вас по-отечески.
Сыновья переглянулись. Старший поморщился, другой опустил взгляд, а третий уставился в потолок. Прямо в то место, где сейчас находился я. Но взгляд у него был рассеянный, а я замер на месте, чтобы он не заметил даже малейшего движения воздуха.
— Содержание я урезаю вам вдвое.
— Отец! — Тот, что смотрел в потолок, дёрнулся и уставился на отца. — Но у меня же…
— У меня же, — передразнил его седой. — А у меня что, богадельня? Чтобы убогих кормить? В следующий раз думать будете, прежде чем делать.
«Уходим, — шепнул мне Захребетник. — Пойдём поищем Исток, он где-то в доме должен быть».
Медленно, чтобы не выдать себя, я двинулся к дальнему выходу из зала. Уже не особо прислушиваясь к голосу ругающегося седого и возмущённым возгласам его наследников.
Я уже собирался перешагнуть на стену, когда снаружи дома что-то громыхнуло.
Бубух!
«Стоп! — приказал Захребетник. — В угол, быстро! Прижмись к стене!»
— Кирюша! — Седой вскочил со своего места. — Это…
Голос патриарха потонул в страшном грохоте. Наружная стена особняка стала рушиться, рассыпаясь, словно песочная. А в образовавшийся проём ворвался сгусток огня. С диким визгом, оставляя за собой дымный хвост, будто комета, комок пламени ринулся к седому.
Тот вскинул руки, создавая перед собой магический щит. Но не успел.
Огненный сгусток сломал едва появившуюся магическую вязь. И врезался в грудь седому так, что того окутало пламенем и отбросило через всю комнату, с размаху впечатав в стену. Седой патриарх завалился на пол и остался лежать без движения.
— Щиты! Быстро!
А вот его старший сын оказался быстрее. Поднял магический щит, да ещё и братьев сумел организовать для создания общей обороны. А с ними в одном ряду стоял и молодой человек, сменивший рассеянность на злость. Так что когда на них обрушился массированный удар колдовством и выстрелы обычного оружия, они смогли от них защититься. Да к тому же в ответ ударили магией, причём чем-то убойным, так что снаружи усадьбы полыхнуло огнём и послышались надрывные крики.
Но не всем, сидевшем за столом, повезло. Пожилая родственница сидела слишком далеко, и щиты её не прикрыли. Беднягу будто ударил невидимый жнец, и она осела безвольной куклой.
Пьяницу тоже никто не думал прикрывать. Но он оказался не так прост и мгновенно сориентировался. Перевернул стол, запрыгнул за него и залёг на полу. Так что его слегка присыпало щепками, но ни единой царапины он не получил.
Своих жён братья спрятали у себя за спинами, надёжно укрыв щитами. Но одна из женщин запаниковала и с криком рванула к выходу из зала.
— Куда⁈ Назад, дура!
Но было поздно. Её на бегу срезали пули, и она упала на пол уже бездыханная.
— Бей!
Старший из братьев указал в сторону снесённой стены.
— Все вместе! Разом!
И они грохнули. Да так, что у меня уши заложило, а остатки стены разлетелись в пыль. Не знаю, что стало с нападающими, но ответы на огонь стали гораздо слабее, а щиты Басмановых восстанавливались всё сильнее.
— Вперёд! — старший махнул рукой. — Добьём их!
Они начали постепенно двигаться вперёд, прикрывая друг друга и атакуя противника. Мне с потолка не было видно, с кем они воюют, только смутные силуэты на фоне огня и вспышек выстрелов, обычных и магических.
— Да! Сделаем их!
Молодой человек, окрылённый успехом, слишком сильно выдвинулся вперёд. И тут же мощный колдовской удар превратил его грудь в кровавое месиво. Мёртвое тело рухнуло на дымящиеся доски паркета и затихло.
А следом смерть настигла одного из младших братьев Басмановых. Неприятное, чёрно-серое заклятие пробило его щит и ударило в бок. Заставив живую плоть расплескаться обугленными каплями.
Вдвоём братья уже не могли атаковать с тем же напором, а через пару минут и вовсе ушли в глухую оборону.
«Тебе нравится?»
— Что?
Я закашлялся. В воздухе становилось всё больше дыма и колдовской юшки. Да так, что у меня страшно першило в горле и хотелось поскорее выбраться с места схватки.
«Я спрашиваю: тебе нравится? Вот она, твоя месть. Чужими руками, правда, но Басмановых убивают. Всех до одного. Ты доволен?»
Глава 19
Аз воздам
— Нет.
«Нет⁈» — В голосе Захребетника прозвучало искреннее удивление.
Я обвёл взглядом трупы Басмановых, лежащие внизу.
— Нет, мне не нравится.
«Разве ты не жаждал мести? Так вот она! Твои враги ложатся, как колосья в жатву».
— Если я и просил тебя, то о наказании ответственных за смерть моих родных. Возмездия, понимаешь? А не жизней ни в чём невиновных, — я кивнул на мёртвые тела на полу. — Не думаю, что те женщины вообще знали о нападении на род Скуратовых.
«Но ведь они тоже Басмановы».
— И что? Я не упырь, чтобы наслаждаться кровью непричастных. И наблюдать за бойней мне вовсе не в радость.
«Всё с тобой ясно, Миша, — Захребетник мысленно кивнул, как мне показалось, одобрительно. — Но нам придётся досмотреть эту пьесу до конца».
Между тем дела у обороняющихся Басмановых шли всё хуже и хуже. Они пятились, отбивая боевые заклятия. Осколки стекла на полу плавились от нестерпимого жара, на паркете плясали язычки пламени, а в воздухе плавали серые плети дыма.
— Держи щит!
Старший проорал младшему, а сам сложил руки перед собой в виде чаши, готовясь к выплеску силы. Я кожей почувствовал, как Исток чужого рода накачивает своего человека мощью. Воздух задрожал от энергий, льющихся в него. Даже когда мои брат с отцом работали с Истоком Скуратовых, я никогда и близко не видел подобного.
«Ого! — Захребетник тоже впечатлился. — Пожалуй, я их недооценивал. Мы с тобой вряд ли справились бы с такой силищей. Тут сотня кубиков малахириума нужна, не меньше».
Но Басманов не успел пустить эту мощь в дело. Его младший брат хоть и держал щиты, оказался не таким искусным. Одно из боевых заклятий прорвалось внутрь периметра. Но ударило не его, а женщину, прятавшуюся за его спиной. Она вскрикнула и упала, глядя в потолок побелевшими глазами.
— Лиза!
Младший кинулся к ней, ослабив контроль над щитами. И тут же получил в спину огненную стрелу, прожёгшую его насквозь. Он упал на свою жену и больше уже не поднялся.
Старшему Басманову, оставшемуся без защиты, пришлось всю призванную силу пустить на новые щиты. А нападавшие не собирались давать ему шансов снова перейти в наступление и непрерывно долбили заклинаниями и оружейным огнём.
Так продолжалось минут пять, а затем внезапно всё стихло. По залу прокатилась невидимая волна холода, гася открытый огонь и выгоняя дым. Пол подёрнулся изморозью, и в проломленную стену вошёл человек.
Лет сорока пяти, с седыми висками и породистым лицом. Опираясь на трость, он остановился, оглядел поле боя и, прищурившись, уставился на последнего Басманова.
— Так-так-так. Вот и встретились, Кирилл Михайлович! — Он криво улыбнулся. — Как в поговорке: сколько верёвочке ни виться, а по долгам придётся расплатиться.
Я разглядывал мужчину и никак не мог вспомнить, где мог его видеть. Уж больно лицо у него было знакомое!
«И думать нечего: это один из Лопухиных. Фамильные черты лица ни с чем не спутаешь».
Точно, он! Похож на моего знакомого, которого Захребетник отпинал на дуэли. Интересно, это его отец?
«Не думаю. Скорее, дядя, я бы даже сказал — двоюродный. По повадкам видно, что матёрый боевик, а не глава рода».
— Убью!
Басманов закричал. Надрывно, с дикой ненавистью в голосе. И ударил по «гостю» всей мощью, какую Исток смог ему дать. Не думая о защите и ставя только на самоубийственную атаку.