Александр Горбов – Человек государев 5 (страница 21)

— Давай рубль, — вдруг заявил Зубов. — Дарить собаку плохая примета, так что оформим, что ты её у меня купил.

Показалось, что Зубов путает примету, — как покупку «оформляют» ножи и белое оружие. Но спорить по такой мелочи не было смысла, к тому же у меня появилась отличная мысль.

— Погоди, у меня есть предложение получше.

Я открыл дорожный саквояж и нащупал на дне «подарок» специфической формы.

— Держи, — я протянул его Зубову. — Гораздо лучше рубля.

— Это что? Золото⁈

— Ага. Считай, из царства самого Великого Полоза.

Зубов с удивлением рассматривал самородок размером с детский кулачок и формой напоминающий кукиш.

— Нет, Мишань, это перебор. Слишком дорогая штука — ты за неё десяток собак купить можешь.

— Бери, я сказал. Принцесса мне жизнь спасла, так что она стоит такой цены.

— Слушай, ну это ты прямо по-царски.

— Для друга ничего не жалко.

Мы ударили по рукам, и разом повеселевший Зубов хлопнул меня по плечу.

— Вот это подарок! Ни у кого такого нет! — Он обернулся к Принцессе и продемонстрировал ей самородок. — Видела? Ты теперь самая дорогая собака в городе.

Принцесса вяло махнула хвостом и отвернулась. А я пожелал Зубову доброй ночи и отправился в ванную освежиться.

Когда я уже собирался ложиться спать, неожиданно вылез Захребетник и перехватил управление.

— Чуть самое главное не забыл!

Он полез в чемодан и вытащил шкатулку с каменным цветком. Долго ходил по комнате, выбирая для него место, пока не остановился на открытой полке над комодом.

«А не слишком заметное место? Надо его получше спрятать, чтобы никто случайно не нашёл».

— Не бойся, — усмехнулся Захребетник. — Никто не найдёт и не увидит.

Он поставил шкатулку на полку и начал водить вокруг неё руками. Его пальцы окутались зеленоватым магическим сиянием, складываясь в странные узоры в виде непонятных символов.

— Вот и всё. Эта полка теперь только для нас с тобой видима. А посторонние даже на ощупь её найти не смогут.

С удовлетворением погладив шкатулку, Захребетник вернул мне контроль и буркнул:

«Доброй ночи, Миша. Должен сказать, что ты прав: с особняком можно подождать. Здесь прям чувствуется, что мы домой вернулись».

И я был с ним полностью согласен.

Глава 12

На работу!

От громкого крика я аж подпрыгнул на кровати.

— Ку-ка-ре-ку!

Золотой петух на полке недовольно посмотрел на меня, дёрнул головой и заорал снова:

— Ку-ка-ре-ку!

Но стоило мне встать, как он тряхнул гребнем, замер и замолчал.

«Ха-ха-ха! — Захребетник был тут как тут и ржал в голос. — Отличный подарок тебе Полоз сделал. Настоящий будильник! Теперь ты точно никогда на службу не проспишь».

— А то я раньше просыпал, — я поморщился и стал одеваться.

За стенкой что-то грохнуло, и послышался громогласный голос Зубова:

— Да что ж такое! Кто в городе кур заводит-то?

«О, и дружка твоего будить заодно будет, — продолжал веселиться Захребетник. — Слышишь, сколько радости у него в голосе? После такой побудки он на завтрак станет выходить бодрый и свежий!»

Отмахнувшись от его шуточек, я отправился в ванную комнату. Умылся, посмотрел на себя в зеркало и задумчиво потёр подбородок. Может, бороду отпустить, чтобы не мучиться каждое утро с бритьём? Клинышком, как у испанского гранда, или этакую пиратскую?

«Лопатой бороду отрасти, — влез в мои мысли Захребетник. — Будешь её задумчиво расчёсывать, солидно так, по-боярски».

— Да тьфу на тебя! Можно хоть в ванной за мной не подглядывать?

Захребетник фыркнул, но замолчал и сделал вид, будто «отвернулся». Да, без сомнения, он очень полезный спутник, если можно так выразиться. Без него я не сделал бы и десятой части и не получил бы чины и награды за успешную работу. Да и жизнь он спасал мне не один раз. Но порой его присутствие в моей голове становилось очень утомительным. Ни минуты покоя и настоящего одиночества!

Закончив с утренним туалетом, я вернулся в спальню. И едва переступил порог, услышал, как что-то зазвенело. Я обернулся на звук и увидел, что на полке возле золотого петуха лежит что-то блестящее. Подошёл к нему и обнаружил там крохотный золотой самородок неправильной формы, размером с половину ногтя мизинца.

— Ничего себе! Он что, ещё и золотом несётся⁈

«Кхм! — Захребетник демонстративно закашлялся. — Я, конечно, понимаю, что ты весь из себя такой боярин и в сельской жизни ничего не понимаешь. Но даже тебе должно быть известно, что несутся исключительно куры. А тебе Полоз подарил именно петуха».

— Прости, а что он по-твоему тогда делает?

«Гадит», — ни секунды не раздумывая, ответил Захребетник.

— Эээ… Знаешь, как-то не очень звучит «гадит золотом». Да и по смыслу не подходит совершенно.

«Из песни слов не выкинешь. Но можешь называть этот процесс, — Захребетник хмыкнул, — как тебе нравится».

Самородочек я убрал в шкатулку, где хранил всякую мелочёвку. И раздумывая, что с такой птичкой мне никогда не остаться без средств к существованию, пошёл на завтрак.

В столовой уже сидел Зубов. С хмурым лицом он яростно намазывал масло на хлеб и смотрел на него, как на вражеского кавалериста.

— Доброе утро, Гриша.

— Да какое же оно доброе? Разбудили ни свет ни заря, а мне на службу только через два часа ехать. — Он обернулся к хозяйке квартиры, заглянувшей в столовую. — Ирина Харитоновна, а не подскажете, кто у нас из соседей кур завёл?

— Господь с вами, Григорий Николаевич. У нас все соседи приличные, никто живность не держит, кроме собачек комнатных и котов.

Зубов нахмурился ещё сильнее.

— Так я сам слышал! Ровно в семь часов утра петух орал как оглашённый.

Ирина Харитоновна развела руками.

— Не слышала. Может, вам показалось, Григорий Николаевич?

Гусар обернулся ко мне.

— Мишань, а ты слышал? Мне кажется, вот прям под окнами орал.

В этот момент Захребетник перехватил управление и отрицательно покачал головой.

— Нет, тихо всё было. А потом ты что-то уронил и кричать начал.

— Не что-то, а себя, — Зубов поморщился, — с кровати. Тихо, говоришь?

— Угу.

— Может, мне приснилось?

Захребетник кивнул, сдерживая смех, и принялся сооружать себе бутерброд с ветчиной.

— Надо валерианы купить, — проворчал Зубов. — А то, видать, нервы шалят.