Александр Горбов – Человек государев 5 (страница 20)

Двумя ударами он вернул бестолкового нападающего на место.

— Кто вас послал?

Второй вяло замотал головой — похоже, Захребетник оглушил его. А первый перестал всхлипывать и тонким голосом воскликнул:

— Не смейте нас трогать! Или вас жестоко накажут!

— Да ты что⁈ Правда? Ну, это тебя не должно волновать. Мёртвым всё равно, что после их смерти происходит. Кто вас послал?

— Немедленно вызовите врача! Я ничего вам не скажу!

— Врача? Нет, мой дорогой, врача не будет. Но раз ты не хочешь отвечать на простой вопрос, то я отдам тебя ей, — Захребетник кивнул на Принцессу. — Пусечка, хочешь доесть этого господина?

— Нет! Нет! Не надо! Я всё скажу!

Короткий допрос быстро прояснил картину произошедшего. Эти двое оказались служилыми людьми бояр Лопухиных. Две недели назад им приказали отправиться в Вятку и ждать телеграммы с условным сигналом. После его получения они должны были сесть на поезд, в котором едет некто Скуратов. Которого требовалось ночью оглушить с помощью артефакта.

— Артефакта? — Захребетник поднял кусок разломанного диска. — Этот, что ли? Ну, предположим, вы меня оглушили, а дальше что?

— М-мы должны были с-сбросить вас с поезда. Не убивать, — замотал первый головой, — только сбросить в безлюдном месте, без вещей и денег.

— Понятно. Что же, передайте боярину Лопухину, что он жалкий бесчестный трус. При следующей встрече я не буду его щадить и выверну наизнанку.

Захребетник схватил обоих служилых за шкирку, поднял и на вытянутых руках вынес из купе. Дошёл до конца вагона, распахнул дверь, вышел на площадку и вышвырнул их с поезда в густые придорожные кусты.

— Жить будут, — отряхнул он руки. — А как выберутся, передадут Лопухину мой привет.

Вернувшись в вагон, он заглянул в каморку проводника и обнаружил того без чувств — лопухинские служилые предусмотрительно оглушили беднягу ударом по голове. Захребетник привёл его в чувство и велел не поднимать тревогу. Мол, он сам уже разобрался с негодяями, и тревожить начальника поезда нет смысла. Проводник понятливо кивнул.

— Чаю, ваше благородие?

— Принеси, братец, горячего с сахаром. А другим пассажирам, если кто-то из них слышал крики, скажи, что пьяный в вагон зашёл, но его уже привели в чувство.

— Сделаю, ваше благородие.

Захребетник сунул ему серебряный рубль и пошёл к нам в купе. И первым делом сел на корточки возле Принцессы и стал чесать ей шею за ушами.

— А кто у нас молодец? А кто у нас хорошая девочка? Умница моя!

Собака почуяла Захребетника, несколько раз рыкнула для порядка, но затем прикрыла глаза, наслаждаясь лаской, а потом и вовсе развалилась на полу, подставляя мохнатый бок.

— Обратил внимание, Миша, как наша Принцесса на блокиратор плохо отреагировала?

«Да уж, видел».

— Не прошла для неё даром водичка из Синюшкиного колодца. Теперь у нас не просто собака, а с магическими свойствами. Осталось только выяснить, с какими именно.

Закончив чесать собаку, Захребетник нашёл на полу все куски сломанного диска и разложил их на столе. Он был сделан из белой керамики с накладками из золотых кругляшей, пластинок из слоновой кости и чуть тронутых ржавчиной железных полосок.

— Ты глянь, Миша, какая мерзкая вещь. Наверняка из старых боярских запасов. Думаю, специалист легко докажет, что это родовой лопухинский артефакт.

«Уверен?»

— Ага. Видишь, как кость пожелтела и мелкими трещинами пошла? Лет двести ей, не меньше. Можно сказать, раритет. А ты его сломал!

«Что, не надо было?»

Захребетник рассмеялся.

— Всё правильно ты сделал.

«Что же Лопухин такой ценный артефакт доверил этим двоим?»

— Так толку от такой штуки сейчас немного. На малахириум и тех, кто его использует, он не подействует, только на родовых бояр, у кого сила от Истока. Такие штуки использовались в войнах бояр, до того как их государь приструнил.

«А нас с тобой тогда почему зацепило?»

— Из-за твоего внутреннего резерва. Он же под Исток заточен, частота вибраций соответствующая, вот и резонирует. И я не предусмотрел такой вариант — тоже под него подстроился, чтобы легче силу поглощать.

Захребетник посмотрел на Принцессу.

— И она, похоже, на тебя настроена. Думаю, ты теперь не только со мной, но и с ней силой делиться будешь.

Все осколки диска Захребетник упаковал по отдельности в газету, затем завернул все вместе в мою рубашку и сунул на дно чемодана.

— Потом на досуге посмотрим, как он устроен. Или Цаплину отдадим для опытов.

«Может, стоит на Лопухина официально заявить? Мол, напал на государственного служащего и всё такое. И улика против него есть».

— Зачем? Шуму будет много, а нам с этого ничего не перепадёт. Мы с ним так, по-боярски, разберёмся. С вирой и прочими приятными вещами.

Больше никаких происшествий в поезде с нами не случилось. Пандориной, по совету Захребетника, я передал через проводника букет цветов, купленный на станции, и записку с благодарностью. Потом я видел её в вагоне-ресторане с каким-то офицером — она нашла себе другой объект внимания и делала вид, что со мной не знакома. Впрочем, меня такой поворот даже порадовал.

Во время стоянки в Вологде я отправил домой телеграмму с датой приезда, чтобы предупредить Ирину Харитоновну. Но в результате, едва я вышел на перрон в Москве, как попал в медвежьи объятия Зубова.

— Вернулся, бродяга! Ну у тебя и командировки по полгода!

— Да всего-то пара месяцев… Отпусти, задушишь!

Зубов разжал руки, хлопнул меня по плечу и тут же переключился на Принцессу.

— Как же я соскучился, Пусечка! Тебя хорошо кормили? Я каждый день волновался, как ты там, моя маленькая!

Собака облизала ухо гусара, вызвав у него приступ умиления.

— Поехали, Гриша, — вздохнул я. — Успеешь ещё с ней намиловаться.

По дороге домой Зубов в подробностях рассказывал мне, как помирился с генералом и палил с ним из пушки.

— Жаль, что ты всё пропустил, — вздыхал он. — И празднование моего нового чина тоже. Ну, ничего, мы с тобой отдельно праздник устроим. Я одну новую ресторацию знаю, с кабаре — ты будешь в полном восторге! Честное слово, я туда раз десять уже ходил, и каждый раз тянет сходить ещё.

Я кивал, соглашаясь, но почему-то в душе была уверенность — Корш меня загрузит работой по полной программе, и времени на такие развлечения не останется.

Дома нас встретила Ирина Харитоновна, искренне обрадованная моему возвращению.

— Без вас, Михаил Дмитриевич, здесь было как-то пустовато, — улыбнулась она и шёпотом, чтобы не слышал Зубов, добавила: — И слишком шумно.

Ужин по случаю моего возвращения она организовала по-настоящему праздничный. Со всякими деликатесами, закусками и даже тортом на десерт. И мы с Зубовым уговорили её посидеть вместе с нами. Так что застолье прошло в почти семейной атмосфере. Я рассказал о своих приключениях, в урезанном виде естественно. А мне пересказали последние столичные новости и слухи.

Вот только Зубова в конце вечера ждало неожиданное расстройство. Когда ужин закончился и мы стали расходиться по своим комнатам, Принцесса проигнорировала гусара и отправилась вместе со мной.

— Принцесса! — Зубов аж растерялся от неожиданности. — Ты же моя собака!

Она искоса посмотрела на него, махнула хвостом для приличия и пошла в мою спальню.

— Да что ж такое. Предательница! — Гусар обиженно посмотрел на меня. — Вот как так-то? Принцесса! Ко мне!

Но собака улеглась возле моей кровати и всем видом показывала, что спать она будет именно там.

— Не ожидал от тебя такого, Пусечка. Я тебя холил, лелеял, гулял с тобой в дождь, ночей не спал — воспитывал. А ты к штатскому штафирке ушла. Извини, Миша, не хотел тебя обидеть, но это правда.

Я развёл руками.

— Гриша, честное слово, я сам удивлён.

— Да понятно всё, — вздохнул Зубов. — Она тебя как хозяина признала. Похоже, ты ей больше нравишься. Только учти, теперь ты должен с ней гулять утром и вечером. Я, конечно, буду выводить, но не каждый день. Сам знаешь, у меня служба.

Угу, конечно. Ещё до отъезда с Принцессой больше гулял я, а Зубов частенько забывал, отправляясь из полка на гулянки с сослуживцами.