Александр Горбов – Человек государев 4 (страница 8)
«Ну и с чего ты взял, что я что-то имею против⁈»
«Я имею! Эта вертихвостка нам не подходит».
«А кто подходит? Головина?»
«И она не подходит».
«Тогда что я здесь вообще делаю⁈»
«А ты для чего сюда пришёл? Разврат творить?»
«Да ну тебя».
Я принялся осматривать вешалки, отыскивая своё пальто.
«Ты что, уходить собрался?» — забеспокоился Захребетник.
«Нет, ну что ты! Я сейчас вернусь в зал. Всю жизнь мечтал стать гвоздём вечеринки».
«Даже не вздумай. — Захребетник пристроил пальто, которое я начал было стаскивать с вешалки, обратно. — Оставайся, развлекайся, обзаводись полезными связями. Только барышень не трогай, не посоветовавшись со мной. А косых взглядов не опасайся, никто ничего не заметил. Если бы девчонка хотела, чтобы заметили, вопила бы во всю ивановскую… Возвращайся, слышишь!»
И он решительно зашагал обратно.
Захребетник как в воду глядел: никто из находящихся в зале инцидента то ли действительно не заметил, то ли из деликатности сделал вид, что ничего не было. Аделаида при виде меня сердито фыркала и отворачивалась, а больше никаких изменений не произошло.
— Пр-р-рекрасно время провели! — сказал покачивающийся Зубов, когда мы садились на извозчика.
Он попытался обернуться, чтобы отправить какой-то барышне воздушный поцелуй, и едва не упал.
— Прекрасно, — согласился я, хватая Зубова за хлястик шинели.
Усевшись в пролётку, я сунул руку в карман пальто. И удивленно вытащил оттуда сложенный вчетверо листок бумаги, пахнущий духами.
'Михаил Дмитриевич, Вы негодяй! — сообщала записка. — Я Вас никогда не прощу! Но если всё же хотите попытаться вымолить моё прощение, вот адрес.
Ненавидящая Вас Аделаида К.'
Захребетник, прочитав послание, заржал в голос.
«Подарки!» — сказал Захребетник, когда я утром следующего дня шёл на службу.
«Какие?»
«Рождественские. Мы с тобой хотели Колобку что-нибудь купить в качестве благодарности, помнишь? И Софье Андреевне тоже непременно нужно».
«Ну вот и где ты раньше был? Рождество уже прошло!»
«Не страшно. Рождество прошло — Новый год на носу. Скажешь, что это у тебя на родине такая традиция — дарить подарки не на Рождество, а на Новый год».
«Впервые слышу, чтобы где-то водились такие дурацкие традиции, — проворчал я. — Но подарки нужны, тут ты прав».
Что подарить Колобку, я придумал быстро. Вспомнил его рассказ о том, как дети утащили отцовскую меховую шапку, чтобы смастерить из неё гнездо для птичек. Птички, разумеется, не возражали. И к тому времени, когда пропажа обнаружилась, шапка представляла собой натуральное птичье гнездо. Вернуть этот предмет в состояние «можно надеть на голову» не смогла бы уже никакая чистка.
Колобок стоически носил шапку, которую связала его супруга. Ловчинский, глядя на Колобка, однажды тихонько сказал мне, что если он когда-нибудь женится, надевать на себя вещи, изготовленные женой, не согласится даже под угрозой смертной казни. Ибо, по его мнению, истинное назначение такого рода предметов — отпугивать от супруга представительниц противоположного пола.
Таким образом, над вопросом, что подарить Колобку, я долго не думал. Даже знал, где купить, — в Гостином дворе пробегал мимо нужной лавки. А вот подарок Софье Андреевне поставил меня в тупик.
Конфеты? Несерьёзно.
Духи? Но я понятия не имею, какие ароматы она предпочитает…
«Тю! — вмешался Захребетник. — О чём тут думать? Купи цацку».
«Чего?»
«Ну, украшение. Брошку там или бусы».
«А если Софья Андреевна подумает, что я за ней ухаживать пытаюсь?»
«Да мало ли что она подумает? На цацке ведь не написано, кто её подарил, носить можно безбоязненно. А приятно девушке будет, вот увидишь… Короче, в обеденный перерыв сбегай в ювелирный, присмотрись».
«А после работы сбегать нельзя?»
«Нет».
«Почему?»
«Потому что работа у тебя такая, что в любой момент может случиться что угодно и затянуться на неделю. Вызовет Корш, выдаст новое задание, ты зароешься с головой и обо всём остальном думать забудешь. Потому и говорю: сходи сейчас присмотрись, пока тишина».
Звучало резонно. Да и ювелирных магазинов рядом полно, Кузнецкий мост всё-таки. Самая модная улица города.
В обеденный перерыв я совершил рейд по ювелирным магазинам.
Рябить в глазах у меня начало уже во втором. К третьему я вовсе перестал соображать, что мне показывают продавцы. Собирался вернуться в управление пообедать, а поход продолжить после, когда передохну, но заметил на другой стороне улицы ещё один ювелирный.
Выставленный в витрине плакат обещал в честь Рождества небывалые скидки.
«Надо брать!» — объявил Захребетник.
Я вздохнул и перешёл улицу.
Колокольчик у двери мелодично звякнул. Ко мне немедленно подскочил услужливый продавец. После трёх предыдущих посещений мне начало казаться, что этих малых изготавливают в каком-то тайном месте по единому стандарту.
— Здравствуйте, сударь! Что вам угодно? Желаете взглянуть на изделия для мужчин или дам?..
Я, вздохнув, поздоровался и приготовился отвечать, что мне угодно взглянуть на украшения для дам. Когда взгляд вдруг упал на неё.
На прилавке сидела золотая жаба с рубиновыми глазами и монеткой во рту.
И что это была за жаба! Гранд-жаба! Голиаф среди Давидов! Если все прочие жабы, которых мне доводилось видеть, легко уместились бы в кулаке, то эта была размером с мою голову, не меньше.
— Я желаю приобрести вот это, — объявил я, уверенно подходя к прилавку и ткнув пальцем в гранд-жабу. — Сколько она стоит?
— О, прошу прощения, сударь, она не продаётся, — рассмеялся продавец.
— Отчего же? Я готов предложить хорошую цену.
— Нет-нет, увы! Это, можно сказать, оберег. Жаба приносит нам удачу в торговле. Видите монетку у неё во рту?
— Вижу. Но должен сказать, что никогда не слышал о таких оберегах.
— Ничего удивительного, сударь. Это китайское поверье, в наших краях такие фигурки не распространены.
— А у вас она откуда?
— Её изготовил господин Розенкранц.
— Господин Розенкранц? Кто это?
— О, сударь, — удивился продавец. — Неужели вы не слышали? — Он придвинул ко мне визитку магазина: «Ювелирные украшения Розенкранца. Выбор государыни». — Господин Розенкранц — знаменитый ювелир! Самый известный в России. Он обслуживает вдовствующую государыню. Все украшения, которые она носит, господин Розенкранц изготовил самолично. Так же, как всё, что вы здесь видите, — продавец обвёл рукой магазин.
— Так-таки всё? — усомнился я. — Я, конечно, не специалист, но мне отчего-то кажется, что на то, чтобы изготовить всё, что я здесь вижу, десятка жизней не хватит.
— Н-ну… — Продавец замялся.
— Василий хотел сказать: всё, что вы здесь видите, изготовлено по рисункам господина Розенкранца, — вмешался человек с солидными залысинами, давно уже прислушивающийся к нашей беседе. Он поклонился. — Разрешите представиться: Матвей Тараскин, управляющий. На то, чтобы трудиться над каждым украшением самолично, у господина Розенкранца, как вы совершенно верно заметили, времени не хватает. Однако не извольте сомневаться: к созданию этих произведений искусства он не подпускает никого! Рисунки господин Розенкранц создаёт только сам.
— Вот оно что, — медленно проговорил я. — Рисунки… А на эти рисунки можно взглянуть?