Александр Горбов – Человек государев 2 (страница 10)

Колокольчик над дверью тихо звякнул, и я попал в царство Хроноса. Большая комната была наполнена часами, всеми возможными видами, какие только бывают в природе. Огромные напольные часы, похожие на башни замков. Каминные часы, стоящие на длинных полках. Настенные часы, самые разные, с кукушками и без. За стеклянными витринами прятались маленькие часы: от карманных луковиц до крохотных женских часов-кулонов. И все вместе они непрестанно тикали, создавая ощущение, что ты слышишь настоящий ход времени.

Тик-так. Тик-так.

«И долго ты собираешься тут стоять? — вырвал меня из оцепенения Захребетник. — Вон туда иди, там вроде кто-то живой был».

Я двинулся между витрин, стараясь не увлекаться разглядыванием часов. Нет, но какова коллекция! Пожалуй, владельцу стоит открыть музей и пускать посетителей за деньги.

В дальней части зала обнаружилась длинная стойка, за которой сидел седенький старичок. Низко склонившись, он рассматривал что-то перед собой и осторожно крутил там тоненькой отвёрткой.

— Кхм, — я кашлянул, привлекая к себе внимание. — Добрый день!

Старик выпрямился и посмотрел на меня. Правый глаз у него был скрыт часовой лупой в медном корпусе, отчего он напоминал эдакого механикуса.

— Здравствуйте, молодой человек, — старичок положил инструмент на стойку. — Чем могу помочь?

— Я…

— Не говорите, я сам угадаю. Вы желаете приобрести часы! Для себя? В подарок? Если скажете, кому они предназначаются, я подберу вам что-нибудь подходящее. Как раз есть отличный вариант напольных часов для солидного господина. Замечательная точность хода, отбивает каждую четверть часа, корпус из красного дерева. Хотя нет, вы наверняка хотите сделать подарок невесте. Я угадал, верно? У меня есть несколько отличных экземпляров в виде кулонов и брошей. А ещё только для вас могу предложить часы-перстень. Очень элегантные и необычные. Единственные в Туле, больше ни у кого таких нет.

— Простите, но ничего покупать я не собираюсь.

— Значит, вы хотите сдать часы в ремонт! Я прав? Вы обратились по адресу, молодой человек. Только здесь ваши часы пойдут как новые!

— Увы, но тоже нет.

Взгляд старика стал разочарованным.

— А-а-а! Я догадываюсь, зачем вы тут. Нет, нет и нет! Никаких новомодных англицких изобретений я покупать не буду. И даже не думайте предлагать мне вступить в ваше общество трезвости или приобрести брошюры о пользе обливания холодной водой. И лотереи я тоже у вас брать не буду. Вы зря сюда пришли, молодой человек.

— Ничего вам предлагать я и не собирался.

— Тогда зачем вы отвлекаете меня от работы? Если вам нечем заняться, то это не значит, что вы можете занимать пустой болтовнёй других людей.

— Мне нужен Валентин Георгиевич Пруст.

— Зачем он вам? Нет, нет, даже не говорите. Валентин Георгиевич занят и не принимает посетителей. Идите, молодой человек, не отнимайте у меня драгоценное время. Заодно и сами не тратьте его зря, а займитесь чем-нибудь полезным.

В этот момент что-то звонко щёлкнуло. А затем все часы дружно зашуршали и на сотню голосов стали отбивать два часа пополудни. Воздух наполнился перезвонами, тонкими звуками колокольчиков и басовитыми ударами медных молоточков. Настоящий хор часов!

Разговаривать в такой какофонии было невозможно, и я терпеливо ждал, когда всё закончится. Но едва часы смолкли, из двери служебного помещения выскочил растрёпанный парнишка, подскочил к старичку и бережно поставил перед ним коробочку.

— Вот, Валентин Георгиевич, готово! Собрал, как приказывали.

Старичок недовольно глянул на подмастерья и махнул рукой.

— Иди, потом посмотрю.

Парнишка сразу исчез, а я улыбнулся:

— Добрый день, Валентин Георгиевич.

Он нахмурился и сердито буркнул:

— Чем обязан?

— Мне рекомендовали вас как лучшего эксперта по малахириуму и посоветовали обратиться за консультацией.

— Это кто же меня так ославил? — проворчал старичок Пруст, но уже не так сердито.

— Иван Карлович Корш.

— Что же вы, молодой человек, сразу не сказали, что от Ванечки⁈ — Он всплеснул руками, вынул из глазницы часовую лупу и протянул мне руку. — А вы…

— Скуратов Михаил Дмитриевич, подчинённый Ивана Карловича.

— Всегда рад помочь бывшим коллегам. Хотя, — он подмигнул мне, — в нашем деле бывших не бывает. Васька! — закричал он в сторону подсобки.

Парнишка-подмастерье тут же выглянул из-за двери.

— Встань за прилавок.

Старичок слез со стула и вышел из-за стойки. Ростом он оказался совсем крохотным, едва мне по грудь.

— Идёмте, Михаил, поговорим приватно.

Он провёл меня через мастерскую, где на столах громоздились часы разной степени разобранности, и пригласил в маленькую комнатку, помесь столовой и рабочего кабинета.

— Присаживайтесь, — кивнул Пруст на столик с двумя стульями у окна. — Чаю?

— Сначала дело, Валентин Георгиевич.

— Болеете своей работой? Это правильно, в нашем деле без этого никак. — Он взгромоздился на стул напротив и кивнул. — Выкладывайте, что у вас случилось.

— У нас случилось вот это, — я выложил перед ним мешочек с поддельным малахириумом. — Хотелось бы услышать ваши комментарии.

Старичок Пруст поднял руки, размял пальцы и осторожно открыл мешочек. Заглянул туда одним глазом, хмыкнул и вытряхнул на стол серебряную оправу с двумя зелёными кубиками.

— Что вы хотите узнать, Михаил?

— Всё что возможно, Валентин Георгиевич. Мне нужно найти, откуда она взялась и кто её сделал. Так что любые сведения могут пригодиться.

Он достал из кармана часовую лупу и снова вставил её в правую глазницу. Склонился и, морщась, принялся разглядывать объект. Затем вытащил пинцет и тонкое шильце и осторожно перевернул фальшивку с боку на бок. Он старался не прикасаться к ней руками, а инструментами орудовал очень нежно, будто работал с чем-то хрустальным.

— В принципе, мне всё ясно. — Пруст отложил пинцет с шильцем и извлёк из глазницы лупу. — Довольно посредственная подделка, к тому же грубо сработанная. За основу взяли обычный мрамор, раскрасив под малахит. И приклеили к нему «щёчки» из малахириума. При этом рисунок совместили неумело, а вот здесь, видите, остались следы клея. Могу смело сказать: делал любитель, но явно имеющий навык артефактора. Вероятнее всего, какой-нибудь студент-недоучка. Думаю, не закончивший третий курс.

— Почему именно третий?

— Изменение малахириума дают только на четвёртом и первым делом объясняют, чем опасны такие действия. Так что он или недоучился, или рисковый дурак. Оторванные руки при попытке выпилить такие «щёчки» — самое безобидное, что могло случиться. Опытный артефактор просто не взялся бы за такую работу. Но автор этой фальшивки оказался дьявольски удачлив, раз смог закончить работу. Скорее всего, он пилил вполовину разряженный махалихириум, ну и повезло ему невероятно.

— Понятно.

— Качественные фальшивки, Михаил, — Пруст сел на любимый конёк и принялся читать мне короткую лекцию, — изготавливаются по-другому. Кубик малахириума растворяется в «королевской водке», дабы получить особую суспензию. Затем ей пропитывается обычный камень, чаще всего мрамор, с добавлением на последнем этапе особых красителей. Сложный процесс, доступный не каждому умельцу, и крайне долгий. Фальшивомалахитчики таким образом из одного настоящего кубика получают до десятка поддельных. Но используются они чаще не для обмана, а для незаконного колдовства. Фальшивый кубик содержит достаточно энергии для некоторого колдовства, а после разрядки рассыпается в пыль, не оставляя следов, — то, что нужно для аферистов и наёмных убийц. А ваша подделка, — старичок брезгливо указал на неё пальцем, — годится только для обмана каких-нибудь простаков или закрытия недостачи.

— Благодарю, Валентин Георгиевич. А не подскажете, как проще распознать подобную подделку?

— Приносите мне, всегда готов вам помочь.

— Боюсь, — я вздохнул, — это будет затруднительно. Мне не позволят вынести с завода весь малахириум.

— Кхм… Дайте сообразить. — Старичок откинулся на стуле и уставился в потолок, перебирая пальцами. — Нет, это не подойдёт. Так слишком сложно. Может?.. Нет, будет перебор. О! Даже думать нечего. Вам, Михаил, нужен регент.

— Кто, простите?

— Не кто, а что. Артефакт класса «регент» для наблюдения магического поля. Раньше его использовали артефакторы, но лет десять назад перешли на «фаготы». Но, кажется, у меня где-то завалялся один. Погодите-ка минутку.

Пруст бодро соскочил со стула и потопал к дальней стене. Приставил к шкафу короткую лесенку, залез на неё и распахнул верхние дверцы. Что-то бормоча, долго шуршал бумагой, гремел чем-то стеклянным и чихал от пыли.

— Нашёл! А то уж думал, совсем память дырявая стала.

Захлопнув дверцы, он спустился с лесенки и вернулся за стол.

— Держите, Михаил. Считайте подарком от меня.

Он выложил передо мной пенсне, в котором одного стекла вовсе не было, а другое треснуло.

— А оно точно рабочее, Валентин Георгиевич? — я недоверчиво покрутил в руках пенсне, которое давно пора было выбросить на помойку.

— Даже не сомневайтесь, — усмехнулся Пруст. — Ему так и положено выглядеть. Стекло специально раскалывали, чтобы обеспечить сдвиг спектра в зелёную область. Да вы примерьте и сразу всё поймёте.