Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 80)
Из Ростова она приехала в Москву, привезла кучу песен, я выбрал одну – «Кислотный DJ». У нее была ужаснейшая аранжировка – а мы решили сделать модняк-модняк. Вышла веселая крутая песня. Гимн поколения! Не просто так она стала мегахитом. Она отражает реальность того поколения – кислотная музыка, первые модные диджеи в России, пластинки, веселые вечеринки, дискотека в «Титанике». Никакой электронной, танцевальной музыки у нас тогда особо не было – поэтому наш «Диджей» стал не просто трендом: его растащили на цитаты, на крылатые выражения. Мы попали в нужный момент: молодежь тогда не успела пресытиться клубной жизнью и хорошо воспринимала все, что с нею ассоциировалось. В итоге песня «Кислотный DJ» лидировала в хит-парадах, прокатилась по всему миру. В Японии в честь этого трека даже назвали радиостанцию.
Последняя вспышка российского либерального культурного проекта 1990-х, предполагавшего дерзкое исследование общественных табу, оказалась такой яркой, что ее заметил весь мир. Дуэт «Тату» состоял из двух девушек-подростков, до того певших в детской группе «Непоседы», – а песни им сочиняли молодые московские тусовщики-интеллектуалы: журналистка Елена Кипер, студент ВГИКа Валерий Полиенко, 18-летний композитор Сергей Галоян. Руководил всеми ими продюсер Иван Шаповалов, который тоже взялся примерно ниоткуда; единственный опытный человек – рекламщик и будущий создатель «Зверей» Александр Войтинский – покинул проект еще до того, как его заметили массы. «Тату» били по всем мишеням одновременно: тут и несовершеннолетние, и однополая любовь, понятая как скандал, и даже политика – еще до создания «Тату» будущая вокалистка группы Лена Катина записала с будущими продюсерами группы песню «Югославия», трагическую реакцию на бомбардировки Белграда силами НАТО весной 1999-го.
Дальше были «Я сошла с ума» и «Нас не догонят», потом – англоязычные версии песен, первые места хит-парадов по всему миру и футболка с надписью «Хуй войне!» в эфире американского федерального канала NBC. «Тату» были, кажется, последним случаем, когда Россия манифестировала себя миру как территорию свободы, которая больше мало где возможна. Есть даже версия, что и внутренний консервативный поворот был отчасти обусловлен тем, насколько мощный эффект группа произвела на сторонников традиционных ценностей.[102] Слишком долго все это, конечно, продолжаться не могло – в какой-то момент Шаповалов ушел в пике прямо на глазах зрителей канала СТС («Тату» пытались записать альбом в режиме реалити-шоу), и все последующие попытки вывести группу на прежние обороты успеха не имели. Песни, однако, остались – и тоже получили интересную судьбу. Истерический брейкбит «Нас не догонят» примеряли на себя и Пугачева с Ротару, и Киркоров с Басковым, но пожалуй, апофеозом ее приключений стала церемония открытия Олимпийских игр в Сочи, где под фонограмму «Тату» выходила на стадион сборная России: круг замкнулся, и эскапистский крик отчаяния превратился в гимн государственным победам.
Александр Войтинский
продюсер, сооснователь группы
Где-то в 1990-е Ваня Шаповалов приехал из Саратова в Москву искать людей, которые снимали рекламные ролики банка «Империал».[103] Он прочитал в какой-то книжке, что надо общаться с успешными людьми – и тогда сам станешь успешным. Так мы с ним познакомились: он много рассказывал про психологию, про НЛП [нейролингвистическое программирование], предлагал творческую помощь во всем, называл себя «пипл-хелпером». Вскоре Ваня перебрался в Москву насовсем и устроился в крупное рекламное агентство. Мы стали часто общаться. Обсуждали массовую коммуникацию, теорию и практику рекламы, нащупывали всякие закономерности, принципы. Философствовали – то есть ходили по ресторанам. Планов никаких не было – но внимание было приковано к музыке, к музыкальным проектам. Мы разбирали их по косточкам, открывали для себя удивительные законы; восхищались тем, что звезды являются продуктом целенаправленной, разумной, точной, взвешенной и при этом творческой работы. Как и реклама, которой мы оба занимались.
Однажды Ваня предложил сделать музыкальный проект. Я разговаривал с ним недавно – он уверен, что это я предложил; но это не так важно, потому что впоследствии я попросил Ваню никогда не упоминать меня в связи с «Тату», и Ваня мою просьбу честно выполнил: он нигде про меня не распространялся. Итак, мы решили это сделать. Как? Что? С кем? Мы не только не знали ни одного ответа – но и не знали правильных вопросов. Само по себе это уже вдохновляло.
Исходно задача стояла так: сделать массовый продукт – музыкальный проект с артистом, который поет. Что поет и с каким артистом – тоже предстояло придумать. Началась системная, рациональная работа: определение целевых аудиторий, маркетинг, выведение нового продукта на рынок – но без сегодняшнего арсенала, на коленках. Дальше было еще много поворотов, после одного из которых я вырулил из проекта. Мне показалось, что строить проект на скандале неспортивно. Сегодня я бы такой проект поддержал из принципа, потому что теперь у нас лесбиянки запрещены. Но сначала появилась другая идея: вообще не про контент, а про участника. Кто? И однажды Ваня появился в студии с криком «Эврика!». Он посмотрел запросы порносайтов, и больше всего было у лолит – то есть нам нужна девушка 13–14 лет. Хоть какая-то ясность.
Познакомились с Борисом Пехтелевым, он блестяще провел кастинг. (Боря – альтист с тяжелой судьбой, который ненадолго пришел в шоу-бизнес, чтобы найти двух солисток для «Тату», автора текстов Валеру Полиенко – и снова исчезнуть с радаров.) Номером один в нашем шорт-листе стала некая Лена Катина. Мы ее отобрали, и на этом проект остановился. Грянул кризис 1998 года; мы потеряли работу, было не до того. Дальше – больше: в Югославии началась война. Я в ту пору был патриотом – и когда слышал байки про югославов, которые писали на майках «Русские, не бойтесь, мы с вами», я чуть ли не рвался на фронт (в военкомат, правда, не ходил). Как-то даже подрался в баре с американцем. В общем, решил выплеснуть свои чувства в песне про Югославию. Причиной моего стыда был отказ России вступать в войну: я вспомнил, как в советские времена все клялись и божились в вечной дружбе, а у Эдиты Пьехи была песня про Дунай, который объединяет друзей. И что, предали друзей? Эх ты, трусливая Россия. Там у нас в песне как раз про Дунай, про предательство.
Я позвал Ваню помочь, он взялся с энергией – просто молодец, благодарен ему. Мы действовали так же четко: разбирали аудиторию, послание; приглашали поэтов, долго работали с ними, сами кое-что дописали. Музыку написал я, разумеется. Я блестящий мелодист, тут вопросов не было. Кто споет? Я с самого начала представлял, что будет солист мальчик и детский хор, раз уж это обратка советской песне. Классика жанра. Но кастинг мальчиков закончился ничем – и тут я вспомнил, что был у нас проект с лолитами. Нет мальчиков – значит, будет девочка. Позвонил Лене Катиной: она с первого дубля спела так, что мы с Ваней расплакались. И вот эта единственная фонограмма – техническая, эскизная – впоследствии ушла в народ.
Прошло 20 лет, и кто-то из друзей сказал мне, что в Сербии все знают и поют «Югославию». Я не поверил. Но потом спросил таксиста, который оказался разговорчивым сербом, включил ему. Он обрадовался и чуть не заплакал – говорит, да, это народная югославская песня, ее все знают. А тогда я отдал файл Ване, и он поехал по радиостанциям и друзьям-патриотам – откуда-то у него были уже связи. Я запомнил только [Ивана] Охлобыстина, очень он на него надеялся. Не взялся помочь никто. Зато один из знакомых предложил Ване [Шаповалову] бюджет, чтобы сделать проект с этой девочкой, которая спела.
Мы возобновили работу. Боря [Пехтелев] привел Валеру Полиенко, гениального поэта из Таганрога; я с ним сильно подружился. Потом вдруг Ваня забеспокоился, что артисты, ставшие звездами, норовят уйти от продюсеров, и поэтому продюсеры делают группы артистов – один уйдет, бренд останется у продюсера. И предложил взять для балласта еще одну девушку из того шорт-листа. Следующей была Юля Волкова. Они с Леной встретились у меня в студии и оказались знакомы – вместе пели в «Непоседах». Я успел написать три песни, когда знакомая Вани, Лена Кипер, придумала припев: «Я сошла с ума, / Мне нужна она». И Ваня предложил, чтобы Лена и Юля спели от себя, изобразив лесбиянок.
Образ целующихся девочек в школьных юбочках был придуман авторами скандинавского фильма 1998 года «Fucking Åmål», который у нас был переведен как «Покажи мне любовь». Ваня – большой молодец: он соединил много линий напряжения в своем проекте, это блестящая работа. Автора должно быть очень мало, только тогда проект приближается к великому. В «Тату» автора не было, его придумала жизнь – и Ваня был дирижером этого чуда. Дальше у меня информация только общедоступная.
Я бы настоятельно рекомендовал начинающим музыкантам никогда не обращаться к профессиональным авторам. Аудитория покупает не музыку, не стихи – она покупает героев. Я люблю приводить в пример известные кадры девушек, которые в истерике бросаются на решетку на концертах The Beatles. Если взять одну из них за плечи, потрясти, попросить успокоиться и утереть сопли – а потом спросить, что ей нравится в этой песне, почему она прыгает на решетку, скорее всего, она ответит: «Мне понравилась вот такая-то строчка или вот такой-то мелодический ход». Да?.. Или все-таки вряд ли? Музыки никакой не существует, сама по себе она никому не нужна.