Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 41)
Клип же был запрещен к показу на ОРТ – говорят, из-за гипер-сексуальности?
Во-первых, так всегда говорили о любых моих клипах. Хотя если сейчас посмотреть, непонятно, где там это все. Сейчас клипы стали настолько пошлые – все открытые, раздетые… Вообще нет в платьях девушек, только в трусах. А у меня все там прилично, достойно. Просто на тот момент это выглядело откровенно. Для народа. Они хотели это видеть, но не видели. Мечта всех девушек – надеть короткую юбку, но это не разрешалось. Поэтому я думаю, что когда кто-то делает это первым, он остается в памяти у людей. А запретили его по другой причине. Сначала сказали, что в клипе снят мотоцикл Harley-Davidson – значит, реклама. А потом сказали, что «Чупа-чупс» – это пошло.
Эта большущая конфета, которую облизывали вы и какие-то модели?
Я не облизывала. Вот видите, вам уже показалось, что облизывала. И всем кажется, что я раздетая, а я одетая.
Да еще режиссер Сергей Кальварский все время норовит показать, как вы наклоняетесь вперед…
Почему норовит? Он просто снимал и монтировал. Скорее, это я все норовила наклониться, а он это снял. Может быть, потому что он мужчина и посчитал, что это красиво или нужно для клипа.
А еще там есть какой-то странный восточный мотив между куплетами.
Есть, да. Это идея Молчанова. Когда он выяснил, что меня очень хорошо принимают на Кавказе, он решил это вставить. Еще голубые меня сразу все полюбили. Потом я на эту песню сделала ремикс и там уже пела не «эти глазки», а «эти голубые».
Там есть такой момент: «Да, так сильно ошибалась я, / Да, так сильно обижалась я». Это как-то имеет отношение к вашей личной жизни?
«Да, так больно обжигалась я, / Только больше не попалась я / На уловки твои». Я тоже участвовала в создании текста, поэтому это имеет непосредственное ко мне отношение. А вообще, смешная история – как-то мы сидели в компании, я сказала: «Сейчас я вам расскажу стихотворение». И стала читать текст этой песни. И все обалдели: думали, что это какой-то поэт. А когда я дошла до припева «Эти глазки, эти голубые глазки», все стали улыбаться. На самом деле текст никто не слушает, а ведь это практически настоящая поэзия. (Читает с выражением.) «Трудно быть одинокой, но легко быть свободной, / Быть ничьей, быть далекой, как звезда. Да. / Трудно быть одинокой, умной и сумасбродной, / Нежной быть и жестокой иногда. Да. / Да, так сильно ошибалась я, / Да, так больно обжигалась я, / Только больше не попалась / На уловки твои. / Эти глазки, эти голубые глазки». Вот и все. Так что это серьезное стихотворение – вот в чем прикол моих песен.
Олег Молчанов
композитор
Я написал рыбу – это набор слов под мелодию, чтобы поэту, у которого музыкального образования нет, было понятно. Чтобы он понимал размеры, акценты, ударения – «пара-пам-пам-пам». Сделал мелодию, на шару спел «Эти глазки, эти голубые глазки, эти ласки…» и дал Аркадию Славоросову – это великий поэт, с которым я постоянно работал. Он мне приносит текст – куплеты сделал, а припев этот же, говорит: «А мне понравилось». И так мы и оставили, песня действительно стала хитом. Клип такой сексуальный получился: «Чупа-чупс», фотомодели, Ира лежит в ванной с молоком.
До Салтыковой я работал с Ветлицкой; Наталья меня вдохновляла. Я понял, что она любит босанову: она жила с Павлом Смеяном, и он ее познакомил с джазовой музыкой. Она любила Антонио Карлоса Жобима, моего любимого композитора бразильского. Так мы с ней записали «Танцуй на пляже», потом – «Плейбой». И после этого пришла Салтыкова – услышала мои песни и поняла, что это хиты, а она тоже хотела в шоу-бизнес.
Ветлицкая и Салтыкова отличались, как лед и пламень. У Наташи такая холодная красота, такая аристократическая – а Ирина более душевная, теплая. Зажигалка, простая девчонка, которая исподволь сама себя сделала. Хотя по вкусу Ира не уступала никаким аристократам, она себе выбирала костюмы сама. Я ее увидел в первый раз у себя дома – а там у меня в бильярдной висит плакат Памелы Андерсон, тогда были как раз «Спасатели Малибу».[42] Я и говорю: «Ира, надо эту тему нам пробивать: секси-красотка, но такая чуть-чуть скромная, наивная». Я понял, что ей нужны хиты: танцевалки – но такие модные, не сильно вокальные, потому что она не певица.
Первой мы записали песню «Серые глаза». Я все продумал заранее – чувствовал, что будет бомба. Я взял стилистику аранжировки у Ардис – была такая певица с песней «Ain’t Nobody’s Business», она зубами шепелявила. Я сам люблю регги, Боба Марли… И для Ирины взял эту стилистику. И «Серые глаза» так стрельнули! Ира сняла клип, прошло два дня, ей звонит Филипп Киркоров, говорит: «Ира, это бомба». Мне позвонили тоже известные люди и удивились, потому что меня многие отговаривали с Ирой работать. Ее бывший муж говорил, мол, она петь не умеет, ничего не получится, ты известный музыкант, зачем ты с ней связался… А я сам не знал, что так стрельнет. Все же хотят хит сделать, все вроде знают штампы: диско, бочка ровная, текст хитовый, шлягер-фразы – но не у всех получается. Я понимал, что песня шлягерная, но не знал, получится ли у Иры образ и клип. И через несколько дней она стала звездой. По продажам альбом «Серые глаза» был на втором месте после Пугачевой – ну, считай, на первом, потому что Пугачева отдельно, вне контекста всегда. Мне до сих пор авторских приходит от «Серых глаз» много – на нее ремиксы делают.
У бывшего библиотекаря Татьяны Булановой, вообще-то, с самого начала карьеры были быстрые песни. Однако с дистанции в 30 лет ее ранний репертуар во главе с «Не плачь», гениально использованной в фильме Кантемира Балагова «Теснота» о бесприютной юности в Нальчике конца 1990-х, однозначно вспоминается как большое пронзительное рыдание, оплакивающее осиротевшую и обнищавшую страну. Этот стон у нас и правда звался песней – и закономерно звучал на вещевых рынках и в плацкартных вагонах. Смена амплуа в 1996-м формально была обусловлена неудачным опытом сотрудничества Булановой с Ильей Резником, но и этот сюжет неизбежно хочется запараллелить с эпохой докризисного экономического роста и каких-никаких надежд, которые начали оправдываться. Теперь впору было и потанцевать – что и делала Буланова в песне «Ясный мой свет». Музыку для альбома «Мое русское сердце», на котором певица не последний раз изобретала себя заново (дальше был еще гитарный альбом «Стая», выпущенный под именем ТаБу), написал Олег Молчанов – тот же человек, что делал главные хиты Ирины Салтыковой.
Татьяна Буланова
певица
Вы как-то сказали, что стараетесь не петь «Ясный мой свет» на концертах. Почему?
То же самое еще про «Не плачь» можно сказать. Она же была записана, как сейчас помню, 2 декабря 1990 года, а сейчас вот уже будет декабрь 2020 года. То есть песне 30 лет – ну сколько можно ее петь? «Ясный мой свет» – такая же история. Но на самом деле, если я что-то говорю, делите это на 87. Я прекрасно понимаю: в основном на концерты люди приходят послушать то, благодаря чему меня узнали. Поэтому в знак уважения к публике я все равно буду петь эти песни.
«Ясный мой свет» появилась после выхода альбома «Обратный билет», который вы называли неудачным.
Сейчас я понимаю, что не таким уж неудачным он был. Многие песни с удовольствием слушали – пусть, может быть, не было такого громкого коммерческого успеха. А тогда я просто услышала творчество Олега Молчанова, мне очень понравилось – и мы с продюсером решили, что надо с ним поработать. Когда меняется автор, меняются аранжировки, звук и вообще восприятие. Мне надо было только спеть и не испортить песни. Думаю, у меня это получилось достаточно удачно.
Ну вы же еще свой сценический образ довольно сильно изменили.
Я никогда не примеряю какой-то образ. Я просто пою – и все.
Все-таки до этого у вас было амплуа такой грустной, плачущей женщины.
Это мнение, которое сложилось благодаря СМИ. Я абсолютно другой человек: не нытик, не плачу. Сентиментальность у меня, конечно, присутствует – но что касается музыки, мне такое вообще не особо нравилось. На альбоме «Мое русское сердце» никаких образов не было. Мне хотелось, чтобы была какая-то бодрая, яркая, танцевальная музыка.
Альбом выпускался на студии «Союз». Мы приехали в Москву на фотосессию – ее устраивал фотограф Влад Локтев. Он нашел какое-то сено и разбросал его тонким слоем по полу – то ли его вдохновил мой сарафан, то ли еще что-то, – и я легла будто бы на сеновал. Тогда было какое-то правило: заглавный клип должен сочетаться с обложкой альбома, чтобы у публики была ассоциация. Так что для клипа продюсеры захотели повторить историю с сеном – и Володя Шевельков это снял в ангаре «Леннаучфильма». С ним очень легко работать, потому что он сам актер и творческий человек.
Почему вам так хотелось посотрудничать с Молчановым? Чем он вас привлекал?
Энергетикой. Надо было видеть, когда приезжал Олег с гитарой и показывал свои песни – еще без текста: просто напевал что-то вроде «бап-бап-па-лоп-па-поп». И спрашивал: «Понятно, непонятно?» Я такая: «Да-да, все круто». Мы понимали друг друга, абсолютно на одной волне находились. Плюс он очень музыкальный человек. Знает ноты, лады, законы гармонии. Я же самоучка абсолютная, могу только на слух воспринимать что-то. Классическое образование, кто бы что ни говорил, очень важно.