Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 32)
Возник порыв.
Да-да-да. Потом мы встретили как-то на одном из концертов с «Диалогом» в Питере группу «А’Студио». Подошли ребята – Батырхан Шукенов, Володя Миклошич, Байгали Серкебаев, – подошли и говорят: «Это вы сейчас пели?» Я говорю: «Да». «Слушай, чувак, это круто вообще!» А для нас они были инопланетянами, мы их только по телевизору видели, пока сидели у себя там в провинции…
При этом вокруг было много сомневающихся людей. Музыкальные редакторы говорили: «Ну если вы хотели что-то фирменное, то мы можем и так послушать Queen и что-то еще, а здесь нужна музыка, адаптированная к постсоветскому пространству». Тогда еще границ четких не было – несмотря на развал Союза, мы все равно считали это единым пространством, все резко сломалось относительно недавно. Вы знаете, в Киеве были очень востребованы российские артисты; возможно, они и сейчас были бы очень востребованы, но… Границы, политика – все это такая мерзость, скажем честно. Все это мешает жить, а музыка – помогает, на мой взгляд. Я понял, что заниматься музыкой в миллион раз благороднее, чем заниматься политикой. Шоу-бизнес по простым принципам строится, и движут людьми все равно гораздо более человеческие чувства. Любой человек, который занимается музыкой, – даже если он этим занимается, чтобы заработать деньги, – все равно творит. А это, мне кажется, хорошая энергия.
В общем, когда к нам подошли ребята из «А’Студио», это нас безумно вдохновило. Когда такие люди просто говорили несколько добрых слов, мы готовы были уже с разгону проламывать стены головой – и у нас все получалось, была какая-то мощная энергия. Зрителей-то мы тогда еще не видели: не понимали еще, нравится это им, не нравится. Наверное, благодаря вот такой поддержке мы начали уже много писать и много записывать. «Сэру» записывали ночью на студии Аллы Пугачевой – днем там записывались, конечно, именитые артисты, а мы были немного сбоку. Это сейчас я знаю, что связки лучше всего раскрываются где-то после двух дня, а тогда эти тонкости были не важны.
Шукенов же потом сыграл на саксофоне в «Сэре».
Да, и еще в песне «Женщина в белом» – безумно красивая партия. Причем он разыгрывался только, а Костя говорит: «Все, Батыр, все готово». Батыр отвечает: «Костя, я только начал, я только вошел во вкус, я еще звук нормальный не нашел». Костя: «Да ты что, это гениально, ничего больше не надо, это уже прекрасно».
И через год вы собрали «Олимпийский».
Да. Притом что песни были записаны за достаточно короткий промежуток времени, буквально за год-полтора.
Вы не выпускали альбомов с 2008 года, хотя кажется, что сейчас для этого самое время – со стримингов можно зарабатывать, да и вообще.
У меня все время спрашивают: «Альбом, альбом». Вы знаете, у нас накопилось материала, чтобы собрать все в некий альбом, но мы как-то, видимо, мало этому уделяем времени. Концертную программу мы стараемся постоянно дополнять – но есть такие мощные песни, которые убрать ну никак нельзя. Я со слезами просто убираю какие-то старые песни – а потом мы их возвращаем, потому что уж очень хочется вернуть, да и люди просят.
При этом творческий и эмоциональный заряд у нас до сих пор не иссякает, и он не стал меньше. Мы все равно делаем то, что нам нравится. Если с кем и боремся, то с самими собой. Костя не может сделать хуже, чем то, что было раньше, от него ожидается определенный уровень. Новая песня должна вытеснить из репертуара хит. Возможно, не все песни за последние годы были такими уж убийственными, но очень крепкие и интересные точно были. И я скажу вам, что сейчас Костя написал одну песню, которую мы еще даже не записали, – она лирическая и меня просто безумно тронула, вот как в те самые времена. Так что до сих пор эта творческая магия происходит.
Середина 1990-х – время, когда в поп-хиты возвращается невинность и покладистость: вероятно, это можно трактовать как реакцию на тотальное нарушение табу в первые постсоветские годы. Бывшая администраторка киевской гостиницы Татьяна Овсиенко тоже прошла через горнила «Миража» – и начинала карьеру с того, что пела под чужую фонограмму. В 1990-е будущая обладательница медали НАТО за миротворческую деятельность в Косово и член комиссии МВД по защите прав полицейских удачно создавала уютно-патриархальный образ мирной тихони, хранительницы очага, добродушной домохозяйки: девочка из «Школьной поры» потом вырастет в героиню «Женского счастья», которая полностью определяет себя через «настоящего» работящего мужчину (например, из песни «Дальнобойщик»).
Татьяна Овсиенко
певица
Хоть я и попала из гостиницы, можно сказать, в шоу-бизнес, опыт у меня все-таки был. С самого детства: музыкальная школа, образование, хор, телевидение – все это было в Киеве. Так что это не что-то совсем новое было, с бухты-барахты. Я, конечно, и не мечтала о сцене, но когда все это случилось, мне она была знакома. Тогда это тяжело было назвать шоу-бизнесом – это было то, что называется искусством и творчеством. И когда мне предложили поменять жизнь, пойти в артистки, грех было отказываться. Я человек нетрусливый, все шансы надо использовать.
Мы с композитором и автором текста довольно долго, почти год, работали над альбомом – и естественно, общались, и я рассказывала какие-то жизненные истории. Я вообще считаю, что песни хорошие получаются, если композитор и артист ладят. Ну и вот мы вспоминали школьные годы, кто где жил и как; я рассказывала о Киеве, о том, как мы гуляли, встречались во дворе, дружили – и как мама звала меня домой. Так и появилась песня.
У нас тогда с [композитором Игорем] Зубковым и [поэтом Константином] Арсеневым так сложилось, что песни шли одна за одной. «Дальнобойщик», «Женское счастье», «Школьная пора», «За розовым морем»… Мы много разговаривали, проводили вечера вместе, какую-то проживали маленькую жизнь, и все эти песни как-то получались. Мы не думали, будут они хитами или нет, мы просто понимали, что они хорошо сделаны.
Мне хорошо, когда все поется по-честному. Когда ты слышишь в мелодии или тексте капельку чего-то своего, личного, ты понимаешь, что ты можешь это пропустить через свою душу, свое сердце и честно это дать зрителям. Одна из главных задач для меня – показать, что даже грусть бывает позитивной. Песня должна быть сделана честно и на позитиве, я уверена в этом на 200 %.
Константин Арсенев
автор текста
Когда я отслужил в армии, непонятно было, чем вообще заниматься, где работать. Как-то раз я пел свои песни в компании – и мне вдруг предложили выступать. В то время были такие «солянки», сборные концерты, куда приезжали рабочие с заводов и просто зрители; я в таких участвовал. Я просто под гитару пел свои песни, и меня начали спрашивать, кто пишет мне слова – и в конце концов стали как автора текстов дергать по разным композиторам. Леонид Агутин взял мою песню [ «Девочка»]. Потом мы познакомились с композитором Игорем Зубковым, стали вместе работать, и это был мой звездный час. Володя Пресняков спрашивал песни для Кристины Орбакайте – а в конце концов нас попросили написать песни для Татьяны Овсиенко.
Я до этого никогда не писал в эстрадном жанре. С Зубковым, когда мы начинали сочинять, мы долбили фанк, джаз. Даже первая песня для Орбакайте была написана в жанре ирландской песни. «Танго втроем» – это, понятно, танго. И тут вдруг нужно написать в жанре советской эстрады. Я говорю Игорю: «Запиши мне музыку, я напишу слова. Я же пишу слова на музыку». Он говорит: «Нет. Вообще-то, в советской эстраде обычно пишут сперва стихи, а потом композитор пишет».
В конце концов, мы стали обсуждать Таню, и Игорь сказал, что у нее волнующийся голос, волнующиеся глаза. И что наш проект будет о чем-то очень важном, что должно быть написано простыми словами. И еще он мне наиграл вот это вступление – «Трам-пам-пам, трам-пам-пам». Я сразу сказал, что это песня про женское счастье. После этого он написал музыку, а я написал слова. Получилась, соответственно, песня «Женское счастье». Нас вызвал Владимир Дубовицкий, сказал, чтобы мы писали альбом, – и у нас вообще полетело. Все песни были написаны за две недели.
Что касается «Школьной поры»… Мы тогда писали в самых разных жанрах, пробуя. Была одна песня, например, – просто «All You Need Is Love» по сути. И вот однажды Зубков сказал: «Давай запишем песню в стиле Юрия Антонова». Показал мелодию и сказал, что песня могла бы называться «Школьная пора» – это вообще была его идея. Дальше было дело техники.
Мне много что нравится в этом тексте. Вот этот образ, например: «Через года слышу мамин я голос, / Значит, мне домой возвращаться пора». Зубков говорил, что надо написать про первую любовь, поэтому там про первого мальчика и так далее – но сейчас я уже думаю о школе иначе, без любви.
Игорь Зубков рассказывал, что на передаче «Рок-урок» был в гостях Юрий Антонов, и какая-то девочка встала и спросила: «Почему все ваши песни похожи на “Школьную пору”?». А он сказал: «Единственное, что могу сказать, – я написал все песни на 20 лет раньше». Выходит, у нас получилось.
Когда мне люди говорят: «Ты пишешь хиты», – я отвечаю, что стараюсь писать хорошие песни – просто они становятся хитами чаще, чем плохие. Мне нравится писать добрые песни, понимаете? Мне по душе писать душевные песни.