Александр Горбачев – Не надо стесняться. История постсоветской поп-музыки в 169 песнях. 1991–2021 (страница 159)
Александр Степанов (ST)
автор текста
Все получилось очень красиво. Мы ужинали у Оли 2 января, отмечали новый [2017-й] год: я, моя жена Ассоль и Оля. На тот момент у нее уже была выпущена песня «Под звуки поцелуев». Оля нам рассказывала, что она хочет петь, делать ставку на музыкальную карьеру, и я ей в тот вечер предложил: «Давай я тебе напишу хит», – мне хотелось это сделать. Оля тогда развелась с мужем, и у нее все песни получались в духе «Я снова просыпаюсь одна» – и все дела. И Ассоль сказала, что в нашей с Олей песне ей нужно перестать рыдать, что Оле пора быть сильной и независимой. Поэтому в «Мало половин» лирическая героиня Оли «открывает мир других мужчин». Все: отплакала, отревела, пора жить дальше – с новыми силами.
[Писать песню] было здорово – я чуть-чуть побыл Олей Бузовой. А для того чтобы писать от имени женщин, надо просто понимать женщин. Олины песни абсолютно отображают то, что происходит у нее в жизни. Слушатель понимает это: понимает, о чем она поет, и слышит, что сочетание ее музыкального образа и содержания песни никак не противоречат друг другу. Ты веришь и сопереживаешь. Я хочу верить, что слушательницы в этих песнях слышат, что они не одни такие – посвятившие себя в определенный момент мужчине, а потом оказавшиеся, скажем так, в сложной семейной ситуации; что есть какие-то сложности, что из любой сложности есть выход. Мне кажется, что история и песня Оли для них в этот момент являются своеобразной поддержкой.
Я считаю, это один из главных показателей хита – когда на него делают пародии, мемы. Просто песня становится народной, и люди начинают, как это сейчас модно говорить, хайповать: кто-то паразитирует – а кто-то дает свою версию. Даже негативная реакция – это, конечно, плюс. Ну и вообще – прошло уже несколько лет, а мы до сих пор обсуждаем «Мало половин»: это очень большой хит, и я рад, что я его написал.
Сонграйтерский рынок в России устроен по-разному. Есть большая коллегия авторов, которые просто высылают десять демок на плюс-минус один мотив – и артист выбирает, нравится ему или нет. В результате мы иногда видим, что у трех певиц выходят три фактически одинаковые песни, потому что они покупают их у одного автора. Мне же интереснее работать больше как психологу – то есть чтобы песня отображала проект и артиста. Для меня как для музыканта написание песен для других артистов – это творческая задача, позволяющая раскрыться по-новому. Я не могу написать песню для ST и отдать ее Оле Бузовой – или, например, написать песню для Оли Бузовой и отдать ее ST. Конечно, я на этом еще и зарабатываю – но я это делаю в том числе и для души. «Мало половин» я Оле подарил.
Роман Мясников (Роман Bestseller)
композитор, саунд-продюсер
Мне всегда нравилась русская поп-музыка конца 1990-х – начала 2000-х. То, что делал в лучшие свои годы Павел Есенин для Шуры, для [Александра] Маршала, для Hi-Fi, – я ему очень респектую, и наверняка он в чем-то на меня повлиял. И вот я написал музыку с такими как раз есенинскими клавишными переборчиками. Я тогда развелся с женой, у меня было очень много впечатлений – и я их в музыку выплескивал.
Ко мне пришел Саня ST, говорит: «У меня тут есть песня, я хочу своей подруге написать. У нее такая тяжелая житуха». И он мне напевает припев. Я говорю: «Слушай, классный припев – только давай гармонию чуть-чуть изменим. Сейчас я найду набросок, и ты офигеешь». Нахожу – он офигевает. Говорит: «Только надо поменять аккорды». Я говорю: «Не, братан. В этом наброске ты ни одного аккорда менять не будешь. Давай мы лучше поменяем твою мелодию чуть-чуть под него». И получилась песня.
Я несколько пропустил момент взлета Ольги. Когда пришел на «Дом-2» выступать, то даже не знал, как она выглядит. А она говорит: «Мы с Сашей ST скоро к тебе на студию придем». И тут я понимаю, что, скорее всего, именно она – его подруга. А потом я уже узнал, как много людей Бузову слушают и ценят. Я вообще, честно говоря, не особо слежу за происходящим вокруг – так можно потерять себя; иногда стоит самоизолироваться.
После работы с Ваней Дорном я получил вес как творческая личность, как экспериментатор. Это очень крутой имидж, честно! С другой стороны, люди же мыслят шаблонно: «О, этот чувак делал Ивана Дорна. Значит, к нему надо прийти, чтобы он сделал еще одни “Бигуди”». Они же не понимали, что я могу делать абсолютно все: и рок, и джаз, и фанк, и хаус, и хип-хоп, и саундтреки киношные. После «Мало половин» мне намного проще – стали приходить новые артисты с понятными и конкретными запросами (и получают они в итоге то, что хотят). После коллабораций с Джа Халибом стали приходить хип-хоперы, после «Дневника хача»[167] – третий тип исполнителей, и со всеми мы пишем музон! Они счастливы, я – тоже, ведь круто быть разным.
К 2017 году Василий Вакуленко уже давно стал самостоятельной институцией. Музыкант с несколькими равновеликими амплуа, успевающий одинаково эффективно сочинять и массовый романтический рэп, и гангстерские хип-хоп-комиксы; глава одного из главных лейблов страны, давший путевку в жизнь Скриптониту, Матрангу и Ти-Фесту; телевизионный персонаж и твиттер-пересмешник; человек, который одинаково органично себя чувствует в рэперской разборке и на «Песне года» – и может почти одновременно поддерживать акции протеста и выступать на корпоративах у силовиков. Именно Вакуленко – как Баста – первым из российских рэперов собрал «Олимпийский», еще когда жанр далеко не все принимали всерьез, – и показал, что хип-хоп может стать успешной альтернативой шансону, сентиментальной музыкой для спокойных взрослых людей.
«Сансара» – не прорыв, а скорее самая наглядная демонстрация творческой универсальности Басты и ее положительных последствий. Благодаря объединяющей фигуре Вакуленко его пронзительную гитарную балладу о вечном обновлении человечества, в которой главное – не речитатив, но хоровой рефрен – вместе спели рокеры и рэперы, а также – что еще важнее – украинец Андрей Запорожец и российский патриот-консерватор Александр Ф. Скляр. Мы с тобой – одной крови: простая мысль, но и о ней приходится напоминать в суровые годы после событий 2014-го. И именно музыка делает это настойчивее всего.
Василий Вакуленко (Баста)
певец, автор песни
Вашим первым большим хитом на традиционном ТВ и радио стала песня «Осень». Это 2006 год.
Я сразу расскажу как есть: за то, что песня «Осень» попала на музыкальный телеканал, мы заплатили около 10 000 долларов. Тогда это были сумасшедшие для меня деньги. Мы их отдали и слепили на быструю клип.
Целенаправленное финансовое вложение в промо.
Да. Мы приносили музыку и все фыркали: «Что это такое?» Это сейчас все рэперы поют, а тогда петь было для рэпера странно. То есть я оказался между молотом и наковальней. Рэперы говорили: «Фу, попса. Певец, тоже мне». А на телеке говорили: «Это какой-то странный рэп. Не “Каста”, непонятно что». Тем не менее песню в ночной эфир поставили. Когда закончились «уплаченные» бабки, она удержалась, была в хит-парадах – ну и принесла мне какой-то фидбек. Причем там все перепутали: написали «группа “Баста”», не просто Баста. Это было смешно так – группа «Баста» и группа «Каста», обе из Ростова. Следующей должна быть группа «Раста», шутили тогда.
Потом песню «Мама» поставили на «Звуковую дорожку». Я получил отзывы от взрослых людей – но все равно это было несоизмеримо с тем, на что мы рассчитывали. Потому что вся индустрия была убогая. У меня есть определенные жизненные принципы и понятия – и мне идти с кем попало не хотелось. Мы решили, что будем заниматься развитием собственных соцсетей, просто как-то стараться крутиться. Над нами все смеялись и крутили [пальцем] у виска.
Но в итоге все сработало.
Да. При этом я чаще остаюсь в стороне [от традиционной эстрады]. Я с удовольствием принимаю участие, допустим, в «Голосе». Я в нем честно выигрываю, честно проигрываю. Мне кажется, что и для культуры в целом это неплохое движение. Потому что пришла более широкая аудитория – люди забивали в поиске «Баста Голос» и оставались со мной уже как слушатели. Открывали для себя русский рэп и находили еще параллельно каких-то артистов. Мне кажется, что это миссионерская работа. Плюс участие в проекте подарило мне большущий опыт, раскрепощение. Когда ты в прямом эфире на Первом канале поешь и поют твои участники, это стресс. Никакого тюна, ничего; это просто очень страшно. И естественно, я там присутствовал не как представитель профессии – а именно как человек, который пытался сделать что-то интересное, экспериментальное.
Вы же еще и пробили хип-хопу путь на большие концертные площадки – тоже, по сути, миссионерская работа.
Мы не пробили – мы просто делали смелые шаги, которые до нас никто не делал: все боялись взаимодействовать с хип-хопом. Мы взяли первый «Крокус» – все фыркали. Потом все рэперы начали выступать в «Крокусе». Потом мы сделали в Зеленом театре. «Фу, Зеленый театр – это болото рока». Все потом там выступили – и продолжают сейчас. Потом мы сделали половинку «Олимпийского» – все рэперы сделали половинку «Олимпийского». Потом мы сделали целый «Олимпийский» – но никто из рэперов, кроме нас, целый «Олимпийский» не сделал! Мы смелые – но это больше не ко мне, а к моей команде. К нашему партнеру Саше Беляеву, с которым мы с момента первого концерта в клубе Milk в 2010 году проделали громаднейший путь и по-прежнему работаем вместе.