Александр Гончаров – Правило четырëх часов (страница 6)
Он понимал, что это иррационально. Что он, возможно, ищет смысл там, где его нет, цепляясь за соломинку после кораблекрушения. Но эта соломинка была единственным, что у него осталось. Первая нить, ведущая из кромешной тьмы его провала. И он, ученый, атеист, человек логики, готов был ухватиться за нее с отчаянной верой утопающего. Потому что альтернативой было признать, что его идеальная система мертва, а он сам – всего лишь очередная жертва хаоса, которого так боялся. А Светлов… Светлов, возможно, нашел способ этот хаос обмануть. И Артему нужно было узнать, какую цену он за это заплатил, и готов ли он заплатить ту же цену.
Глава 2: ВХОД В ЛАБИРИНТ
Рассвет застал Артема за рабочим столом. Бледный, сизый свет, пробивавшийся сквозь панорамное окно, медленно вытеснял искусственное свечение настольной лампы, смешиваясь с ним в призрачное, безжизненное марево. На столе перед ним, рядом с клавиатурой, лежал тот самый смятый клочок бумаги с буквами «ХРОН», как артефакт из другого мира, из той реальности, где возможны чудеса и проклятия. Всю ночь он не сомкнул глаз, его сознание, взбаламученное и гипервозбужденное, металась между двумя полюсами: унизительным провалом и загадочным посланием.
Он действовал с методичностью запрограммированного автомата. Первым делом – попытка найти Светлова. Он пробивал его имя через все возможные базы данных, какие только мог найти: государственные реестры, социальные сети, профессиональные форумы, базы научных публикаций. Результат был нулевым. Владлен Светлов официально не работал, не получал социальных выплат, не владел недвижимостью, не пользовался банковскими счетами. Его цифровой след, некогда довольно заметный в научных кругах, оборвался три года назад. Последняя официальная запись – увольнение из НИИ «по собственному желанию». После этого – пустота. Человек исчез, растворился в многомиллионном городе, как капля воды в океане.
Артем откинулся на спинку кресла, растирая онемевшие веки. Поиски зашли в тупик. И тогда он переключился на второе направление – «ХРОН». Он начал с очевидного: поиска в интернете. Компании, бренды, продукты с таким названием. Нашлось несколько мелких фирм, занимающихся производством часов, IT-аутсорсингом, логистикой. Ничего, что могло бы быть связано со Светловым, с нейробиологией, с темой контроля над сознанием. Он углубился в научные архивы, базы данных диссертаций, патентов. И снова – ничего существенного. Были упоминания в контексте «хроно-наука», «хронотерапии», но все это было в рамках мейнстримной науки, далекой от безумных идей Светлова.
Отчаяние начинало подкрадываться к нему, холодными щупальцами сжимая горло. Возможно, он и правда сошел с ума. Возможно, эта записка – всего лишь случайный мусор, а его мозг, травмированный провалом, выстроил вокруг нее целую паранойяльную конструкцию. Может, Светлов был просто похож на того человека, а сам он сейчас благополучно где-то живет, и не помышляет ни о каких заговорах.
Он встал, прошелся по кабинету. Его взгляд упал на книжную полку, где в идеальном порядке стояли папки с его старыми рабочими материалами, времени его работы в НИИ. Он редко к ним обращался, но сейчас они вдруг показались ему последним прибежищем. Возможно, там сохранились какие-то следы, какие-то намеки, которые он упустил тогда, в суете повседневной исследовательской работы.
Он подошел к полке, его пальцы скользнули по корешкам папок, пока не нашли ту, что была подписана «НИИ. Общие проекты. 2019-2021». Он вытащил тяжелую папку, сел за стол и открыл ее. Внутри царил знакомый хаос черновиков, распечаток статей, графиков, служебных записок. Он начал листать, вглядываясь в знакомые формулы, диаграммы, фрагменты текстов. Большая часть материалов была посвящена его собственной работе – исследованию нейронных коррелятов принятия решений. Но были и вкладыши от других сотрудников, общие протоколы совещаний.
И вот, почти в самом конце папки, он наткнулся на документ, который заставил его замереть. Это была служебная записка, датированная примерно тем временем, когда Светлов начал проявлять признаки своей «одержимости». Тема записки: «Запрос на выделение дополнительных вычислительных мощностей для проекта «Х-Классификатор». Автор – Владлен Светлов. В тексте Светлов в свойственной ему витиеватой манере обосновывал необходимость в более мощных серверах для «продвинутого анализа временных рядов нейрофизиологических данных». Сама по себе записка была ничем не примечательна, подобные запросы подавались регулярно. Но в самом низу, в поле «Внутренний код проекта», стояла аббревиатура, которую Артем раньше не замечал или не придавал ей значения, потому что подобных кодов было множество:
X-P-04-C
Обычный, ничем не примечательный шифр. Но сейчас его взгляд зацепился за цифру «04». Четыре. Как четыре часа? Как четыре буквы в «ХРОН»? Это, конечно, могло быть простым совпадением. Но в состоянии повышенной восприимчивости, в котором он находился, любая мелочь, любая цифра, любая ассоциация казалась значимой.
Он отложил распечатку в сторону и с новой энергией принялся листать дальше. Он искал любые упоминания цифры «4», аббревиатур, похожих на «ХРОН», любых намеков на «время», «ритмы», «циклы» в контексте работ Светлова. И вот, в самой последней папке, среди черновиков отчета по совсем другому проекту, он нашел то, что искал. Это был листок из блокнота, случайно попавший в папку, вероятно, использовавшийся как закладка. На нем, в углу, тем же торопливым почерком, что и на переданной ему записке, было нацарапано:
хронос://192.168.7.4/access
Артем замер, вглядываясь в строку. Это был не просто набор букв. Это был URL. Вернее, подобие URL, но с использованием неизвестного протокола «хронос» вместо привычных «http» или «https». И IP-адрес, начинающийся на 192.168 – это адрес из диапазона, зарезервированного для локальных сетей. Это был адрес внутри какой-то частной сети. Возможно, сети их старого НИИ.
Сердце его забилось чаще. Он посмотрел на дату на соседнем документе – примерно за месяц до увольнения Светлова. Это мог быть ключ. Последний след, который Светлов оставил в старом мире, прежде чем исчезнуть в новом.
Он быстро включил свой ноутбук, его пальцы затрепетали на клавиатуре. Он открыл браузер и ввел в адресную строку:
Браузер, конечно, ничего не понял. Выскочило сообщение об ошибке: «Неизвестный протокол. Браузер не знает, как открыть ссылку с префиксом 'хронос'».
Артем не сдался. Он был ученым. Он понимал, что протокол – это всего лишь набор правил. Если этот протокол где-то существует, значит, должно быть и клиентское приложение, которое умеет с ним работать. Он начал рыскать по старым жестким дискам, по резервным копиям, которые он делал с рабочего компьютера в НИИ. Он искал любые странные исполняемые файлы, установочные пакеты, архивы с названиями, содержащими «chronos», «xron», «time», «access».
И вот, спустя несколько часов почти маниакальных поисков, в самой глубине старой папки «Temp» на внешнем жестком диске, он нашел его. Файл без названия, просто с расширением .lnk – ярлык. Дата создания – как раз тот период. Он скопировал ярлык на рабочий стол своего основного компьютера и дважды щелкнул по нему.
Ничего не произошло. Никакого окна, никакого сообщения. Он уже было подумал, что ярлык битый, что это еще одна ложная надежда. Но потом он заметил едва заметную иконку в системном трее, в правом нижнем углу экрана, там, где обычно прячутся фоновые приложения. Маленький, простой значок в виде стилизованных песочных часов. Он был почти невидим, сливался с фоном.
Артем навел на него курсор. Всплывающая подсказка была пустой. Он щелкнул по значку. И тут, наконец, на экране появилось окно. Небольшое, темно-серое, без каких-либо опознавательных знаков, без меню, без кнопок. Просто текстовое поле для ввода логина и пароля. И вверху, в качестве заголовка, всего одно слово, выведенное простым, строгим шрифтом:
ХРОНОС
Он сидел и смотрел на это окно, и по его телу пробежала смесь страха и триумфа. Он нашел его. Первую дверь. Ту самую, которую Светлов, казалось, хотел, чтобы он нашел. Он не знал, что скрывается за этой дверью. Не знал, ловушка ли это, спасение или путь в еще большие глубины безумия. Но он знал одно: пути назад нет. Лабиринт ждал. И он сделал первый шаг внутрь.
Серое окно с надписью «ХРОНОС» висело на экране, безмолвное и неумолимое, как вход в склеп. Оно не предлагало никаких подсказок, не было кнопки «Зарегистрироваться» или «Восстановить пароль». Лишь два пустых поля и бестелесный, но ощутимый вызов. Артем уставился на них, чувствуя, как первоначальная волна триумфа сменяется леденящей душу реальностью. Он нашел дверь. Но у него не было ключа.
Он попробовал очевидные варианты. В поле логина ввел «Svetlov». Пароль оставил пустым. Нажал Enter. Окно лишь мягко, почти насмешливо, вздрогнуло, давая понять, что попытка не увенчалась успехом. Он попробовал «Vladlen», различные комбинации его имени и фамилии, дату его увольнения, название НИИ. Ничего. Система молчала, не предлагая даже сообщения об ошибке. Она просто не пускала его внутрь.
Отчаяние снова начало подниматься в горле, горьким комком. Он откинулся на спинку кресла, закрывая глаза, пытаясь унять панику. Нужно было мыслить как Светлов. Что бы он использовал в качестве пароля? Что было для него важно? Артем вспомнил их беседы, те самые, что все считали бредом сумасшедшего. Светлов говорил о «чистоте паттерна», о «первичном ритме», о «коде, предшествующем сознанию». Он был одержим идеей фундаментальных, базовых принципов, на которых строится разум.