Александр Голодный – Ставка больше, чем смерть. Металл Армагеддона (страница 18)
– Ты взвеситься хотел?
– Да.
– Саша, я тебе и так скажу – ты заметно осунулся. Я поговорю с Ильей Юрьевичем – пусть даст команду уменьшить нагрузку.
– Только стрельбу урезать не надо.
– Это я помню, милый.
Тренировки, кстати, сократили ненамного, но зато добавили медицинские процедуры. Подремав с капельницей, пройдя массаж с экзотично пахнущими мазями, чувствовал бодрость и заметное повышение тонуса организма.
На шестой день вечером ко мне в номер постучал Ахмет.
– Заходи, командир. Чайник поставить?
– Нет, спасибо, я на минуту. Завтра, Искандер, переходишь к практическим тренировкам. Полезешь с нами под землю.
Уточняю:
– Куда?
– В подземную Москву. Ты думаешь, где мы каждый день после обеда пропадали? Пока кто-то бессовестно дрых, прикрываясь отечественной наукой, мы по таким местам шатались!..
– Хоть бы пригласили, Ахмет. Мне эта наука…
– Вот и приглашаю. Готовься морально. Такое узреешь и унюхаешь… Впечатления гарантированы.
Вот это дело! Отличная новость. Конечно, тренировки – вещь полезная, но как-то уже соскучился по адреналину. А уж в теплой боевой компании – особенно. Интересно, на сколько по времени выход?
Словно читая мысли, вернее, уточняя задачу, командир продолжил:
– Идем на сутки.
С оттенком просьбы, самую малость ерничая:
– Так что ты уж там у Ларисы Сергеевны выспаться постарайся.
Что должен отвечать настоящий военный в любой ситуации?
– Есть.
На следующее утро прибываю в службу экипировки, держа в руках пакет с домашними пирогами – Лара с вечера постаралась.
Напарники уже получили спецодежду, амуницию и раскладывают по удобным даже на вид ранцам упаковки сухого пайка.
– Искандер, здорово! Присоединяйся. Вон твоя ведомость, получай товар.
– Есть, командир. А что еды так много – пикник намечается?
– Вас с Кемалем хрен прокормишь, а магазинов там нет. Если серьезно – продуктов на двое суток, мало ли как дело обернется. Сдать назад всяко проще.
– Ясно.
Сверяясь со списком, разобрался в выложенных на широкую столешницу предметах экипировки, расписался и вернул лист молчаливому обстоятельному прапорщику. Два суточных рациона, два налобных фонаря, столько же ручных, знакомый прибор ночного видения, комплекты запасных аккумуляторов, пять литровых мягких фляг-медуз, уже заправленных.
В ответ на вопросительный взгляд Кемаль пояснил:
– Твоя любимая вода, с глюкозой. Медики шаманили.
Дельно.
Дальше аптечка, моток тонкого, но прочного альпинистского шнура, рулон коврика и, собственно, одежда. Трикотажные трусы типа широких плавок с ширинкой, плотной ткани, слегка тянущаяся футболка, теплые кальсоны и рубаха, шерстяные носки. Непромокаемые комбинезонные брюки по грудь на лямках, высокие, легкие, но прочные сапоги с оригинальными застежками на голенищах. Теплая куртка с капюшоном, тоже не самого простого покроя с несколькими внутренними карманами, двухслойная вязаная шапочка, перчатки. Оперативная кобура? Командир утвердительно кивает:
– Бери, не стесняйся.
Раздевалка находилась в соседней комнате. Привередливо проверяя каждый шаг, парни следили, как я переодеваюсь.
Пройдясь взглядом по «подсохшей» фигуре, Кемаль сочувственно заметил:
– Исхудал ты, Искандер…
Честно говоря, ждал продолжения, какой-нибудь шутливой военной подначки вроде: «Небось с Ларисы всю ночь не слазишь», но почему-то не последовало. Более того, уловил во взглядах напарников явное соболезнование. Нехорошие подозрения зашевелились в голове. Что-то не то со здоровьем? Нет, вряд ли. При таком плотном медицинском контроле – исключено. Скорее всего сказывается напряженная подготовка.
Белье оказалось точно по размеру. Плотное, но эластичное, легло, как вторая кожа.
Шерстяные носки, затем полукомбинезон. Очень интересный многослойный материал. Командир поясняет:
– Классная вещь. У нас все охотники и рыбаки о таких мечтают. Водонепроницаемые, но дышащие. По пояс в воде ходить можно.
Широкая утягивающая манжета на голени и лямка – сапоги чуть ли не сами скользнули на ноги. Ага, вот зачем застежки – обувь и брюки превратились в единое целое.
Кобура, куртка, шапочка. Тепло, легко, удобно.
– Готов? Пойдем дальше.
Мой рюкзак одной левой подхватил Кемаль.
Комната для хранения оружия. Напарники получили АПС, в мою кобуру лег привычный «Правый» – браунинг, с которым постоянно работал на стрелковой подготовке. Так сложилось, что из него стреляю с правой руки. Снаряжаем по три запасных магазина. Глушители. Наверное, правильно – подземелье, как и заснеженные горы, громких звуков не любит.
Нож. Длинный, обоюдоострый, по балансу схожий с тренировочными кинжалами. В специальный карман-ножны куртки. Удобно, как раз под рукой.
Заканчиваем сборы у электронщиков. Коробочка портативной рации отправляется в нагрудный карман полукомбинезона, на левом запястье застегиваю ремешок навороченного прибора – часы, радиометр, барометр, даже газоанализатор. Легкий изолирующий противогаз в прорезиненной сумке. Судя по размерам, без нанотехнологий не обошлось.
Готовы. Вперед.
Тонированный микроавтобус высадил нашу тройку у дома старой, «сталинской» постройки, возле входа в подвал. Поджидавший неприметный парень в гражданском, звякнув ключами, распахнул обшарпанную металлическую дверь. Только и успели, что вдохнуть подпорченного выхлопными газами воздуха, да увидеть грязноватые дворовые сугробы.
В подвале когда-то функционировала собственная домовая котельная. Большая часть оборудования уже демонтирована, но солидного размера печь осталась. Ахмет, указывая, поясняет:
– Нам туда.
Открыв заслонку, на карачках забираемся внутрь. Так же на четырех костях, цепочкой, пройдя печь насквозь, открываем еще одну заслонку и оказываемся в достаточно просторном запечном пространстве. Щелкают кнопки фонарей – все закрыто, здесь совсем темно.
В кирпичной стене небольшая металлическая дверка. Вынув из рюкзака ломик-фомку, командир вставляет прямой конец в незаметное отверстие, резко толкает. Металлический лязг, дверка приоткрывается. За ней уходящая вниз шахта. Из глубины тянет нездоровым тепловатым воздухом с явной примесью гнили и крысиного дерьма.
Глянув вниз, с азартным предвкушением цитирую ставшую классической фразу:
– Как мне всего этого не хватало!
Ответ не разочаровывает:
– Ты никогда особым умом не отличался.
Улыбающиеся лица друзей подтверждают: фильм «Хищник» существует и здесь, а здоровяк Арни во всех мирах остается любимым героем спецназа.
Ставлю ноги на первую, покрытую ржавчиной скобу.
Да уж, не лондонское метро. Подземелья Москвы просто поражают своей запущенностью и отвратительным инженерным состоянием. Как я понял, более новая ливневка с железобетонными трубами осталась наверху, а здесь господствует гнилая, щедро покрытая плесенью и колониями грибов кирпичная кладка. Причем возраст некоторых стен совершенно затрудняюсь определить.
Позавтракав в обширном зале с частыми колоннами (судя по настенной росписи, излюбленном месте диггеров), ориентируясь по карте командира и компасу-инерционнику, мы старались выдержать общее направление движения. Не оставляло ощущение, что путь еще и понижается.
– Осторожно, яма.
– Понял.
Экзотический маршрут составлял истинный ценитель этого дела. Узкие щели, заросшие скользкими колониями грибов, сменяли просторные коридоры с хлещущими из труб и просто отверстий потоками бурой субстанции, ручьи под ногами превращались в небольшие речки и даже озера, которые приходилось форсировать, окунувшись по пояс. И везде под ноги попадались колдобины и обломки кирпичей, какой-то трудноопределимый ржавый металлический хлам. И еще здесь было скользко. Не падать пока удавалось (в отличие от смачно матерящегося шепотом здоровяка), но опираться рукой о склизкую стену в попытке удержать равновесие – удовольствие еще то.
«Насмешила» двухметровая в диаметре бетонная труба, в которую отходы попадали не ровным потоком, а импульсами, повинуясь каким-то своим прихотливым законам. Я едва успел опустить голову (слава богу – в капюшоне), когда сверху хлынул столб жидкости литров на сто, не меньше. В носу отчаянно засвербело от пронзительного аммиачного амбре.