Александр Голодный – Ставка больше, чем смерть. Металл Армагеддона (страница 17)
– Картошечку! Ты вон за Искандером следи, мясо у него.
– Тогда я спокоен.
Ларино любопытное:
– Интересно: почему?
– Само хладнокровие и выдержка. Преодолеет любой соблазн. Практически эталон нашей команды.
Блюдо, что называется, удалось. После тоста «за выдержку и рассудительность» жаркое с картофельным гарниром пошло на ура. Даже Лара, махнув рукой на калории, с удовольствием скушала ломтик в соусе, выбрав, правда, кусочек потоньше.
Возникшая сама собой тема продолжилась рассказом командира. Естественно, имеющим прямое отношение к лондонской эпопее и полностью опровергающим предыдущие комплименты в мой адрес.
– Я уже не на шутку начал переживать – пропал человек. Рынок огромный, полно закутков. Попробуй, найди: где его сейчас пытают? Забегаю в кафе – камень с души. Сидит тихий, скромный, сок попивает с поэтическим видом. Лицо одухотворенное, глаза такие грустные – пай-мальчик. Выходим. Докладывает: «Подстава это, мол, была, командир. Завалил я их всех. Да, патроны на контроль сэкономил – сразу в голову бил». Лори, центр Лондона. Полиции – как грязи. Мы с крадеными документами на руках, под мышками стволы. А у Искандера волнений ни в одном глазу. И с намеком – типа, похвали, командир – «бумажники прихватил».
– Кошмар!
Смеющаяся женщина поворачивается, чтобы взглянуть на героя рассказа. Оправдываюсь:
– Лара, я же не разведчик. Меня этому не учили.
– Вот, точно так все и выглядело. На глазах седеешь от его выходок, на полминуты из рук выпустить нельзя, а потом сидит этаким скромником. Любитель приключений…
Подыгрываю:
– Командир, я не нарочно.
– Ага, «само как-то получилось»?
Утвердительно киваю с самым честным и наивным видом:
– Да.
Это последняя капля. Лара заливисто хохочет, от души смеются парни.
Отдуваясь, Ахмет заканчивает:
– Я над отчетом по операции час сидел, никак начать не мог. Потом махнул рукой и накатал все, как было. Решил: пусть Флеминг завидует.
Лариса аккуратно промакивает платочком выступившие от смеха слезы:
– Ох, Саша-Саша…
Кемаль кладет руку на мое плечо:
– А на деле, Лори, он – молодец. Всегда за дело, за товарищей.
Привставшая Лариса гордо целует меня в щеку:
– Я знаю.
Замечательный вечер развивался по своим приятным законам. Сдвинув стол, освободив большую половину просторного зала, немного потанцевали, по очереди ведя прекрасную партнершу. Я вспомнил, казалось бы, навсегда позабытый вальс, командир оказался асом танго. Поразил наш здоровяк – рок-н-рола от него не ожидал вообще. И, конечно, выше всех похвал оказалась Лара. Грациозно и уверенно двигаясь, в любом танце была, как в своей стихии.
Размявшись, проветрив комнату, перешли к чаю с пиццей. Теперь уже настроение поднимал Кемаль, затеяв шутливую перебранку за «кусочек побольше» и преподнеся в юмористическом виде нашу эпопею в тоннелях метро.
Командир резюмировал:
– Что худой, что здоровый – два желудка. Все мысли только о еде и комфорте.
Лара с одобрительной улыбкой:
– Да, смотрю, вы там от недостатка бытовых удобств не страдали.
Здоровяк подтверждает:
– Инженер в команде – главная сила.
Ближе к одиннадцати парни, вызвав машину, стали собираться.
– Мальчики, спасибо вам. Как мы хорошо сегодня посидели!
– Тебе спасибо, Лори. Все было очень вкусно.
Прибыла охрана, парни, пожав мне руку и поцеловав в щечку Ларису, уехали.
Убрав комнату и перемыв посуду, мы не стали затягивать процесс перехода в горизонтальное состояние.
Уже засыпая, я наконец-то сформулировал бродившую на задворках сознания мысль. Заключалась она в одном вопросе: почему меня все только хвалят?
Ни одного разноса, никаких нравоучений, нет ничего, относящегося к воспитательному процессу. Холят и лелеют, как бриллиант из гохрана. И началось такое отношение – прикидываю сроки – на следующий день после встречи с Ларисой. Там, в ядерном учебном центре.
Так не бывает в военной организации. Ладно бы после второго прибытия, когда уже точно стало известно, что я пришелец… Или они об этом знали с самого начала? Точнее, определили данный факт во время отборочных сборов?
И тогда особое отношение Ларисы… Смотрю на доверчиво прижавшуюся, тихо дышащую во сне женщину, вспоминаю, как она плакала тогда в госпитале, как не смогла сдержать чувства в день моего возвращения… Нет, она действительно любит.
Но аналитическая часть сознания подбрасывает новую деталь. Создается устойчивое впечатление, будто окружающие всячески подчеркивают – «ты свой, ты из нашего мира». Ученые разбирают экстрасенсорные способности, старательно обходя первопричину их возникновения, полностью отсутствуют вопросы по моему родному миру, как, впрочем, и по миру Британской Колониальной империи. Совершенно забыт (ощущаю угрызения совести) собрат по телу, словно его и не было. Ни разу не слышал вполне естественного сравнения его с собой. Почему?
Круг общения предельно ограничен. Впрочем, это можно списать на повышенные меры секретности.
В общую картину идеально укладываются интенсивные тренировки – по возвращении хочется только есть и спать, других интересов не остается. Ну, – снова кошусь на Лару – еще уделить внимание любимой женщине.
И на закуску логические выкладки по ней же, родной. Взяв за основу, что она психолог от Бога и доверенное лицо руководителя… Цинично рассуждая, поведение Ларисы вполне возможно охарактеризовать одним словом: мотивация. Создание для меня, нежно и страстно ею любимого, стойких психологических стимулов выполнения поставленных нереальных задач. Например, устроить адский фейерверк в Лондоне.
Нет, стоп. Насмотревшись на добившуюся своего английскую колониальную власть, этот саммит заговорщиков я бы и сам отправил к дьяволу в гости без малейших душевных терзаний. И вообще, товарищ майор, от дурных мыслей болит голова и развивается импотенция.
Поэтому хватит страдать фигней, милую поближе под бочок и баиньки!
Войдя в накатанную колею, дни летели один за другим. Несмотря на бурные протесты ученых, границы физической подготовки раздвинули и на послеобеденное время, добавив лыжный кросс на пять километров. Не знаю, как насчет повышения выносливости, но такими темпами инструкторы меня загоняют еще до начала операции. В итоге Лара с тщательно скрываемым жалостливым выражением вечером подсовывает самые лакомые и сытные кусочки. Кажется, что и в столовой обеденные порции стали увесистее. Впрочем, вряд ли – расплачиваюсь как обычно.
Как-то бреясь утром, обратил внимание – а ведь действительно, похудел. Ну-ка…
Поразительная вещь – не могу найти любимого девайса Княжевской. Не понял?
– Лара, а где твои весы?
Навороченный немецкий агрегат повышенной точности, источник огорчений и мерило привлекательности исчез.
– Сломались, Саша. Я в ремонт сдала.
– Лара, ты забыла, кто с тобой живет?
Подошла, нежно обняла, с заботой провела по щеке:
– Саша, ты приходишь такой уставший, измотанный… Просто жалко тебя еще чем-то нагружать.
– Но на вечернюю историю и…
Моя рука многозначительно проходит по спинке и чуть ниже. Продолжаю:
– …особое внимание любимой женщине сил ведь хватает?
– Вот и нечего их тратить на всякую ерунду.
С некоторой долей эротического кокетства:
– А то как я – без особого внимания?
Изменив тон: