Александр Голодный – Подрывник будущего. «Русские бессмертны!» (страница 43)
– Куда ей теперь? На курсы прислуги? Сравняться в правах с туземцами? Я лучше убью ее собственными руками.
Смотрю в жестокие глаза и верю: убьет.
– А ты, Страппи, дикарь, и «А-пять»… Лучше бы я родила от тебя. Гребаная жизнь! Мать!.. Ненавижу!
Еще выпив, посидев молча, она продолжает:
– Частная школа. Только частная военная школа, а потом погоны и служба в колониях. Но где я возьму столько гребаных денег?! Ты знаешь, какой там вступительный взнос?
Нет, но разве нельзя взять деньги у отца девочки? Капитан словно читает мысли:
– Это дерьмо мне отказало. Наотрез. Наверное, успело поговорить со своими гребаными адвокатами и траханым папашкой. И предупредило, что если я отправлю запрос в генетическую комиссию, то он в итоге все равно вывернется. Отец поможет. А моя дочка получит «Си-пять» и рабский ошейник. Такой же, как у тебя, парень. А ты, если честно, должен ходить гражданином Содружества. Жизнь – дерьмо, правда?
Не могу не согласиться. Но кивнуть остерегаюсь.
– Долбаный спутник пока не засек ни одной группы диких. А деньги нужны на той неделе, иначе все, конец… Я не могу этого допустить, Страппи, понимаешь, не могу!..
По исказившемуся лицу совсем расклеившейся Власты текут слезы. Мне ее по-настоящему жаль. Понимаю материнские чувства. Помедлив, встаю, подхожу ближе, осторожно глажу по голове. Всхлипывания переходят в плач, капитан обнимает меня и вот уже горько рыдает на моей груди. Железная Власта Вильямс тоже человек.
Потом, немного успокоившись, пытается встать, теряет равновесие и чуть не падает. Едва успеваю поймать за талию.
– Мать!.. Отведи меня, парень.
Доходим до спальни. Упав на кровать, тянет меня за собой:
– Страп, иди ко мне.
Пытаясь сосредоточиться, смотрит в глаза плавающим взором, а потом жалобно просит:
– Возьми меня нежно. Возьми… ты ведь умеешь.
Это была совсем другая Власта. Нежная, послушная… Пьяная, но… наверное, человечная.
Я исполнил желание женщины. Целуя и лаская красивое тело, зажег, а потом довел до пика, дав разрядку чувствам. Отзвучал хрипловатый стон, она расслабленно опустилась на подушку, а через минуту снова открыла глаза.
Вместо того чтобы привычно выпихнуть из постели, женщина притягивает меня к себе, кладет голову на мою грудь и опять говорит. Сбиваясь, теряя мысль и замолкая, путая русские слова с английскими, Власта рассказывает, как ее одиннадцатилетней девочкой изнасиловал отчим:
– Этот гад всю неделю трахал меня в зад и только потом, ради смеха, издеваясь, взял, как женщину. А моя мать… я уверена, что она знала. Знала и молчала, потому что у грязного ублюдка были деньги, было все.
Пытка продолжалась несколько лет, пока отчим не набрался виски у телевизора. Младший брат тяжело заболел, мать осталась с ним на ночь в больнице. В доме больше никого. Власта открыла газовый вентиль котла отопления на кухне и все межкомнатные двери первого этажа, зажгла в коридоре свечу, а потом, завернувшись в одеяло, долгих, бесконечных полчаса простояла у выходящего на крышу флигеля окна. О чем она думала, какой испытывала страх? Сложно даже представить.
Все закончил мощный взрыв, вынесший раму и выбросивший девочку на улицу. Несколько синяков и порезов, россыпь ожогов, сломанная ключица – это плата за убийство. Отчим погиб на месте.
Расследовавшие происшествие полицейские приняли версию несчастного случая, мать получила большую страховку и вступила в наследство.
– Она точно знала, потому что… потом никогда… не… замуж.
Все. Облегчив душу, капитан заснула на полуслове. Наверное, мне надо идти. Осторожно пытаюсь переложить ее на подушку. Получилось, но в последний момент женщина обнимает меня и опять притягивает к себе. Еле разбираю невнятное английское:
– Не уходи, милый…
Ночью я все-таки сумел встать. Раскинувшись на кровати, попахивая перегаром, крепко спала капитан Вильямс. Жесткий командир, злая любовница-садистка… и несчастная женщина.
В жизни ничего не происходит просто так, за все и всегда надо платить. Даже в мире, похожем на ад.
Осмотр комнат результата не дал: планшета нет. Не увидел и личного оружия, но сейф с дактилоскопическим замком четко дал понять, где все это лежит. М-да, не судьба.
Плюнув на все, сходил в туалет, вычистил зубы щеткой Власты и опять лег к ней в постель. Она сама сказала: «Не уходи».
Я полагал, что утром женщина ничего не будет помнить из случившегося накануне. Как выяснилось, напрасно.
Проснулся от движения лежащей на груди ее руки. Открыв глаза, поворачиваю голову и натыкаюсь на холодный взгляд:
– После того, что я тебе рассказала, тебя следует убить.
Странно, но новость не вызвала чувства страха.
– Ты не знаешь, почему я этого не делаю?
Пожимаю плечами, качаю головой: «Нет».
– Вот и я не знаю.
Прикрыв глаза, она замолчала. Вздохнув, приняла решение:
– Иди во взвод, Страппи.
А вечером капрал Гонсалес принес рулон костюма химической защиты и противогаз. Я не задавал вопросы, а он не спешил рассказывать. Никаких нормативов на скорость – пришлось потренироваться только в правильном надевании и раза три не спеша пройти полосу препятствий. Главная задача – ничего не порвать.
Вещь, конечно, неудобная: стесняет движения и в ней очень жарко. Вылез из резины насквозь мокрым от пота. Глянув в глаза, капрал неожиданно протянул свою флягу. Дело неслыханное. Пусть рядом и никого нет, но все-таки… на выездах набирал воду из специальной канистры «для животных» в такую же «для животных» кружку.
Понятно, что отказываться я не стал.
Возвращаю ополовиненный сосуд.
– Не спеши, Мут. Можешь допить потихоньку. Сильно жарко в костюме?
«Да».
– Два часа выдержишь?
Пожимаю плечами, киваю:
«Да».
– Завтра у нас особый выезд. Постарайся сегодня ночью выспаться как следует. Разрешаю лечь на два часа раньше. Понял?
«Да».
– Чифу я скажу. А сейчас давай еще потренируемся.
Оказавшись в непривычное время в своей кровати, голову ломаю недолго. Какой смысл гадать? Придет утро, все увижу сам.
То, что выезд особый, стало понятно уже по составу экипажа: Гонсалес, его хороший приятель Ромеро и… капитан Вильямс.
Все в броне и с оружием. Приготовлена броня и мне:
– Надевай, Мут.
Облачаюсь, стою в привычной стойке «смирно». Глянув на меня, капитан неожиданно усмехается.
Гонсалес уточняет:
– Что-то не так, мэм?
– Все нормально, капрал. Просто нашего Страппи не отличить от обычного военного парня с базы.
– Это да.
Власта переводит взгляд на военных:
– Парни, спрашиваю в последний раз: не передумали? Вряд ли я сумею достойно отплатить за то, что вы делаете для меня, а риск очень велик.
Капрал твердо смотрит ей в глаза:
– Нет, мэм. Я свои решения не меняю.
Ромеро подтверждает: