Александр Голодный – Будущего нет! Кошмар наяву (страница 26)
— Я тебя люблю, Сержик. Я не смогу без тебя жить.
Губы коснулись губ.
Целуя любимую, Александров навсегда решил: они будут вместе. Но он ни за что и никогда не допустит того, что свершилось там, в проклятом будущем.
Только надо честно рассказать Алене о том, что пришло прошлой ночью. Пусть это страшно и жестоко, но она должна знать. Знать, чтобы избежать этого.
Повод возник, когда они подходили к ЦУМу, направляясь на троллейбусную остановку.
— Сержик, тебе еще снилось это?.. Ну, о том, что может быть?
— Да. Я видел твою могилу. И дату смерти.
Невозможное знание пугало до замирания сердца. Но оно же и притягивало сильнее любого магнита.
— Когда?..
— Двадцать шестого августа девяносто четвертого года.
Александров на мгновение замолчал, на его щеках вспухли упрямые желваки:
— Поэтому тот август ты проведешь рядом со мной. Не расставаясь ни на миг, чтобы не случилось. И мы вместе отпразднуем шестой День Рождения дочери.
— Шестой?..
Что-то ее зацепило. Получается, она родит… должна родить…
— Сережа, какого числа ее День Рождения?
— Шестнадцатого августа. Ровно за…
Сержик продолжал говорить, но она уже не слышала, мысленно считая. Родила (родит?) в восемьдесят восьмом. А забеременела…
Лена резко остановилась, лихорадочно пересчитала даты. Нет, все правильно. Получается…
— Сережа, его не будет.
— Что?
— Такого будущего не будет.
Он неверяще смотрел ей в глаза. Господи, какой непонятливый!
Стыдливо помявшись, вспомнив про родинки, Аленка продолжила:
— Мы должны были… ну, вместе переночевать. Девять месяцев, Сережа, по срокам. Посчитай сам!
Для надежности загибая пальцы, Александров произвел подсчет. Получается…
— Ты помнишь, что в субботу Инги не было?
— Да. Я еще хотел спросить, но сначала болела голова, а потом уснул.
— Она была в командировке, приехала сегодня утром.
Заалев щеками, Лена призналась:
— Я хотела оставить тебя у себя, Сержик. На ночь.
Совсем смутившись, снова спрятала лицо на груди парня.
— Ты же никак не признавался, что любишь меня.
— Я люблю тебя, Аленушка.
— Вот. А раньше сказать не мог?
— Если бы я сказал раньше…
Она поняла:
— Мы бы точно…
Сергей кивнул:
— И у нас через девять месяцев родилась бы дочь.
— Но ведь мы…
— И она родится только тогда, когда мы сами это решим.
Осознав случившееся, Сергей глубоко вздохнул. Отчаяние безнадежности рухнуло, рассыпаясь, с его плеч. Будущее можно изменить! Оно уже изменено. Разве что они в этот месяц… Нет! Лучше завязать узлом. Как бы его не тянуло к суженой (жене!), ради будущего можно потерпеть. Например, до свадьбы.
В троллейбусе они, плотно прижавшись друг к другу, обнявшись, молча простояли у окна. Подходя к дому, Александров спросил:
— Инга сильно ругалась?
— Очень. Я ничего не могла объяснить, а она… Она действительно выгнала меня из дома. Сейчас, наверное, и тебе достанется. Только ты молчи, не спорь!
— Хорошо, Алена.
И только зайдя в квартиру, Сергей вспомнил смутившую его деталь:
— Аленушка, я ведь про носки забыл, пришел в портянках.
Она улыбнулась:
— Ничего страшного. Раздевайся, сейчас кое-что тебе принесу.
Елена прошла в комнату, что-то весело ответила на негромкий вопрос Инги Михайловны. Повесив шинель, положив на полочку шапку, он разулся, привычно и аккуратно намотал на голенища сапог портянки. Босиком стоять было некомфортно — пол в коридоре прохладный.
Наконец вернулась уже переодевшаяся в домашний халатик с пояском Лена.
— Вот, Сержик. Это я тебе в подарок сама связала. Теплые, на зиму.
В протянутой руке лежала пара шерстяных носков.
— Померяй.
Они пришлись как раз впору, сразу согрев ноги.
— Спасибо, любимая. Рукодельница моя…
Обняв милую, Александров благодарно ее поцеловал.
— Вот, носи… Все, пойдем к тетушке.
Войдя в комнату, Сергей потупился под взглядом суровых глаз.
— Здравствуйте, Инга Михайловна.
— Здравствуйте, Сережа.
Посмотрев на девушку, дама распорядилась:
— Лена, иди посиди в своей комнате, нам надо поговорить.
Тревожно глянув, Аленка скрылась за дверью.