Александр Голодный – Без права на жизнь (страница 81)

— Серж… Я чувствую себя моложе на много лет. Той самой девочкой, которой когда-то была. Самое поразительное, что это не мешает, а помогает работать. Я благодарна тебе.

Маржа шагнула ко мне, обхватила за шею и надолго приникла к губам.

Отъезжающая машина увозила вновь скрывшую свои чувства мисс Дело и мисс Строгость, и только я знал, что за властным и серьезным видом прячется тонкая и легкая зарождающаяся ленточка чувства привязанности и любви.

Среда. Осанке мисс Берг может позавидовать королева, а выражению лица главный имперский прокурор. Перед ней толстая папка с результатами проверки, а вскочившие в самом начале разбора майор с капитаном, кажется, окаменели в стойке «смирно». Сидящая в кресле командира Маргарет размеренно перечисляет ледяным тоном нарушения и преступления, количество и тупость которых поражает даже меня, привыкшего к послеразвальному бардаку Российской армии. Работники департамента использовали услуги прикомандированного следователя, поэтому дополнительным фактором в деле, кроме протоколов допросов Вилли с подельниками, является стопка листов из банка с описанием транзакций по счетам действующих лиц с указанием даты, точного времени и сумм. Пущенное «налево» горючее, продажа незаконно списанной якобы неисправной техники, сокрытие фактов (причем совершенно не задаром) уголовных преступлений, совершенных подчиненным личным составом, «мертвые души» в гражданском персонале (поразительно ― в списке и сосед Витя с женой), зарплата которых шла в кэш командира и контрразведчика, махинации с поставщиками (откаты в этом мире, оказывается, есть и весьма неслабые), аферы с племянником Вилли, состояние нестояния вверенной боевой техники. Тут очнувшийся командир пытался проблеять, что мэтр-воентех является сыном высокопоставленной персоны из штаба Сухопутных войск, но был заткнут легкой презрительной гримаской.

Накануне вечером у нас с Маргарет состоялся примечательный разговор. Она приехала с охранником, втроем отужинали, потом Ральф занял позицию у телевизора, а мы приступили к составлению плана действий.

— Маржа, но если за ним столько проступков, останется ли майор начальником базы? По-моему, по нему плачут военный прокурор и суд.

— Нет, Серж, в этом вопросе всё не так просто. Если подходить с позиции закона, то девяносто процентов таких же командиров подлежат снятию и суду. Система военных баз была крайне востребована тринадцать лет тому назад, от нее был какой-то толк восемь лет назад, но пять лет назад смысл их существования в умиротворенных (вспышка-воспоминание о заживо сожженных жителях села) зонах колоний пропал вообще. С исчезновением реальных боевых задач началось стремительное разложение военных. Но за время присоединения территорий генералитет и военные вообще набрали высокий авторитет, продавили себе ключевые позиции в системе управления и просто так уходить не захотят. Учитывая, что в их руках оружие и имеющий боевую подготовку личный состав… Нам ещё не хватало только воевать с собственными колониальными войсками. Поэтому было принято решение о плавной, ползучей тактике устранения проблемы. Мы не снимаем проштрафившихся командиров, за исключением вопиющих случаев, конечно. Наиболее буйные военные отправляются на границу Мертвых земель и в зоны действия Реджистанса (ага!), вменяемые сажаются на очень короткий поводок. Понимание того, что в любой момент ты можешь быть отправлен на имперский военный суд, просветляет даже тупые военные головы.

— Понятно. А украденное у империи?

— Составляется акт добровольной выдачи, назначаются сроки погашения долгов. Все Империя не забирает ― к чему плодить озлобленных? Но основная часть возвращается в бюджет. Между прочим, десять процентов от этой суммы передается в фонд поощрения департамента, поэтому проверяющие имеют весьма приятный стимул.

— Маржа, а если обиженные военные решат объединиться?

— Для предупреждения этого есть КИБ. Поверь, со своими обязанностями они справляются.

— Значит, для сокращения поголовья военных Империя использует КИБ… Интересно, кого будут использовать для сокращения поголовья КИБ, когда и в них отпадет нужда?

— Ты умен, мой сенс… Знаешь, такие вопросы ― это даже не мой уровень допуска. Серж, лучше будет, если ты никогда и никому не будешь задавать подобное, просто ради своей безопасности.

— Да, мэм, слушаюсь, мэм! Тупой солдат готов выполнить любой приказ, мэм! Молча, мэм!

— О, Серж, у тебя сейчас такие глупые глаза… И стойка как у военного. Ты там приживешься, я не сомневаюсь.

Перестав валять дурака, ласково смотрю на улыбающуюся Маргарет. Знала бы она, почему я тоже не сомневаюсь. Двадцать безупречных лет в рядах несокрушимой и легендарной ― это более, чем опыт.

— Маржа, у меня есть ещё один очень важный, касающийся нас с тобою вопрос. Ты мне очень дорога, и только поэтому я бы не хотел, чтобы где-нибудь всплыл вопрос твоего активного участия в моей судьбе.

Мощнейшее сосредоточенное раздумье.

— Мне хочется узнать, почему, Серж?

— Маржа, ты сама говорила, что у меня много талантов. Даже я не могу сказать, что ещё всплывет в моей голове. Почему-то мне кажется, что подобное способно вызвать сильнейший интерес у персон самого высокого ранга. Ранга, по сравнению с которым твоя должность ничего не значит. И если они захотят сыграть какую-то свою игру, в которой ты и Хелен окажетесь лишними и опасными свидетелями… От меня никто ничего не узнает ― психоблокада это гарантирует. Надо, чтобы никто не мог подумать и на вас.

Вспышка ауры. Полыхающее чувство. Девочка, почти лишенная детства, с ранних лет жившая по принципам «Так надо!» и «Я должна!». Девочка, которой достался самый дорогой, самый желанный в её жизни подарок. И этот подарок кто-то хочет забрать… Нет, Маржа, так нельзя, эмоции не должны выжигать интеллект. Подхожу, навожу порядок.

— О, Серж…

Маленькие пальчики вцепляются в рубашку, притягивают. Прекрасные голубые глаза умоляюще и требовательно смотрят в самую душу.

— Серж, будь хитер и осторожен, не верь никому. Если ты увидишь только тень опасности…

— Хорошо, Маржа. Но ты обязана завтра избрать особую тактику поведения. Я ― только собственность департамента, объект. Департаментом, а не тобой, принято решение о размещении объекта на закрытой территории — военной базе.

— Это разумно. Но я хотела приезжать, забирать тебя на выходные…

— Маржа, сколько длится закрытый период подписавшего солдатский контракт? Месяц казарменного положения. Неужели мы не выдержим жалкий месяц? К тому же, я буду звонить каждый день.

— Да, ты прав, мой сенс. Я наполню твой телефонный счет.

— Маржа, у меня есть свои средства на кэше.

— Нет, Серж, на твоем кэше пусто. Знаешь, что сделали эти тупые зеленые ублюдки?

Обрываю воспоминание, потому что как раз сейчас Маргарет добралась и до этого животрепещущего вопроса.

— Поэтому я совершенно не удивлена, что у подобных командиров подчиненные ничем не отличаются от уличных воришек. Где вещи, принадлежащие объекту департамента?

Майор зашуршал, бросился к сейфу. О, моя мобила-раскладушка.

— Кэш этого человека был случайно разбит в ходе задержания, мэм.

— Преднамеренного похищения собственности департамента ресурсного управления, майор. Только этого преступления хватит, чтобы военный суд отправил вас обоих на охрану границ Мертвых земель.

Ужас в двух экземплярах, заледеневший по стойке «смирно».

— Учитывая все остальные факты, любой военный прокурор сделает ваше пребывание там пожизненным, не забыв про разжалование в рядовые и конфискацию имущества.

Пора менять памперсы.

— Впрочем, я отвлеклась. Как вы, капитан, можете объяснить тот факт, что средства с якобы разбитого кэша объекта были перечислены на счета вашего подчиненного?

Бледный, как покойник, контрразведчик читает банковскую распечатку.

— Что там, Уильям?

— Крайновски, грязный ублюдок!

— Поберегите эмоции и выражения, капитан. Моральным обликом ваших подчиненных вы сможете заняться позднее, если оба внимательно меня выслушаете и оцените, что империя в лице департамента хочет вам предоставить последний шанс.

— Да, мэм!

— Слушаюсь, мэм!

Мда, это уже не бравые военные. Два пигмея, выступившие по глупости против тяжелого танка. Два кусочка засохшего печеньица, хрустнувшие на могучих клыках молодой тигрицы.

Акты добровольной выдачи и приложение о сроках подписываются мгновенно. Обязательства о сотрудничестве и неразглашении ― незамедлительно. Испарина облегчения, офицеры медленно возвращаются к жизни. В глазах стоящего рядом Ральфа отчетливо вижу презрение.

— Мэм, разрешите спросить, мэм? Мой племянник, Вилли?..

— Вашему племяннику, майор, необходимо было больше думать головой и правильно выбирать приятелей. Год и шесть месяцев в закрытом техно ― это невероятно мягкое наказание, учитывающее добровольное сотрудничество со следствием и искреннее раскаяние.

— Да, мэм! Спасибо, мэм!

— Это ещё не все, майор.

Снова испуганное окаменение.

— Руководством департамента в сложившихся обстоятельствах принято решение о размещении объекта единый идентификационный номер… (делаю три шага вперед, стою с отрешенным лицом) на вверенной вам, майор, базе. В качестве военнослужащего.

— Но, мэм… Он же мертв, мэм… Официально, я хотел сказать.

— Это учтено. Полномочий капитана Уильяма Фрая должно хватить для зачисления объекта в свое подразделение.