Александр Голодный – Без права на жизнь (страница 34)
— Боров, я провожу?
— Не вопрос, Тех. Крыс, а ты куда?
— Мне надо…
— Хавальник завали, сиделку приткни. Кантуешься тут до утра, хитрожопый, всосал?
Грозный тон — хороший аргумент. А подкрепленный поднесенным к носу кулаком с голову пионера ― очень хороший.
— Я всосал, старшина Боров.
По дороге к бараку решил важный вопрос:
— Старшина, а по закону свободных от сортировки можно на работы на кухню определять?
— Конечно. Там же кормят. Ха, ты Полутеха хочешь пристроить!
— Ничего от тебя, Боров, не скроешь. Да, реально хочу.
— Решено. Рыба заберёт из барака, приведёт к восьми на кухню, с Черпом побазарит. А с Кентом я перетру, это не вопрос. Мы на тебе, Тех, поднялись душевно. Кент тебя конкретно ценит.
— Благодарю, старшина. Буду должен.
— Кто кому ещё должен, Тех.
Я не спеша ремонтировал, постоянно жующий Солдат старательно помогал нашей кухне. Парни восприняли помощника нормально, а оценив его трудолюбие и исполнительность, вообще подобрели и начали подкармливать на ходу. Радио поёт, небольшие настенные часы на столе отмеряют время, готов обычный фонарик, и ожили ещё одни наручные кварцевые после продувки механизма. Наверное, хватит. Надо замоченную одежду постирать — вчера поленился.
— Парни, я к сэру Кенту, работу сдавать, а потом к нам.
— Хорошо, Тех.
Кент, благосклонно кивнув, отпустил, и вот я уже наяриваю первое ведро. Черт, много-то как. Хоть стиральную машину делай.
Плотник, напевая под нос, правит гвозди на бруске. Трудовая идиллия. А Крыса что принесло?
— Слышь, Плотник, там, в натуре, у доходяг нары валятся. Лом сказал тебе канать ща.
— С чего они валиться стали? Вчера только смотрел.
— Не знаю, меня не колышет. А тебя, Тех, Боров зовёт, че-то насчет Полудурка перетереть.
— Что, так и сказал: «насчет Полудурка»?
— Мля, реально. А как он ещё базарить будет?
Когда вышли, оглянулся. Подозрения переросли в уверенность: поганец наблюдает за нами в приоткрытую дверь. Заходим за угол ангара сортировки, торможу Плотника.
— Стой, старшой. Ничего там не сломано.
— Ты откуда знаешь?
— Знаю. И ты сейчас узнаешь.
Осторожно выглядываю из-за угла. Вот он.
— Смотри, Плотник.
— Ну, Крыс побежал. Забыл, наверное, что-то.
— Ага. Давай назад, увидишь, что он забыл.
Вбегаю в ангар, к шкафчику. Поставленные утром метки сорваны. Открываю. Полка с одеждой.
— Мразь, крыса поганая. Плотник, ты видишь?
Электронная игра и механические наручные часы в корпусе «под золото».
— Это что, Крыс подбросил?
— Вот поэтому он нас и отправлял. Беги за Кентом, старшой, бросай инструмент, беги быстрее!
Дядька выскакивает за дверь. Наскоро просматриваю полки. Больше ничего чужого нет. Кровать!
— Гнида, урод долбанный, ушлепок!
Под подушкой поцарапанный мобильник, похожий на аппарат Рыбы. Успеет Плотник? А впрочем, что я переживаю? Мобильник уходит под подушку Крыса, игра и часы в его шкафчик. Выхожу на улицу, подпираю спиной дверь. Черт, Кент опаздывает. А вот Лом с Вялым, Кожаном и тянущимся следом Крысом уже на подходе.
— И что привело к нам старшину Лома?
— С дороги, шнырь.
Ага, сейчас. Шнурки только поглажу.
— Лом, ты помнишь, что я хожу под сэром Кентом? Сэр Кент очень не любит, когда нарушают его законы.
— Хавальник завали! Пшел, мля!
Уворачиваюсь от тычка дубинки. Черт, где же Кент?!
— На сортировке не намахался или косяков мало?
Вот теперь уворачиваться совсем тяжело. Шаг влево, пригибаясь, вправо, падаю на колени. А вот это зря! Озверевший от промахов гад пинает в лицо ногой. Чуть уклонившись, падаю плашмя (по скуле отлично прилетело), вцепляюсь в его опорную ногу. Лом теряет равновесие и валится на меня, вышибая дыхание и размазывая по асфальту. В глазах потемнело. Все, похоже, сеанса вольной борьбы я не переживу.
Внезапно полегчало. Туша исчезла. Я могу дышать, Боже, как хорошо! Чуть поворачиваю голову: какая прекрасная картина! Классическим полицейским захватом дубинкой под горло Тень держит хрипящего в полуприсяде Лома, на жмущихся к ангару бандюков наступает взбешенный Кент. Причем степень бешенства определяется чуть искаженным лицом и прожигающим взглядом. Уродец Крыс болтается поодаль.
— Тех, ты жив?! Тех?!
Да жив я, Плотник, жив, не надо так дёргать. Легким стоном сообщаю о своем самочувствии, при помощи дядьки пошатываясь встаю. Интересно, что они видели?
— Как это понять, Лом?
Таким голосом можно замораживать айсберги, а потом колоть их пополам.
— Тень, отпусти.
Тень, дружочек, не надо отпускать. Придуши урода, я буду должен пожизненно.
— Да, сэр.
— Лом?!
— Он добро у законников стырил.
— Тех?
— Ложь, сэр Кент.
— Че?! Ты, дохлятина!
— Повторяю ещё раз, Лом: ложь. Я не брал вещей законников.
— Мля, урою!
— Молчать! Лом, ты уверен, что шнырь Тех украл вещи законников?
— Да, мля! Утром, когда шныри убирали.
— Я не брал чужих вещей, сэр Кент.