Александр Голиков – Искатель, 2006 №3 (страница 33)
Следующим утром двое русских, мужчина и женщина, вышли из небольшого придорожного мотеля, молча сели в старенький неприметный «Форд». Машина тихо заурчала мотором, тихо выехала на трассу и тихо скрылась вдали. Больше двух русских в этой местности никто никогда не видел. Еще несколько раз поминали в разговоре молодого парня с теткой в годах, вздыхали — куда это мир катится? — а потом и вовсе забыли о том, что эти двое здесь когда-то останавливались.
Спустя неделю после того на другом краю Соединенных Штатов возле похожего небольшого мотеля остановилась новая «Феррари» цвета спелой вишни. С водительского сиденья из машины выскочил молодой мужчина. Обогнув машину, он распахнул вторую дверцу, и на дорогу ступила дамская ножка в сапожке за тысячу долларов. Следом за одной ножкой появилась и вторая.
Хозяйка сапожек окинула мотель взором избалованной аристократки и, капризно сложив губки, сообщила:
— Меня устраивает.
Мужчина взял даму под руку, и они вместе прошли внутрь мотеля.
Дама была не молода и явно богата. Мужчина — не то бойфренд, не то компаньон, не то управляющий — ничем не выделялся. Абсолютно непримечательная личность. Единственное в его внешности, за что цеплялся взгляд, были все понимающие глаза и скучающее выражение лица.
Через полчаса к мотелю подъехал черный «Мерседес». Из машины вышел нотариус и резвой походкой направился к входу. Еще через полчаса он вышел обратно и, довольно потирая руки, сел в машину и уехал.
А на другое утро поспешно отбыл
Так стараниями управляющего Сережи мотель «Каролина» перешел во владение русской эмигрантки очередной «новой волны» Ольги Вячеславовны Акименко.
Месяц пролетел незаметно. Ольга вжилась в роль богатой эмигрантки и развлекалась светской жизнью, поездками и приемами. «Управляющий» Сережа вел тихую умиротворенную жизнь и наслаждался покоем. Кресло, плед, кофе, сигары и классическая пьеса в классическом издании.
Сергею очень нравилось покуривать хороший табак и подремывать над томиком Шекспира. Вечера проходили в кресле под пледом в полном умиротворении.
Полный покой. Покой — то, к чему так или иначе стремится каждый человек. То, для чего придумали загробный мир. То, ради чего и в поисках чего живут и умирают. Алтаев наконец нашел этот покой и осознал, что его-то и не хватало. Осмысление было счастьем, а счастье недолговечно.
Счастье кончилось в один из вечеров. Из умиротворенной полудремы под пледом его выдернул до тошноты знакомый голос:
— Думаешь, сбежал?
12
Вопрос прозвучал насмешливо и настолько неожиданно, что Сергей вздрогнул. Зная, что увидит Трензива, Алтаев повернулся. Проводник стоял и скалился в недоброй усмешке.
— Чего ты хочешь, скот? — зло рявкнул Сергей.
— Вот вам и хорошие манеры, — лицо проводника исказила странная гримаса. — Скот! И это говорите вы, Сергей Борисович! Да у меня из-за вас столько проблем, что если здесь и уместна речь о чьем-либо скотстве, то скорее о вашем, нежели о моем. Нехорошо вы поступаете со мной, Сергей Борисович, право слово.
— Ты пришел давить на жалость? — безразлично спросил Сергей. — Так она мне чужда. Во всяком случае, по отношению к тебе, чертово отродье.
Проводник потянулся за стулом, сел, сказал уже мягче, явно взяв себя в руки:
— На жалость вашу я никоим образом не рассчитывал. Что до всего остального, то я пришел сообщить вам некоторые факты, способные повлиять на ваше бытие.
— И все?
— И, возможно, — промурлыкал Трензив, к которому явно вернулось самообладание, — сделаю вам одно предложение.
— Валяй, выкладывай свои факты, — разрешил Сергей.
Алтаев старался выдерживать развязный барский стиль беседы, но внутри застрекотала взбесившимся кузнечиком тревога.
— Хорошо, — быстро согласился проводник. — А факты такие.
Трензив взял драматическую паузу, поглядел на подопечного. Тот стоял с видом уставшего пофигиста, и проводник отбросил театральные эффекты, заговорил быстро и сухо:
— Во-первых, на вас вышли бессмертные, — черт загнул палец на правой руке. — Человек пять, не больше. Но первый из них окажется здесь приблизительно через два-три часа, а последний — не позднее рассвета. Во-вторых, немногим позднее полуночи на крышу опустится космический кораблик с пачкой инопланетян на борту. У них, между прочим, приказ от «вселенского разума» на ваше уничтожение. В-третьих, в настоящий момент на центральной площади города собирается несанкционированный митинг религиозных фанатиков. Эти ребятки совершенно случайно узнали, где скрывается наместник Дьявола на земле, и хотят порвать его антисвятейшество на британские флажки. В-четвертых, следом за ними всеми припрется ваш знакомый Вифанаил, который теперь знает, чего от вас ждать. Уж поверьте, второй раз наш ангел не ошибется. Мало? Хотите еще? Могу и еще, но не стану. Поберегу ваше время. Первый гость появится около двенадцати, так что времени вам осталось до полуночи.
— Сволочь, — прошипел Сергей. — Почему ты не даешь мне покоя?
— Потому что я проводник, — ухмыльнулся победно Трензив. — Обеспечение покоя в мои должностные обязанности не входит.
— Откуда они узнали? Откуда все сразу??? — Сергей не выдержал, вскочил и заметался по комнате.
Бес радостно заулыбался:
— Ну, скажем, их натолкнули на эту мысль.
— Скотина!!! — заорал Алтаев.
— Могу предложить вам сделку, Сергей Борисович, — беспечно сообщил тот. — На безысходность, так сказать, на безрыбье.
Сергей остановился и метнул в Трензива такой взгляд, что тот чуть не провалился вниз к начальству.
— Никаких сделок, — прорычал Алтаев. — Никогда ничего общего с вашей канцелярией больше затевать не стану. И потом, у меня еще есть желание. Так вот, я хочу, чтобы сегодняшний день не кончался. Раз уж раньше ноля часов ко мне не припрутся, то нехай в ноль часов ноль-ноль минут начинается не завтра, а опять сегодня.
Радость с лица проводника как ветром сдуло.
— Хочу напомнить вам об ограничениях, — мрачно произнес Трензив. — Безоговорочное исполнение данного желания невозможно, потому как исключает возможность получения нами того, что причитается по договору.
Алтаев покосился на проводника:
— Варианты поправок?
— Ну, я могу предложить только один вариант. Мы замыкаем для вас сегодняшний день во временную петлю, а вы… — чертов проводник снова взял театральную паузу.
— А я? — переспросил Сергей, ругая себя за то, что начинает играть по чужим правилам.
— А вы даете обещание, Сергей Борисович, что временная петля будет разорвана при первом вашем осознанном или неосознанном желании ее порвать без возможности замкнуть снова.
— Хрен с вами, — отмахнулся Сергей. — Обещаю.
— Что вы обещаете, Сергей Борисович? — Голос Трен-зива стал густым и приторным, как конфетка-тянучка.
— Я обещаю, что в случае если осознанно или неосознанно у меня возникнет желание порвать временную петлю, она будет порвана незамедлительно. Обещаю, что не стану предъявлять претензий по поводу выхода из петли и требований возобновить петлю.
— Прекрасно, — на рожу проводника вернулась уверенность, губы скосились в злорадной ухмылке. — До свидания, Сергей Борисович. До скорого свидания.
— Прощай, бес.
— До скорого свидания, — повторил Трензив. — Поверьте, меня вы увидите раньше, чем ангелов, фанатиков, бессмертных или инопланетных товарищей.
Проводник премерзко гыгыкнул и с легким хлопком растворился в воздухе.
— Сволочь, — подытожил Алтаев.
Из архива компании «Мефистофель и К°»
Дневники Сергея Алтаева (выдержки)
«День первый
На самом деле он уже не первый, но будем считать его началом отсчета. Когда все дни не просто похожи друг на друга, а по сути и есть один день, начинаешь путаться. Так что заметки эти исключительно для борьбы с путаницей.
Идея с временной петлей бесподобна. Только окунувшись во все это, понимаешь, что такое покой. Днем предаюсь чревоугодию, вечером читаю Шекспира.
День второй
Хм. А вот об этом я не подумал. Записки-то переходят в новый день, а я остаюсь в старом, так что, по сути, дневник бесполезен. Хотя почему бы и не расставить акценты дня, а заодно не потренировать память?
На ночь читал Шекспира. В коридоре наткнулся на Машеньку, девочку из нового персонала, которую наняла Ольга. Миленькая девочка, я б ее… впрочем, я ей явно не понравился. Жаль.
День третий
Хороша тренировка памяти! Подробностей позавчера не помню. Надо больше внимания уделять дневнику. Кстати, а вот интересно, что становится с вариантами дня, которые я прожил? Ведь я живу заново, а мир живет дальше. Или без меня этого дальше нет?
Ольга ходит владычицей морскою, а я, блин, золотая рыбка у нее на посылках. Хорошо в роль вжилась. Дочитываю Шекспира. Снова подкатился к Машеньке. Не нравлюсь ей. А жаль.
День четвертый
Сижу пишу дневник, слушаю Грига. Приперлась Ольга и потребовала убрать звук, мол, музыка ей мешает. Откуда чего берется?