Александр Голиков – Искатель, 2006 №3 (страница 32)

— Погоди, — приостановил его Сам уже в дверях. — О любом шаге, даже о самой незначительной мелочи, сообщать мне тут же!

11

Беглец, отец основатель сатанинской церкви, продавец единственной бессмертной души и прочее и прочее Сергей Алтаев пребывал в состоянии крайне возбужденном. Домой возвращаться он не рискнул, воспользоваться услугами другого кабака, впрочем, тоже.

Пробежав два квартала, волоча за собой несчастную эмигрантку, он пожелал скромную, ничем не примечательную, неновую машину. С этим желанием завернул за угол и сел в старенький запыленный «Форд» черного цвета. Из распахнувшегося бардачка выглянул бумажный пакет.

Сергей потянул конверт на себя, развернул его и удовлетворенно вздохнул. Документы на машину и права, как всегда, идеальны, не прикопаешься. Пока ковырялся с документами, не заметил, как Ольга оказалась на соседнем сиденье. Хлопнула дверца.

Он посмотрел на нее. Акименко сидела молча, оторопь с русской эмигрантки сошла, ее место заняла задумчивость.

— Едем? — поинтересовался Сергей.

— Куда? — не поняла она.

— Я намереваюсь устроить прогулку до соседнего штата, а там посмотрим. Вы со мной?

Ольга Вячеславовна покосилась на него как-то странно, выдавила:

— А что мне еще остается…

Сергей включил передачу. «Форд» не спеша выполз из подворотни, начал разгоняться.

— Вы всегда можете выйти и вернуться в свою обычную повседневную жизнь, — отозвался он.

— Спасибо за разрешение, — желчно поблагодарила Акименко. — Но мне пока чего-то не хочется. Любопытно понять, что происходит, и посмотреть, что произойдет дальше. Кстати, а что же все-таки произошло?

Алтаев смотрел на дорогу, ответил не сразу. На какой-то момент Ольге даже показалось, что вовсе не ответит, но:

— Произошло нашествие инопланетян. Вы же, помнится, сами хотели подобного форс-мажора или нет?

— Да, — кивнула Ольга. — Мне казалось, что так будет проще. Я отчего-то думала, что если я не подхожу для обычной повседневной жизни, если не могу существовать со всеми как все, то в экстремальной ситуации смогу развернуться и занять какую-то значительную позицию. Мне думалось, что в такой ситуации я буду чувствовать себя как рыба в воде. Помните в детстве? Казаки-разбойники? А еще я играла с ребятами в войну. И они всегда принимали меня. Я даже в лидеры выбивалась.

— Иллюзия. — «Форд» выехал на хай-вей, и Алтаев с радостью дал по газам. — Почему-то очень многим кажется, что их иллюзии имеют что-то общее с реальностью.

— А разве нет?

— Наверное, да, — Сергей чуть повел плечами. — Не знаю. На самом деле если брать иллюзию одного человека, то, может быть, она и имела бы место на реальное воплощение. Но людей-то много. И у каждого свои иллюзии. А свое — оно всегда ближе, чем чье-то. Вот и получается, что каждый пихает свое, а напарывается на чужое. Такая борьба иллюзий называется реальностью.

Ольга неуверенно хмыкнула.

— Зря смеетесь. Вам повезло. Вам выпало редкое счастье посмотреть на воплощение собственной иллюзии.

— Да, — задумчиво произнесла Акименко. — Даже два раза за последние несколько дней. Сперва я летала ночью, потом эти зеленые человечки и еще два здоровенных похожих на земные воплощения Господа Бога и владыки преисподней. Хотела бы я поглядеть на того чудотворца, который ухитрился собрать их вместе в одном месте… тьфу, «вместе в одном месте», фраза дурацкая…

— Фраза дурацкая, — кивнул Сергей не поворачиваясь, — а посмотреть можете хоть сейчас. Кстати, заодно уж и в зеркало загляните. Вы ведь тоже к этому причастны. Моей фантазии на инопланетян наверное бы не хватило.

Раздался странный гортанный звук. Потом в салоне установилась гробовая тишина. Только мотор продолжал ровно спокойно тарахтеть, толкая старенький «фордик». Впереди показался съезд. Сергей потихоньку притормозил и повернулся к Ольге:

— Отдыхайте, когда приедем, я разбужу вас. И все вам расскажу. Обещаю.

— Легко сказать «отдыхайте», — возмутилась женщина. — Я и не усну теперь. Меня ж любопытство сожрет.

— Уснете, — мягко улыбнулся Алтаев. — Обязательно уснете. Мне очень-очень этого хочется.

Интересно, а можно ли спрятаться от всевидящих божьих и дьявольских слуг? И если можно, то как? Вопрос терзал Сергея на протяжении многих километров, а вернее миль, потому как янки километров не признают.

Нет, на самом деле. Не может же быть человека… ну пусть не человека, существа, которое наблюдало бы единовременно и во всех деталях каждый уголок мира. А мир давно уже не ограничивается диском, лежащим на китах и черепахах. Он ограничивается уже даже не пределами Вселенной. Слабо представить, какое количество операционной памяти должно быть у вселенского разума, чтобы охватить разом, сфотографировать и проанализировать такой объем информации? Нет, все сразу не охватишь, это сказочка, придуманная церковью. Но какой-то опознаватель должен быть, чтобы выловить человека из толпы.

Отчего-то Сергей уверовал в то, что его не найдут, пока он сам себя не обнаружит. А обнаружить он себя может, только загадав желание. Последнее было загадано за много миль отсюда; значит, найти его будет не так просто. Только ничего не желать, благо это не сложно, ведь денег у него полно, бумажник забит кредитками. А обналичить можно где угодно.

Он притормозил у небольшого придорожного мотельчика, с отцовской лаской посмотрел на спящую Ольгу. Его пальцы тихонько потеребили ее за плечо:

— Ольга Вячеславовна, проснитесь. Мы приехали.

В мотеле он снял номер на двоих. Им безропотно выдали ключи, проводили в номер, а потом еще долго обсуждали, с чего это такого молодого мальчика потянуло на такую тетку, не иначе как склонности к геронтофилии. Сергею, впрочем, все эти пересуды были до лампочки, так как разговора он не слышал. А если бы даже и слышал, то лишь пожал бы плечами. Его сейчас заботило другое.

Сергей сидел перед Ольгой Вячеславовной в номере мотеля, уткнувшись лицом в подставленные ладони. Он рассказал ей все… ну, не все, но многое. Должен был рассказать. А так как рассказчиком был хорошим, за время повествования успел пережить все события прошлых месяцев заново.

— Мне жаль вас, Сережа, — тихо сказала Акименко. Ольга была на удивление молчалива и серьезна. — Что теперь?

— Теперь? — Сергей встрепенулся. — Теперь я хочу бежать.

— Куда?

— Не важно. Можно сказать, что уже убежал, — горячо заговорил Алтаев. — Куплю этот мотель, оформлю на ваше имя, устроюсь к вам управляющим. Чисто формально. Никаких желаний больше. Никто меня не найдет. Ни ангелы, ни черти, ни зеленые человечки, ни бессмертные, ни ублюдки-сатанисты. Никто!

— От кого вы бежите, Сережа? — будто не слыша его, тихо спросила Ольга. — От себя? Вам тесно с самим собой? Или вы ищете что-то?

Сергей дернулся, будто получил хорошую оплеуху.

— Ищу? Да ищу! Ищу человеков! А нахожу людей. Я все время думаю, все время пытаюсь понять, почувствовать… Кому я нужен. В самом деле, кому мы нужны? Вот я. У меня есть деньги, у меня есть… Да у меня все есть, и к этому всему, которым я щедро делюсь с окружающими, у меня есть некоторая степень обаяния. Вокруг меня может быть столько народу, сколько я захочу. Ровным счетом любой может влюбиться в меня до беспамятства. За что? За то, что я успешен, за то, что уверен в себе, за то, что мне легко и весело. А те, кого это раздражает, все равно влюбятся в меня, стоит только пальцами щелкнуть. Но на самом деле… на самом деле я не нужен им. Им нужна моя маска, лучи славы, все, что угодно, но только не я сам. Я сам им не удобен.

— А может быть, стоило бы перестать думать о себе? — тихо спросила Акименко. — Попытайтесь помогать людям, давайте людям.

— Что я им могу дать?! — взревел Сергей бессильно. — Я не могу пожелать мира во всем мире, счастья для всех или панацеи от всех болезней. А помогать каждому понемногу… Что я могу дать? Денег? Благ земных? Эти блага не делают людей счастливее, а только портят характеры. Я не могу дать ничего и никому. Я не могу дать ничего даже себе. Знаете, Ольга Вячеславовна, кто в этом плане устроился лучше всех? Черти в аду и ангелы на небе. И тем и другим до фени войны, болезни и страдания. Им наплевать на людей. Им вообще на все плевать. Они сидят и забавляются вербовкой душ. И даже на души эти им плевать. Не нужны им души. Это уже просто как игра, кто больше понахапает. Только одни покупают души за деньги и возможность погрешить вволю, а другие — за жалкое подобие морали и проявление добродетели. Вот и вся разница между небесной канцелярией и девятью кругами ада.

Акименко поднялась и подошла ближе к Сергею.

— Мне жаль вас, Сережа, — повторила она. — А зачем вы все это рассказываете мне?

— Я хочу бежать и затеряться, — выпалил Сергей. — И я хочу дать вам кое-какие земные блага, чтобы вы помогли мне. Я готов просить вас о помощи. Мне нужна ваша помощь.

Алтаев посмотрел на женщину с мольбой, та ответила суровым взглядом.

— Вы поможете мне?

— Нет, Сережа.

— Жаль, — горько произнес Сергей. — Я не хотел так. Честно не хотел. Но что еще остается?

Он посмотрел на Ольгу как-то по-новому. В глазах женщины мелькнуло непонимание.

— Вы поможете мне, — медленно и четко, с непробиваемой уверенностью проговорил Сергей.

Голос Акименко надломился, будто его били батогами:

— Хорошо, Сережа. Чем я могу вам помочь?