Александр Голиков – Искатель, 2006 №3 (страница 27)

Алтаев оборвал смех, сделал резкий и безжалостный выпад. Лезвие свистнуло, как заправский Соловей-разбойник, хрустнули ломающиеся позвонки, брызнула кровь, и к ногам Сережи скатилась голова барона.

Ноги подломились, рука с мечом стала тяжелой, в голове загудело, будто рядом собрался взлетать реактивный самолет. Потом мир вспыхнул нестерпимой болью и померк.

Возвращение к реальности было болезненным. Тело казалось тяжелым и уставшим, а внутри возникало ощущение, схожее с тем, когда натыкаешься на то, что кто-то полазал в твоем компьютере, пока тебя не было дома. В Сергее кто-то полазал, причем довольно грубо, накидал каких-то новых файлов, а какие-то стер за ненадобностью.

Алтаев осмотрелся, тела бессмертного почему-то не было, только пятно крови на ковре и полуголая горничная на диване и без сознания. Черт! Сергей подошел к окну и остолбенел. Далеко за забором мигали проблесковыми маячками, как новогодние елки гирляндами, полтора десятка машин. Чуть поодаль стояла пара грузовиков, из которых горохом сыпались далеко не джентльмены в штатском.

— Трензив! Скотина! — заорал Сергей, глядя как дядьки оцепляют забор и начинают неторопливо и изящно через него перемахивать.

— Без грубости! — в голосе проводника не было былой доброжелательности.

— Это что? Милиция? С какой стати? — кивнул Сергей на окно с видом на сад.

— Это не милиция, это две спецгруппы и куча ОМОНа в качестве пушечного мяса или группы поддержки.

— Почему в моем саду?

— Потому что вы убили человека, — пожал плечами проводник.

— А откуда взялся бессмертный в этом мире помимо меня?

— Оттуда же, откуда и вы.

— Это нечестно! — заорал Алтаев на приспешника дьявола. — Это жульничество!

— А загадывать себе бессмертие на подобных условиях не жульничество? — возмутился Трензив. — За что боролись, на то и напоролись.

Сергей беспомощно поглядел за окно, мужики в камуфляже тенями перемещались от дерева к дереву.

— И сколько в мире бессмертных на сегодняшний день?

— Около трех с половиной сотен.

— И все охотятся за мной?

— За вами в той же мере, в которой и друг за другом, — гордо сообщил проводник. — Мы играем честно.

— Ну да! — рыкнул Сергей; в голове его уже зрел план. — Могу я пожелать вертолет и загранпаспорт?

— Можете, — с досадой в голосе произнес Трензив. — Практически все ваши желания по-прежнему исполняются.

— Тогда я хочу!

— Вертолет на крыше, — нахмурился проводник. — Документы в пакетике на сиденье.

— А… — начал было Сергей.

— А управлять вертолетом вы уже умеете, — перебил слуга дьявола и, бормоча что-то злобное, растаял в воздухе.

Сергей замер, наблюдая, как от Трензива остается лишь легкий запах серы. В дверь постучали. Алтаев вздрогнул, словно отходя от сна, и, не обращая внимания на продолжающийся стук, бросился вверх по лестнице.

6

— Кем?! — Мефистофель побелел, будто вымазанная мелом скульптура. — КЕМ он захотел быть?!

— Наместником Дьявола на земле, — тихо повторил Трензив, сжавшись в комок.

— Этого не может быть! Это невозможно! Это… это… Это черт знает что! Посмотрите документы, поднимите все дополнения к стандартам и правилам заключения договоров. Этого просто не может быть!!! Невозможно!

Трензив посмотрел на начальника отдела поставок, прошептал так, будто подписывал себе смертный приговор:

— Может. Я перерыл все, консультировался… Наместник Бога на земле — Папа Римский. Он запросто может им стать. Если захочет, так почему не может стать наместником Дьявола?

Мефистофель одарил проводника старшей гильдии таким взглядом, что тот должен был бы уже осыпаться горсточкой пепла, но Трензив лишь съежился еще сильнее.

— Он не может им стать, — вкрадчивым голосом, который не сулил ничего хорошего, проговорил начальник отдела поставок. — Потому что такого сана, должности, чина, или чего там еще, попросту не существует.

— Уже существует, — пролепетал Трензив, еще больше уменьшаясь в размерах. — Он так захотел, и у нас нет никаких оснований ему в этом отказать.

— А мне что делать? — как-то вдруг жалобно простонал Мефистофель. — Меня Сам вызывал. Сейчас начнет вопросы задавать. И что я ему отвечу? Что скажу?

Трензив чуть распрямился, попытался пожать плечами, но лишь вздрогнул. Начальник отдела поставок поднялся во весь свой нехилый рост.

— А я знаю, что скажу, — резко бросил он. — Идем. Если что, сам станешь объясняться.

— Опять козлом отпущения буду, — грустно промямлил проводник.

— Разговорчики! — пресек попытку бунта Мефистофель. — Не козлом отпущения…

Трензив, низко склонив голову, поплелся к выходу.

— Не козлом, — тихо добавил начальник отдела поставок. — А крайним.

Проводник старшей гильдии сидел в приемной директора и трясся от страха. Тысячелетиями выстраиваемая карьера была на грани краха. Мефистофель зашел к Самому один, велел ждать, и Трензиву осталось только повиноваться. В гендиректорском покое было подозрительно тихо, хотя после таких проколов Сам должен был рвать и метать.

Мимо пронеслась Лилит, секретарша господина Дьявола. Проводник старшей гильдии попытался спросить у нее, что происходит за дверью, но та и бровью не повела, пробежала мимо, будто кроме нее и мебели в приемной никого не было.

Трензив тяжело вздохнул. Здесь не как у людей, здесь все более сурово. Вчера был на коне, так Лилит сама в постель к нему лезла, сегодня попадает в немилость, это значит не только карьера порушится, но и приятели отвернутся, женщины замечать перестанут. А как иначе? Любовь и уважение способен заслужить только тот, кто успешен и благополучен. В противном случае — смерть. То есть жив-то останешься, но перестанешь быть кому-либо интересен. И сколько сотен, да что там сотен — тысяч лет пройдет, прежде чем сможешь восстановить положение.

Он еще раз вздохнул, горько и обреченно. Что-то тренькнуло. Секретарша подскочила и исчезла в кабинете Самого. Трензив почувствовал, как внутри что-то сжимается, начинает метаться, искать выхода. А когда через несколько секунд снова появилась Лилит и, указав на дверь, бросила холодное «пройдите», проводник чуть не лишился сознания.

Как ни странно, но Мефистофель оказался совершенно спокоен, а Сам так просто весел.

— Так это вы проводник старшей гильдии Трензив? — добродушно вопросил Дьявол. Он сидел в кресле с высокой спинкой и выглядел величественно прекрасно. На гендиректоре полыхал языками пламени желто-оранжевый костюм, багровый плащ скреплял на шее тлеющий уголек броши.

— Да, — пролепетал проводник. — Это я, ваше пр…

— Брось церемонии, — отмахнулся Сам покровительственно. — Садись.

Не чувствуя ног, Трензив подошел ближе и, как подкошенное дерево, рухнул на стул. На самый краешек стула.

— Я говорил с твоим руководством, — продолжил Сам, указывая на Мефистофеля. — О том, что все сложилось неожиданно наилучшим образом. В особенности это пожелание насчет наместника меня на Земле.

— Что же тут может быть хорошего? — осмелился проблеять Трензив и тут же убоялся.

Дьявол сверкнул очами; на лице добродушие, которое можно трактовать как угодно.

— Поверхностно смотришь на вещи, Трензив, — улыбнулся гендиректор. — Твой клиент ничем, собственно, нам не навредил.

— Пока, — вклинился Мефистофель.

— Пока, — согласился Дьявол.

— Но как же…

— Очень просто, Трензив, — как несмышленому ребенку, начал объяснять Дьявол. — Это его пожелание — не наша проблема. Благодаря ему мы лишь укрепляем позиции. Проблемы начинаются у тех ребят, что работают на небесах. Сатанизм в качестве государственной религии их не устроит даже в крохотном государстве, а с замашками нашего клиента одним маленьким государством дело не ограничится. При таком раскладе охоту на него начнут сверху. Нам не надо искать способ нейтрализовать это пожелание клиента, оно само собой нейтрализовано. Однако есть одно «но».

Дьявол сделал паузу. Трензив подался вперед, выдохнул:

— Какое?

— Клиент не должен попасть на небеса. Клиент не должен оказаться вне области нашего влияния. Клиент не должен быть окончательно уничтожен. Клиент нужен мне по возможности живым, здоровым, с не нарушенной психикой. Доставь мне его, проводник старшей гильдии. Если сможешь, я гарантирую тебе такое продвижение по служебной лестнице, о каком ты и мечтать не смел.

7

Наместник Дьявола на земле, отец-основатель всемирной сатанинской церкви, Сергей Борисович Алтаев сидел у стойки бара и потягивал какое-то сладкое пойло средней градусности.

Бар ничем не отличался от сотен таких же американских забегаловок. Да что американских, кабаки во всем мире одинаковые за малой разницей. Завсегдатаи подобных заведений тоже мало чем отличаются друг от друга. И разговоры везде одни и те же.