Александр Го – Пепел (страница 48)

— А я слышал, что вы сталкеры – все философы, — губы генерала растянулись в слабой улыбке. — Мы, люди системы, тоже любим пофилософствовать, ведь такова наша жизнь, и все эти размышления лишь способ справиться внутри себя с окружающей нас реальностью. Особенно тяжело, когда ты умом чуть выше среднего.

— Похвально Вадим Андреевич, — я даже выпятил губу, оценивая мысль теперь уже скорее собеседника.

— Но всё же давай вернёмся к нашей основной теме, — попросил генерал с вежливой улыбкой. — Ты попал в плен к Чёрному. Он ведь что-то хотел от тебя, верно?

***

Гад раздел меня до трусов, подвесил за руки на какое-то потолочное крепление, обмотав запястья, по ощущениям, толстой конопляной верёвкой. Я чувствовал, как быстро теряют чувствительность мои руки, думал, что всего несколько часов в таком положении, и конечности останется разве что только ампутировать.

Все манипуляции Чёрный проводил, пока у меня на голове был пыльный мешок. Морально я уже подготовился к пыткам в полной темноте, точнее, думал об этом, но не был уверен.

Мне казалось странным, почему он не хочет, чтобы я смотрел на происходящее? Во многих фильмах часто заострялось внимание на том, как жертва наблюдает подготовку пыточного инструмента и разные эмоции на лицах своих мучителей, от холодного и бледного безразличия до игривого весёлого настроения или безумных гримас.

Чёрный не разочаровал.

Он сорвал мешок с моей головы, и я смог осмотреться.

Если бы не характерный запах, витающий даже под землёй, я бы решил, что меня вывезли за пределы Зоны.

Мы находились в каком-то просторном погребе. Стены были выложены досками, относительно новыми, уже успевшими потемнеть, но всё ещё отдающие ароматом свежеобработанной древесины. Пол оказался с качественной каменной кладкой, а в тусклом освещении единственной лампы за спиной моего похитителя из тени проступали три деревянных бочки. Именно в таких обычно хранится вино. Никогда подобного не видел вживую.

Чёрный сидел на маленьком стульчике напротив меня, подперев кулаком подбородок, а, точнее, уродливый закрытый шлем. Он будто скучал или ожидал чего-то.

Круглые линзы горели красным светом, и мне даже стало интересно, в чём же их назначение. От шлема тянулась трубка куда-то за спину, но кислородных баллонов видно не было. Одет он был, ожидаемо, во всё чёрное, а его длиннополый плащ порядком истрепался с последней нашей встречи.

— Чё те надо от меня, козлина? — зло прошипел я сквозь зубы.

— Извини, брат, может быть дело вовсе не в личной неприязни, — прохрипел Чёрный и выпрямился на стуле. — За последние годы я понял, что мне просто приносит удовольствие мучения других, насилие над другими, страдания других. Это ещё сильнее, чем обычная мужская похоть, хотя, может, и проистекает из неё. Да, знаю, я больной на голову человек. — Чёрный выпустил смешок, такой же уродливый, как и его покорёженный голос.

— А ты человек?

— Хороший вопрос. Чисто физиологически – да, я человек. Но люди слабы, мне бы хотелось пересилить этот порог.

— Мы с тобой знакомы? — не знаю почему, но каждый вопрос вызывал выброс адреналина, и ответы на них были даже волнительнее, чем ожидание возможных пыток или смерти.

— Не буду тебя долго томить, на сегодня я уже заработал себе на хорошее настроение. Одно представление на могиле чего стоит.

Чёрный поднялся со стула, обеими руками схватился за шлем и с некоторым трудом снял его.

Я увидел изуродованное лицо, асимметричное и обожжённое. Будто больного врождённым заболеванием человека окунули в чан с кислотой на половину лица.

Он расплылся в кривой улыбке, а его глаза отсвечивали красным, потому шлем он держал на груди, а линзы продолжали светиться.

И всё же в этом уродстве было что-то знакомое, но настолько далёкое и давно забытое, что я бы не вспомнил и просидев напротив него неделю.

— Урод ты знатный, у меня таких знакомых в жизни не было.

— В последнюю нашу встречу я был послабее, но посимпатичнее, — Чёрный снова расплылся в улыбке, в которой я увидел даже некоторую доброжелательность, искренность, но разум, конечно же, не поверил в подобное. — Помнишь лейтенанта, который прочёсывал с тобой мерзкое холодное озеро?

— Прохоренко? — он мог гордиться собой, потому что я был сильно удивлён. Из всех перебранных в голове версий, его я не то, что не учёл, а даже не вспомнил.

— Да, знатно надо мной поиздевалась Зона. Пришло время ей вернуть должок.

— И ты считаешь, что во всём случившимся есть крайний? — я презрительно фыркнул. — Идиот. Мне было тебя жаль, я даже некоторое время переживал… Не я послал молодого лейтенанта служить в Чернобыльскую Зону, не я приказывал лезть в это озеро. Мы думали, что ты утонул. Наш командир тогда тебя пытался спасти…

— Да-да-да. Бла-бла-бла, — Чёрный махнул рукой, зачем-то сделал разворот на триста шестьдесят градусов, и снова надел свой шлем. — Не подумай, что я комплексую, но мне не комфортно без него. Я прямо как Дарт Вейдер, у нас много общего, иногда даже чувствую себя ситхом.

— Таким как ты место в психушке, Прохоренко.

— Ладно, давай вернёмся к нашей темке. Ты на самом деле прав, и нет твоей вины в случившемся. Разве что, ты мог попытаться меня спасти тогда. Твой командир меня просто не увидел под водой, он бы и не смог. Это озеро было непростым, как и тот артефакт.

— А я бы тебя, по-твоему, увидел?

— Не придуривайся, Лоцман. Или, как они тебя называли, Ханурик? Ты же тогда увидел что-то, чего не видел я и остальные. Тот артефакт скакал с места на место, не давался нам в руки.

— Не понимаю, о чём ты.

— А этого и не нужно, — Чёрный с хрипом вздохнул. — Наверное, я зацепился за тебя просто потому, что ты единственный живой свидетель тех событий. Но всё же, ты и носитель нужных мне знаний, а может и чего-то большего. Я так обрадовался, когда первый раз случайно увидел тебя в Пристанище.

— Ты там был?

— Да, при желании, я могу свободно разгуливать, где мне только захочется. Надо будет, стану невидим, захочу, стану другим человеком.

— Как это работает?

— Наверное, так же, как и твои способности видеть невидимое, — Чёрный подошёл ко мне почти вплотную, от него сильно воняло всем чем только может вонять от запущенного человека.

— Какие способности, что ты несёшь, козёл? — не скрывая отвращения, я сморщился и отвернул голову.

— Ты не знаешь, да? В Зоне у каждого человека могут раскрываться определённый таланты. Кто-то находит в себе сильную интуицию, как третий глаз, кто-то может заглядывать в будущее на короткий промежуток, а кто-то спокойно переживает Выбросы под открытым небом или, например, манипулирует людьми и мутантами, подобно контролёру. Каждый чувствует это место по-своему. Конечно, никто здесь не становится супергероем, но я, кажется, приблизился к этому, как никто. Жаль, что герой из меня уже не выйдет, — Прохоренко усмехнулся и вернулся к своему маленькому стулу. — Когда-нибудь яйцеголовые из научно-исследовательского института, который хотят развернуть прямо в Зоне… Кстати, слышал про такой?

— Да мне насрать.

— Так вот, когда-нибудь умники раскроют этот секрет, и, наверняка у человечества появится немыслимая перспектива развития. Но пока этого не случилось, мне бы хотелось быть пионером в нелёгком деле самосовершенствования.

— Хочешь стать местным лидером, чтобы ещё больше косплеить ситха? Когда я понял, кто ты такой, мне стало так сильно на тебя плевать. Ты же просто ничтожество, Прохоренко.

— Думай что хочешь, — Чёрный махнул рукой, он никак не поддавался на мои провокации, хотя говорил я очень даже искренне. — Ты мне нужен, просто чтобы понять очередной механизм в сложных законах Зоны, которые пока что всем нам кажутся аномальными. Знаешь, как сложно быть первопроходцем? Соваться в пекло и опасные аномалии? Моё лицо, как и всё тело, было сильно подпорчено, но не в том озере, а уже в последующие годы.

— Всё равно не понимаю, чего ты хочешь.

Прохоренко поднял указательный палец вверх, затем направился в сторону бочек, вытащил из проёма между ними массивней короб. В нём я опознал вместительный контейнер для артефактов.

Чёрный поднял крышку, на секунды в погребе даже добавилось света. Мой пленитесь достал из короба какую-то колбу и вернулся ко мне.

Издалека я сразу понял, что же ему удалось заполучить для своей коллекции.

— Пепел, — невольно сорвалось с моих губ.

— А, так у него даже название есть? — Чёрный хрипло усмехнулся.

— Я его сам так и назвал.

— Вы связаны ещё больше, чем я думал, — покачивая головой, насмехался Прохоренко. — Расскажи мне, как ты тогда понял, куда нужно плыть, чтобы схватить его?

— Не помню, — я растянулся в ехидной улыбке. — Ты вроде бы как-то достал ещё один экземпляр. Зачем тебе знать об этом?

— О нет, — Чёрный покачал головой. — Возможно, этот артефакт единственный в своём роде.

— Хочешь сказать, что это тот самый? Спустя столько лет?

— Удивительно, да? Выглядит свежо. Хочешь узнать, что я сделал с тем учёным и его коллегами, когда проник в их лабораторию, на границе с Зоной?

— Мне плевать.

— Да, мне тоже, — Прохоренко пожал плечами. — Не хочешь говорить сам, я постараюсь выпытать, как бы банально и скучно это не прозвучало.

Мне уже было всё равно, и я даже не испытывал страха к предстоящим мучениям, либо он был подавлен и заглушён чем-то иным. Однако, кем бы себя этот гад ни считал, планы его были нарушены в очередной раз.