Александр Гиршон – Жить танцуя (страница 4)

Приведу недавний пример. Человек говорит: «Я ощущаю, что я сдерживаюсь». Это означает, что есть как минимум две части: та, которая хочет вырваться, и та, что сдерживает. Мы можем отследить это на мышечном уровне, что выражается в определённой степени активизации и напряжения; на субъективном уровне, где это ощущается как желание свободы в смеси со страхом или стыдом; на уровне представлений личности о самом себе – каким человек себя привык считать, а каким он хочет быть?

Мы можем рассмотреть одну и ту же ситуацию очень по-разному. И мы будем изучать, как эти разные импульсы, разные части личности взаимодействуют друг с другом. Как может развиваться этот танец? Куда он поведет дальше? Важный момент, что мы не сразу приходим к результату – «нужно сейчас сделать так». Мы смотрим на реальность: как этот танец уже существует и как он может меняться дальше с согласия всех его участников.

Так мы можем найти танец везде. Понятно, что некоторые танцы трудно станцевать. Есть события в жизни, которые почти невозможно понять или принять. И в каких-то случаях самое правильное решение – максимально дистанцироваться от ситуации. Например, в ситуации бытового насилия по отношению к женщине первое, что нужно сделать женщине, – уйти из этой ситуации. Это первый шаг, и он не обсуждается, только так здесь можно что-то сдвинуть. И это нормальное па в данном танце.

Важно найти соответствующее место для любого опыта. «Ситуация меня не устраивает, потому что некая часть меня не на том месте, где я мог бы её принять». Или: «Я—позиция, в которой я нахожусь, ограничивает меня и не позволяет принять и обнять происходящее». С холистической, интегральной точки зрения мы не можем ничего выбросить. В этом смысле мы понимаем танец действительно широко.

Ценности интегрального танца

Кроме принципов, оказалось важным определиться и с ценностями, поскольку каждая практика – и интегральный танец не исключение – всегда воплощает некоторые значимые смыслы и силы. Я начал задавать себе вопросы: какие определяющие смыслы лежат в основе моей практики, в основе проведения занятий, тренингов, лабораторий, конференций, индивидуальных терапевтических сессий? Какие ценности мы в них поддерживаем? Какие ценности воплощает танец, что мы танцуем?

Самая очевидная, лежащая на поверхности, ценность – это, конечно, свобода. Мы говорим: «Двигайтесь свободно!» Мы редко обращаемся к готовым законченным формам, а работаем в основном с импровизацией. Мы признаем ценность естественного, спонтанного самовыражения – того, как по-своему человек может выражать себя. И это всё сфера свободы.

Понятно, что свобода – сложная категория. И поэтому мы её определяем не философски, а прагматически. Какую свободу мы имеем в виду? Свободу как отпускание и высвобождение на физическом и эмоциональном уровне, свободу как разрешение быть Другим, разрешение самому себе быть разным; свободу как увеличение вариантов выбора, особенно там, где, казалось, его не было; свободу как трансценденцию…

Вторая ценность – тоже, безусловно, лежащая на поверхности – это творчество. Танец – процесс, в котором мы создаем ускользающую красоту. Возникающую и тут же исчезающую красоту. И для людей, которые приходят и на танцевальную практику, и в терапию, оказывается важным этот момент творчества.

Время от времени на занятиях появляются художники, потому что танец высвобождает их кисть. Иногда мы видим здесь людей, которые пишут тексты, – если они танцуют, им лучше пишется. Люди приходят, когда у них слишком много рутины в повседневной жизни. Они начинают танцевать и потом находят свой реальный интерес. Недавно пришла женщина, которой долгое время не было на занятиях, и говорит: «У меня появилось новое увлечение – фигурное катание, и времени на танцы уже не хватает. В фигурном катании для меня сейчас много творчества. И именно за этим качеством жизни я четыре года ходила на танцевальную терапию – за тем, чтобы творчество появилось в моей жизни». Человек действительно находит свое занятие, которое его наполняет, позволяет ему чувствовать себя живым, творческим, настоящим и т. д.

В танцевальном творчестве человек получает разрешение: я могу проявлять себя сейчас, создавать что-то свое в этот момент во взаимодействии с другими людьми, я могу быть видим и принят, когда творю, – и это разрешение дает возможность процессу творчества продолжаться в других областях жизни. Особенно если мы ставим эту задачу, работая в терапевтическом контексте, с запросами. Человек рано или поздно, со своей скоростью, в своем ритме, находит способ творить свою жизнь.

Люди приходят в танец как за вдохновением, так и за дисциплиной, точностью или усилием – за разными качествами, которые нужны им для творчества. Важно, что ценность – это не требование. Творчество – это не требование. Это та возможность, которую мы обретаем как дар и к которой затем обращаемся.

Следующая ценность – переживание целостности. В танце мы находим целый спектр аспектов целостности. В пространстве свободной импровизации тот, кто создает танец, тот, кто его исполняет, и сам танец – это одно и то же. Вот этот самый человек. Говоря словами Габриеллы Рот: «Вы и есть живое произведение искусства». Когда вы танцуете, вы – живое произведение искусства, которое вы же и создаете.

Мы подходим к цельности на разных уровнях. В танце физическое, эмоциональное, образное (или понимаемое) могут соединяться. Я знаю, про что я сейчас танцую, я эмоционально переживаю этот опыт и очень ясно воплощаю его телесно. При этом здесь может быть ещё более глубокий уровень: я танцую не только «себя» – я ощущаю себя частью чего-то большего.

И не менее важно, что целостность – это процесс, а не цель, критерий и т. д. И моя задача именно в том, чтобы конкретизировать этот процесс в целостности движения, то есть транслировать его в движение всем телом, всем существом. Целостность как движение в согласии с пространством и временем, социумом и культурой, мгновенным и вечным…

И ещё одна ценность: я формулирую её вслед за Мишелем Фуко как ценность заботы. Она играет особую роль в терапевтическом контексте, который занимает достаточно большое место в интегральном танце. Во многих отношениях это в первую очередь ценность заботы о себе. Это означает, что через принятие, через внимательность к себе, через слушание потребностей, через прояснение желаний и границ человек обучается искусству заботы о себе. Слушание своего ритма, слушание своего глубинного желания, слушание своей подлинности – то, чему человек обучается. И, естественно, когда человек учится заботе о себе, он начинает в качественно ином ключе заботиться о выстраивании связей с другими.

Ощущение заботы связано и с переживанием безопасности и принятия, которое оказывается в фокусе внимания на моих занятиях или занятиях моих учеников. Это вообще базовое условие человеческого бытия: здоровое человеческое существование подразумевает качественную заботу о себе, что имеет самое прямое отношение к саморазвитию. Подлинная забота о себе не означает залезть под одеялко, угнездиться в комфорте и не двигаться. Нет, это означает быть свободным и творить.

Как мы понимаем интеграцию?

Понятие интеграции есть во многих направлениях терапии. Нюансы в том, как мы понимаем целостность, какие её аспекты активизируем. Что имеется в виду, когда речь идет об интеграции в танце?

Целостность может быть переживанием: я ощущаю себя в этот момент целым, наполненным, очень связным. Это мало вербализируемое переживание, но очень узнаваемое изнутри. Целостность подтверждается во взаимодействии: всё тело включено, человек говорит немного иначе, проявляет себя немного по-другому, можно сказать, что он полнее присутствует. Но это только состояние. И, как любое состояние, оно заканчивается.

И тогда встает вопрос более глобального стратегического самоотношения, вопрос связности или соединенности «я». Это может проявляться на телесном уровне: все части своего тела я считаю собой. На двигательном уровне при телесной интеграции в движение вовлечено всё тело (если мои физические возможности это позволяют), а также есть взаимосвязь между телом и чувствами и пониманием себя и представлениями о себе и о мире.

К этому уровню интеграции мы добавляем ещё бол́ ьшую связность: разные мои «я», разные качества и грани моей натуры связаны друг с другом (сюда относится, например, интеграция личности и Тени, которой посвящена моя «Маленькая книга о Тени»). Я не отвергаю ни чувства, самые разные, ни импульсы, какими бы они ни были, ни состояния – но я нахожу им такое место, которое позволяет мне оставаться в мире с собой и другими.

Кроме того, важна связность личной истории, связность меня во времени: я принимаю разные этапы своей индивидуальной истории, все эпизоды моей жизни – это «Я». Даже если опыт травматический и сложный, я могу найти способ с ним соотноситься. Я не отвергаю себя прошлого и даю этому опыту место внутри. «Я» непрерывен как история.

Здесь я отчасти опираюсь на модель Дэниела Стерна, его понятие «сущностного чувства „Я“». Он выделяет 12 сторон сущностного ощущения «Я», но для практических целей можно сократить этот перечень, оставив самое главное. На базовом уровне у человека присутствует глубинное ощущение бытия: «Я есть, и я имею право быть». Я есть, и этого достаточно. И дальше, если я есть, я могу чувствовать, и я могу действовать. У меня есть право на чувства и право на действия. И есть ощущение, что всё это – я: и это я, и это я, и сама суть этого «Я» – переживание «я целостен». Я могу принять свою прошлую историю и могу принять свое будущее (в том числе старение). Это всё относится к связности «Я». Признание себя как части бытия, как истории, как пространства-вместилища разных сил и голосов, проживание этого разнообразия во взаимосвязи – вот что такое соединенность «Я».