Александр Герда – Шестое правило дворянина (страница 4)

Конечно, почему бы ему не поиздеваться над бедной женщиной, у которой совсем нет поддержки? Пять лет назад не стало мужа, теперь вот, возможно не станет сына... Кому она будет потом нужна? Да что потом — от нее уже сейчас шарахаются как от чумной, а когда она останется совсем одна и вовсе забудут.

Ну, а если случится то, о чем ей дал понять этот сукин сын Бестужев, то жить и вовсе незачем. Да и где прикажете? Имение пожалованное отберут, а ее отправят в дом престарелых для таких как она обнищавших дворян... Или даже не дворян, если титула лишат...

Поначалу мысли об этом занимали все ее время, которому она потеряла счет. Да и вообще, перестала обращать внимание на многие вещи. Если так разобраться, то герцогиня даже не припомнит, когда в последний раз ела и ела ли вообще. Что делала? Тоже не припомнит в точности.

Временами начинала искать в пустых комнатах огромного дома Порфишу, который уже должен был вернуться со службы, но найти его не могла. Тогда она вспоминала, что произошло, без сил опускалась в кресло, проводила там какое-то время, а потом все начиналось снова...

Но понемногу Амелия Захаровна пришла в себя. Сначала припомнила все, что ей сказал Бестужев. Затем текст прочитанных ей бумаг, в которых описывалось все содеянное ее сыном... И после этого картина начала для нее немного проясняться.

Разумеется, виной всему этот мальчишка... Соколов... Сын изменника, которому отрубили голову на Красной площади несколько лет назад. Эта фамилия давно была на слуху в их доме — Порфирий не раз упоминал ее. Сначала редко, а затем все чаще и вот случилось так, что он и вовсе отправил его в застенки.

Никаких сомнений у нее на этот счет не было. Убрал его с дороги, чтобы самому занять место поближе к Императору — это дело ясное. Да еще и Бестужева подкупил, сука такая. Вот только так просто для него это не закончится. Хоть эти крысы практически все из дома повытаскивали, а кое-какие секреты у нее имелись. Муж у нее умел тайники придумывать, да и был кое-кто, у кого перед их родом должок имелся. Кровный должок.

Она услышала, как в парадной тихо хлопнула дверь. Затем заскрипели полы под осторожными тяжелыми шагами и вскоре в комнате появился он. Огромный как гора человек по кличке Испанец.

— Ты ли это, барон Леонор де Линьола? — спросила старуха, когда он вошел.

— Я, ваше сиятельство, — ответил человек и посмотрел по сторонам. — Вы совсем одна?

— Как видишь, — вскинула она руки. — Гостей у меня больше нет, а слуг я сама разогнала, чтобы они не смотрели на меня как на таракана. Садись со мной рядом.

Барон взял один из стульев, поставил его перед герцогиней и сел на него, закинув ногу за ногу. Смуглое лицо, шрам на правой щеке, тяжелый мрачный взгляд карих глаз... Он молча смотрел на нее, ожидая что скажет Амелия Захаровна.

— Видишь, что на самом деле значит человеческая благодарность? — улыбнулась старуха. — Стоит произойти маленькому недоразумению и вот уже рядом с тобой никого нет.

— Я знаю, как это бывает, — кивнул Испанец.

— Ну да, — хихикнула Бирюкова. — Кому как не тебе знать об этом.

Постепенно ее смех перешел в сдавленный кашель и барону потребовалось подождать не меньше пяти минут, пока она сможет продолжить.

— А как у тебя с памятью? Ты помнишь об услуге, которую когда-то оказал мой муж твоему отчаянному отцу? Помнишь, что жив сейчас лишь только потому, что твои враги были замучаны до смерти в подвалах тайной канцелярии?

— Не забыл, — ответил Леонор де Линьола и погладил свою окладистую седую бороду.

— Это хорошо. Тогда скажи мне вот что... Род де Линьола еще занимается своим ремеслом?

Какое-то время Испанец раздумывал над ответом, а затем сказал.

— Госпожа, мир изменился, теперь не принято решать вопросы при помощи одних лишь стилетов. Все стало намного сложнее и обычаи стали воспринимать как безумные пережитки прошлого, — он вздохнул. — Сейчас намного проще уничтожать врагов финансово, а не устранять физически. Поэтому теперь мы предпочитаем действовать другими методами. Более... кхм... прогрессивными. Наша семья теперь предпочитает множить капиталы, а не резать по ночам своих врагов в их теплых постелях.

— Жаль слышать об этом, я рассчитывала на другой ответ и хотела попросить тебя вернуть долг. Но, видимо, ты и в самом деле прожил слишком много в нашей Империи, и успел нахвататься местных ценностей. У тебя даже акцент пропал...

— Госпожа, я наслышан о вашем горе и соболезную вам... Но если вы хотите, чтобы я отдал свой долг кровью чужой, то мне придется вам отказать.

— Почему ты думаешь, что я этого захочу?

— Потому что я не дурак, ваше сиятельство, — пожал плечами Испанец. — И понимаю о чем и о ком идет речь. Всему городу известны причины, по которым ваш сын оказался в подвале тайной канцелярии. Вас ведь интересует Соколов, не так ли?

— Верно, барон. Меня интересует, чтобы он сдох как можно скорее!

— В таком случае я дал вам свой ответ.

— Ответ? Ты просто послал меня к чертовой матери Леонор де Линьола, вот каким был твой ответ! — герцогиня сжала ручки кресла с такой силой, что побелели костяшки ее тощих пальцев. — Не этого я ждала от тебя!

— Прошу простить, — ответил барон и нахмурился. — Но времена и в самом деле изменились.

— А что ты скажешь, если я предложу тебе плату?

Испанец демонстративно посмотрел по сторонам и остановил свой взгляд на нескольких выдернутых досках из пола.

— Не переживай, Леонор, мне есть что тебе предложить. Думаю, мое предложение тебя заинтересует.

— Даже не знаю, что бы это могло быть.

— Что ты скажешь о Пелене? — спросила герцогиня и ее тонкие губы растянулись в улыбке.

Услышав эти слова, барон оживился и с интересом посмотрел на Бирюкову.

— Госпожа, эти артефакты были уничтожены все до одного. Они запрещены во всем мире...

— Не все, барон. Один из них сохранился. И ты получишь его, если заплатишь свой долг.

Леонор де Линьола нахмурился. Награда, конечно, хорошая. Имея Пелену, в этом мире можно добиться многого. Получить полный контроль над разумом человека, без его на то желания и сделать с ним все, что вздумается — это очень полезно. Особенно когда человек того стоит.

— Откуда он у вас?

— Неужели ты думаешь, что я стала бы тебя обманывать? — фыркнула Амелия Захаровна. — За кого ты меня принимаешь? Впрочем... Для твоего успокоения... Ты помнишь историю с Кашкаровым?

— Он был казнен за хранение и использование запрещенных артефактов. С тех пор, наверное, уже лет двадцать прошло, — ответил Испанец. — Это было громкое событие.

— Двадцать два года, если быть точной, — кивнула Бирюкова. — Как ты думаешь, какой артефакт был одним из них?

Барон впился взглядом в герцогиню. То, что она сейчас говорит, можно проверить. Достаточно еще раз побеседовать с ней, захватив нужный артефакт, который подскажет врет она или нет. Но даже без артефакта он был уверен, что она говорит правду. А если это так...

— И этот артефакт может отправиться в сокровищницу рода Де Линьола, барон... Навечно... И будет служить вам до тех пор, пока в вашем роду не переведутся мужчины...

Глава 3

Как и обещал Император, несколько дней после того, как я вернулся из Алтайского княжества, меня и в самом деле никто из Департамента не беспокоил. Я воспользовался этой возможностью, чтобы спокойно, без особой спешки разобраться со своими делами.

Мы еще раз встретились с моими ребятами в «Кремль-плаза», и они изложили мне свои соображения относительно моих распоряжений. Ну а потом обсудили перспективы, которые открылись перед компанией «Ермолов и партнеры» после того, как Салтыкова уступила нам свою долю в предприятиях принадлежавших раньше моему отцу.

Так, одним росчерком пера, я стал дольщиком почти десяти компаний самого разного уровня и алмазом в этой коллекции стала «Транснефть-Эрго». Правда этот алмаз еще предстояло огранить и избавиться от всех остальных нахлебников в лице Болотова, Морозова и немцев. Но этим вопросом ребята займутся чуть позже, после того как мы закончим с алюминиевым заводом в Красноярском княжестве.

Разумеется, вся эта история среди аристократов и в деловых кругах произвела эффект разорвавшейся бомбы. Новостями об этом был забит весь интернет, а Давыдов только и успевал докладывать мне о новых предложениях, с которыми обрушились на нас со всех сторон.

Причем самых разных предложений. Инвестиции, сотрудничество, продажа активов сомнительной полезности... В общем, Матвею Всеволодовичу за эти дни пришлось изрядно попотеть. Потом суета понемногу стихла и все вошло в более-менее привычное русло.

Кроме того, я успел навести относительный порядок в Ясных Горках после спешного переезда из Барвихи. Бьянка с Аксиньей взяли себе по паре помощниц, так что управляться им стало полегче.

Про Никодима я тоже не забыл, разрешив взять себе толкового помощника. Так что мой жандарм в отставке тоже времени зря не терял и за пару дней нашел себе, как он сказал «заместителя» по имени Гаврила.

Высокий, обстоятельный и статный мужик с пышными усами, произвел большое переполох среди женской части. Особенную симпатию он вызвал у Аксиньи, которая то и дело просила у Бьянки испечь для него пирогов.

В общем, все понемногу наладилось и вошло в колею. Так что, когда меня набрал Гринев и сообщил, что ждет меня в Департаменте — я был к этому готов и даже успел заскучать за службой. Было интересно выяснить, чем закончились эксперименты с ящером, которого забрала от меня Соловьева пару дней назад, и как дела с артефактом.