Александр Герда – Черный Маг Императора 25 (страница 31)

— Теперь скажи ей, что вы с Нарышкиным перед этим бедную лягушку Эликсиром Акробатики напоили, — сказал Дориан. — Думаю ей это тоже понравится.

— Вот как раз об этом ей знать необязательно, — ответил я своему другу, глядя на одного из лебедей, который осторожно заходил в нашу беседку.

— Лягушачьи гонки? Здорово! — загорелись глаза Ланской. — Хорошо, что ты мне об этом сказал! Нужно будет к учебному году тоже себе тогда лягушку купить самую лучшую. Какую-нибудь супер-пупер прыгучую, чтобы сразу выиграть.

— Прямо сразу? — усмехнулся я.

— Конечно, а что тянуть? — спросила девушка таким тоном, как будто других вариантов она даже не рассматривала. — Если участвовать, то значит выигрывать, иначе какой смысл? Лешка говорил, что ты тоже упертый и терпеть не можешь проигрывать, так?

— Проигрывать никто не любит, разве нет? — спросил я в ответ. — Но в турнире по лягушачьим гонкам я не участвую, так что за победу с тобой бороться не буду.

— Это хорошо, — сказала она, а затем тоже обратила внимание на лебедя, который смотрел на нас подозрительным взглядом, как будто хотел узнать — как долго мы еще собираемся здесь торчать и нервировать их сладкую парочку?

В этот момент Анна вздохнула и посмотрела на пруд, сделавшись неожиданно серьезной, что было для меня неожиданностью. За все время нашего знакомства я еще ни разу не видел у нее такого выражения лица. Чаще всего она была веселой и непосредственной, однажды мне довелось видеть ее злой как львица, но вот задумчивой и серьезной… Это было впервые.

— По-моему, ты улетела куда-то далеко в своих мыслях, — сказал я и подлил ей немного сока. — Вспомнила что-то важное?

— Знаешь, я очень хочу в «Китеж», но сильно волнуюсь, если честно, — неожиданно для меня сказала она. — Вдруг меня там не примут?

— Тебя? — удивленно воскликнул я. — Брось, с чего вообще такие мысли? Ты ведь из древнего рода и вообще… Если хочешь знать, у нас за Нарышкиным целые демонстрации таскались всяких желающих с ним подружиться. Я думаю, ты понимаешь, о чем я сейчас говорю.

— Понимаю, — кивнула Анна и поправила волосы, которые ей внезапно растрепало легким порывом ветра. — Но я не об этом. У меня особенный Дар, понимаешь. Я знаю, что с таким Даром в «Китеже» никого нет. Хоть отец и говорит, что он у меня не такой, как у сестер, и чем-то отличается, но я все равно переживаю.

— Что за ерунда, Аня? — рассмеялся я, удивившись тому, что легкая и веселая с виду Ланская, оказывается, умеет переживать в душе. — Там хватает ребят с уникальными Дарами, если что. Просто ты переживаешь, что ты будешь первая из Ланских, кто пойдет учиться не в «Тирлич», а в «Китеж», правильно? Можешь не отвечать, знаю, что прав, но я бы на твоем месте вообще не волновался. Кое-кто меня тоже странным считает, так что ничего тут такого нет. Я же не переживаю?

Она посмотрела на меня, затем вздохнула и улыбнулась:

— Ладно, не обращай внимания, это я так… — девушка начала собирать все со стола обратно в корзинку. — На самом деле я больше надумываю. У меня такое бывает. Пойдем домой? Темно уже совсем, скоро отправят охрану на наши поиски. Ты только не говори Нарышкину, что я тебе сказала. Знаю я его. Он потом какие-нибудь шуточки придумает.

— Могила! — пообещал я и приложил палец к губам.

Я помог Ланской собрать остатки нашего ужина, которых было совсем немного, а затем мы не спеша пошли в обратном направлении. Девушка подметила верно, к этому времени уже совсем стемнело, однако мы этого практически не замечали, так как освещение в парке просто отличное.

Стрелки на часах показывали, что уже половина десятого, и я был удивлен, как быстро пролетело время. Почти весь обратный путь мы проделали молча. Анна думала о чем-то своем, а я ей просто не мешал, наслаждаясь неспешной прогулкой. Да и вообще… Я поймал себя на мысли, что мне нравится идти и ощущать, что она рядом. Даже если мы ни о чем не разговаривали в этот момент.

Вскоре мы прошли грифона с отбитым ухом, который проводил нас своим внимательным каменным взглядом. В этот момент я улыбнулся, вспомнив слова Ланской, что грифон здесь ничего не сторожит, а просто сидит. Все-таки она забавная. Хотя временами и слишком шумная, этого у нее не отнять.

— Как тебе наш парк? — спросила вдруг Ланская. — Понравился?

— Очень, — честно ответил я. — Знаешь, в «Китеже» тоже есть парк. Мое любимое место для прогулок.

— Для такого количества народа, сколько там учится, одного парка мало, — уверенно сказала девушка. — Наверное ходите по нему и друг на друга натыкаетесь. Или он у вас большой?

— Не такой большой как ваш, конечно, — признался я. — Но друг на друга, как ты говоришь, не натыкаемся. При желании можно найти пустую тропинку. Причем чем дальше от главного корпуса, тем проще это сделать. А возле старых зданий, которые больше не используются, вообще практически никто не ходит.

— Я везде похожу, даже не сомневайся! — рассмеялась Анна. — Покажешь мне самые секретные тропки?

— С чего ты взяла, что они там есть? — улыбнулся я.

— Потому что секретные тропки везде есть, — сказала она. — Даже в этом парке есть тайные тропинки, о которых знаю только я одна. Там кроме меня никто не ходит.

— Ладно, так уж и быть, покажу, — согласился я. — Но не все. Должны же остаться и у нас с Лешкой свои тайные тропинки?

Ланская рассмеялась и начала мне говорить о чем-то еще, о чем рассказывали ей подружки про «Китеж». По большей части всякая несерьезная ерунда. О том, что форма у нас некрасивая и ненарядная… О том, что слишком рано нужно возвращаться в общагу… О том, что мастер-смотритель злой, как пес, и следит за учениками даже по ночам…

В общем, всякие такие вещи, о которых любят сплетничать девчонки. Я слушал болтовню Анны, которая вновь развеселилась, и улыбался. Она напоминала мне звонкий волшебный колокольчик, который не только окружал приятным звуком, но еще и наполнял вечерний парк ярким светом. Хороший вечер.

Одна аллея сменяла другую и мы незаметно для себя вышли к парадному входу ее дома. Родители в это время как раз выходили на улицу, видимо им захотелось подышать свежим воздухом.

— О, а вот и вы, наконец! — воскликнула княгиня Ланская, завидев нас возле дома. — Вы слишком долго гуляли и пропустили десерт. Если поторопитесь, то бегом в дом, пока все не убрали со столов.

От десерта мы с Анной отказались. Пирожных, которые она захватила с собой, нам вполне хватило. Вместо этого мы решили сделать еще один кружок вокруг ее дома и во время этой прогулки девушка заговорила вот о чем.

— Скажи, Максим, а ты сильно переживаешь насчет турнира? — неожиданно спросила она. — Отец говорит, что его будут проводить по каким-то новым правилам.

Похоже князь был неплохо осведомлен. Особенно с учетом того, что сам я об изменениях в турнирных правилах узнал совсем недавно. Впрочем неудивительно, я уже стал понемногу привыкать, что высшее общество и императорский дворец — это что-то вроде нашего «Китежа», где слухи распространяются со скоростью звука.

— Вообще не переживаю, — ответил я, не став спрашивать, что именно она об этом знает. — Я когда Щекину свой первый экзамен сдавал, гораздо сильнее волновался.

— Ну это ты, конечно, приврал… — усмехнулся Дориан. — Но в общем, действуешь правильно. Нельзя признаваться барышням, что ты хоть чего-то боишься. Тем более тем, которые тебе нравятся.

— При чем здесь это? — спросил я у него, однако нас прервала княжна.

— Я так и думала, что ты не переживаешь, — улыбнулась Анна. — Так отцу и сказала, что если бы ты боялся, то тебя на турнир никто бы не взял.

Вообще-то, меня не то чтобы особо спрашивали, скорее поставили перед фактом… Но об этом ей знать тоже было не обязательно.

— Отец сказал, что если выпускной бал Кати не будет совпадать со временем проведения турнира, то мы всей семьей тоже поедем в Богемию, — сказала Ланская. — Я буду за тебя болеть!

Я почему-то даже не удивился. Может быть, я ошибусь, но мне кажется, что с каждым днем нечто подобное я буду слышать все чаще и чаще. Не удивлюсь, что в июне выяснится — добрая половина дворянских семей отправится в Королевство Богемия на турнир.

— Спасибо, — поблагодарил я княжну. — Мне будет приятно.

Круг вокруг дома мы сделали как-то совсем быстро. За это время я успел ответить лишь на один вопрос Ланской, который касался моей драки с книгой в школьном туалете. Не думал, что Нарышкин ей и об этом рассказывал.

В ответ она поделилась со мной своей историей, которую попросила держать в строгой тайне. Оказывается, когда она была маленькая и не хотела есть кашу, то заколдовывала ее, чтобы та удирала из тарелки куда-нибудь подальше и пряталась от матери и служанок. Такие штуки она обычно проделывала с гречневой кашей, которую особенно не любила. Это ее средняя сестра Татьяна научила такому заклинанию.

Вскоре после этого мы вновь оказались возле парадного входа, а там уже пришло время отправляться домой. Пока мы ехали в машине, родители наперебой делились впечатлениями и детально вспоминали застольный разговора, а я был поглощен своими мыслями. В моей памяти почему-то вновь и вновь всплывал звонкий смех Анны…

— Максим, что с тобой? — вдруг услышал я голос матери. — Третий раз тебя зову, а ты не слышишь. О чем задумался, милый?