Александр Герасимов – Море, поющее о вечности (страница 87)

— Ускориться и пристать к берегу еще до того, как на нас обрушится буря. Пусть рулевой быстрее бьет в барабан, а гребцы сменяют друг друга без отдыха. И часть товаров придется отправить за борт. Судно нужно разгрузить как можно скорее.

До этого владелец «Гермеса» слушал внимательно, но предложение избавиться от груза сделало его лицо багровым:

— Может, сначала кинуть к Посейдону тебя, травник?.. Убирайся на место и не вздумай тревожить команду — мы и без твоих советов скоро окажемся в безопасности на Керкире! Ты меня понял? Проваливай!

Асклепию не удалось добиться своего, и он отошел прочь, терзаемый мрачными предчувствиями. Юноша родился в семье рыбаков, а потому знал, как опасно встречать шторм у самого побережья. Волны могли швырнуть корабль на мелководье и разбить его о скалы.

Не только это страшило Асклепия. Память услужливо напомнила, что плавать он до сих пор не научился. Оказаться в бурной воде означало для него верную смерть.

Вскоре небо стремительно потемнело. Буря пришла за своей добычей, как и предсказывал самый прозорливый член команды.

Корабль бился на волнах, как раненая чайка, раз за разом теряя провизию, оружие, весла… и людей. Жалобный треск дерева был неразличим за громогласным ревом моря. Обдирая руки до крови, Асклепий вцепился в борт и молился, чтобы это безумие наконец прекратилось.

Гребцов на борту оставалось немного, море забирало одного за другим. Подобную бурю мог бы выдержать «Арго» — но не «Гермес», нескладный торговый кораблик, обреченный на гибель по глупости владельца. Громада острова неумолимо приближалась, волны несли судно прямо к Керкире, но это был путь в один конец, а вовсе не спасение.

Со всей силы «Гермес» ударился днищем об одну из прибрежных скал. Асклепий запомнил лишь мощный толчок, а после его швырнуло в холодную воду, как и последних оставшихся на борту людей, обезумевших и вопящих от ужаса. Корабль стремительно развалился на части.

Не умеющий плавать юноша барахтался, как беспомощный щенок. Хоть страх и придавал ему сил, но держаться на бушующей водной глади он не мог, а потому был обречен.

«Какая бесславная смерть!» — мелькнуло в его голове, когда в горло хлынула морская вода.

Отчаянно дергавшийся, Асклепий все же сумел еще раз вынырнуть на поверхность, фыркая и отплевываясь. Сам ли он добился этого, или помогли бурные воды? Не имело значения — главное, что юноша на какое-то время продлил свое существование. Почти сразу он ударился грудью обо что-то твердое, утратив жалкие остатки воздуха в легких. Провидение подкинуло ему обломок корабля, и руки лекаря жадно в него вцепились.

Кусок дерева кружился по волнам, то и дело захлестываемый водой. Асклепий успел наглотаться жидкости, от соли его глаза жгло огнем, а ссадины невыносимо щипало, но он не думал о подобных вещах, мечтая лишь выжить. Время от времени юноша слышал вдалеке короткие стоны; это были обессилевшие моряки с «Гермеса», которых одного за другим затягивала жадная пучина. Помочь им Асклепий никак не мог.

Вначале море казалось ему холодным, но со временем тело привыкло… или продрогло до костей? Теперь вода ощущалась даже теплой. Качка смягчилась, шторм отступал, однако пришла новая опасность: лекарь выбился из сил и начинал терять связь с действительностью.

Ветер то крепчал, то становился слабее. Воспаленными глазами Асклепий смотрел на остров, который был совсем рядом. Молодой целитель различал серый цвет скал с темными пятнами растений, остальное будто пропадало в дымке.

Внутренний голос настойчиво твердил, что нужно как-то плыть к суше — скалы, губительные для кораблей, могли спасти одинокого страдальца. А если волей ветра и волн его вынесет в открытое море, шансы на выживание станут ничтожными.

Точнее, их не останется совсем!

Асклепий попытался стряхнуть с себя оцепенение и принялся неуклюже барахтаться на воде — так он пытался направить обломок дерева в сторону суши. Это была тщетная попытка. Вскоре лекарь обнаружил, что берег почему-то оказался дальше, чем был до этого, а вот сил у него заметно поубавилось. Асклепия впервые охватил неподдельный ужас. Он зарыдал, сотрясаясь всем телом, всхлипывая и судорожно цепляясь ногтями за крошечный кусок доски.

Приступ паники прошел так же внезапно, как и начался. Удивительно, но Асклепий почувствовал себя лучше; со временем прояснилось и зрение. Он принялся осматриваться, пытаясь угадать направление ветра, понять очертания берегов и найти удобное место. Остров был рядом — такой большой и манящий, — но добраться до него мог только хороший пловец. Это выглядело циничной насмешкой. Умереть, постыдно болтаясь на волнах неподалеку от побережья?.. Ну уж нет!

В какой-то миг измученное тело потребовало отдыха. Асклепий ощутил, как смыкались веки, а голова наливалась тяжестью. Другой бы на его месте поддался этому чувству. Шторм закончился, солнце выглянуло из-за туч и уже припекало голову — это только усилило желание задремать. Но Асклепий понимал: сон неминуемо приведет к гибели. Он задержал дыхание и несколько раз окунул голову под воду, охлаждая ее. Чувство дремоты отступило, но полностью тело не покинуло.

Сколько прошло времени? Он не мог сказать точно. Распухшие от соли губы потеряли чувствительность, пальцы рук одеревенели. Находясь в состоянии между явью и забытьем, Асклепий то и дело заставлял голову работать. Лишь разум был его надеждой, точкой опоры в гибнущем мире. Целитель считал в уме, решал задачи, даже пытался сочинить песню о своем плавании. А время от времени перебирал в голове лица аргонавтов — людей, с которыми он отправился в путешествие до самой Колхиды.

Увидит ли он кого-то из них вновь?.. Вот об этом как раз не следует рассуждать, оборвал он себя.

Наконец лекарь заметил, что берега Керкиры стали ближе, чем раньше. Течение достаточно приблизило его к заветной цели, чтобы тот еще раз попытал счастья. Асклепий вновь стал барахтаться и бить ногами по воде, на этот раз экономя силы и стараясь двигаться как можно аккуратнее. Это потребовало неимоверных усилий, ведь измученное тело с трудом слушалось хозяина. Но он продолжал попытки добраться до суши, и его старания увенчались успехом.

Ноги Асклепия нащупали дно — неровное, но такое твердое и надежное! Он вскрикнул бы от радости, если бы только мог. Шатаясь, будто пьяный, лекарь побрел к берегу, предусмотрительно удерживая обломок доски в руках.

Эти несколько десятков шагов отняли у него последние силы. Едва желание бороться за жизнь иссякло и разум понял, что он в безопасности, тело Асклепия обмякло. Он ступил на желтоватый песок, перемешанный с камнями, споткнулся и рухнул ничком. Сознание милосердно отступило, и Асклепий наконец-то забылся.

Когда он пришел в себя, день клонился к закату. Первым делом лекарь проверил, могло ли двигаться тело, по очереди медленно сгибая конечности. Убедившись, что переломов не было, Асклепий поднял руку к небу и долгое время рассматривал плывущие облака через подрагивающие исцарапанные пальцы. Осознание того, что он выжил, наполняло сердце радостью, но сил на ее выражение недоставало.

Спустя какое-то время он сел и оценил свои потери из-за шторма. Почти вся одежда была на месте, за исключением сандалий. А вот мешочек с травами, корой и высушенными цветками навсегда исчез в пучине. Хотя знания по-прежнему надежно хранились в его голове, потеря все равно огорчала.

Юноша встал и поморщился: побитое штормом тело болело. Неприятных ощущений добавляла одеревеневшая одежда. Большая часть влаги из нее успела испариться, а вот соль осталась и теперь неприятно хрустела при каждом движении. Вещам требовалась стирка в пресной воде. К тому же губы и горло распухли и начали чесаться. Значит, надо в первую очередь озаботиться поисками влаги, пригодной для питья… Асклепий внимательно огляделся.

Он и в самом деле оказался на Керкире — других крупных островов поблизости не было. Берег выглядел пустынным, даже обломки «Гермеса» отсутствовали. Вероятно, бушующая стихия раскидала их по всему побережью.

Даже сложное положение не мешало Асклепию оценить красоту места, где он потерпел крушение. Берег образовывал полосу с пологим входом в море. С одной стороны поблескивали под вечерним солнцем песчаные дюны, с другой — возвышались скалы, изрытые гнездовьями птиц. Они кружили над морем, то и дело разнося по округе хрипловатые крики. Это было красивое место, нетронутое, по крайней мере на первый взгляд, рукой человека. К своему большому сожалению, Асклепий не имел понятия, как далеко от ближайшего города его выбросило.

Поразмыслив, он побрел вдоль берега и дюн, старательно обходя горы бурых водорослей. Идти к скалам не имело смысла, ведь подняться по ним травник не сумел бы при всем желании. А так у него была возможность натолкнуться на прибрежные поселения или хотя бы обнаружить тропу, по которой можно выйти к местным жителям.

Ночь настигла его в пути. Мягкий, спокойный свет луны серебрился на волнах. То и дело близ берега вспыхивали странные зеленоватые огоньки. Были ли это одинокие светлячки или удивительные существа, спутники богов и духов? Асклепий с трудом размышлял здраво. У него с новой силой закружилась голова, а сухость в рту обжигала. Он нашел небольшой камешек и принялся посасывать его — старое средство, помогающее притупить чувство жажды. Но тут же выплюнул: из-за близости к морю камень имел солоноватый привкус, отчего стало только хуже.