Александр Герасимов – Море, поющее о вечности (страница 49)
Пока Кастор раздумывал над достойным ответом, зазвучали струны и Орфей чистым, сильным голосом запел:
— Ну все, кто-то напросился, — одним прыжком Кастор преодолел разделявшее их расстояние и принялся душить певца. Орфей завопил, отбиваясь:
— Полегче! Кифару, кифару не сломай!
Тут же подскочил Полидевк, и вот уже вся троица каталась по поляне, ругаясь и хохоча одновременно. Они вели себя как дети, нисколько этого не стыдясь. В обществе Диоскуров даже обычно сдержанный Орфей мог открыто веселиться — такова уж была особенность братьев, их влияние на окружающих.
Наконец, вдоволь насмеявшись и размяв конечности в шутливой борьбе, они решили передохнуть. Пока певец проверял инструмент, Кастор заметил, словно между делом:
— Интересно, как долго мы еще задержимся здесь…
— Тебе уже надоел Лемнос? — спросил его Полидевк.
— Этого я не говорю. Но у нашего похода есть цель. И пребывание на острове определенно к ней не приближает.
— В самом деле! Мне не по нраву, что наша стоянка затягивается. Корабль давно готов к отплытию, как и люди, — с решительным видом заявил Орфей.
— Люди, говоришь? Не все. Многим нравится здешнее гостеприимство. Острову не хватает сильных рук, еда и вино тут прекрасные, женщины хороши собой… Я сам слышал разговор между моряками, что неплохо бы задержаться.
— Поверить не могу. Неужели найдутся те, кто захочет остаться тут насовсем?
— Ну, это вряд ли. Может, два или четыре человека, — Полидевк задумчиво потер подбородок крупной, грубой ладонью. — Большинству наших все-таки есть куда и к кому возвращаться.
— Я уж точно рассчитываю на скорое плавание в Колхиду и обратно, — певец выглядел недовольным и встревоженным. — Дома меня ждет возлюбленная! Эта остановка отдаляет нас друг от друга… К тому же путешествие до Лемноса слишком короткое, чтобы вдохновиться и создать красивую песнь. Нет, я надеюсь на благоразумие Ясона!
— Но что сам он думает об этом? — поинтересовался Кастор у брата. Полидевк лишь отрицательно качнул головой:
— Я не знаю. Уже третий день, как он проводит все время с царицей острова.
— Кажется, у них хорошие отношения… даже слишком.
— Мне жаль Аталанту. Я радовался, когда видел их вместе, — печально заметил Полидевк. — Увы, ей приходится страдать из-за выбора Ясона. Думаю, наш друг совершил серьезную ошибку.
— Что ж, она утешится, рано или поздно. Надеюсь, Меланион сумеет ей помочь, — Кастор обернулся, словно желая убедиться, что никто его не подслушивал.
— Он неглупый и привлекательный юноша, но любому понятно, что ваша подруга смотрит только на Ясона, — возразил Орфей.
— Тайны женской души понять непросто.
— Все же в ее интересах забыть Ясона как можно скорее.
— Нашей Ате не позавидуешь. Смотреть на бывшего возлюбленного каждый день, пока «Арго» будет добираться до Колхиды?.. Теперь и я начал думать, что ей стоило остаться дома. Нет ничего лучше родной земли.
— А я по-прежнему боюсь, что сам Ясон пожелает остаться здесь, на Лемносе. Что мы тогда будем делать? — Орфей понизил голос, будто сказанное в самом деле его страшило.
— Такого не случится. Тем более, Меланион рассказывал, что Ясон собирается вначале плыть на Самофраки, а затем продолжить путь в Колхиду, — ответил Полидевк.
— Одной лишь женщины недостаточно, чтобы наш друг отказался от своего задания. А заодно и от целого Иолка, — поддержал брата Кастор.
— Но если ему будет предложено другое царство…
— Все не унимаешься, певец? Что ж, тогда поговорим с предводителем откровенно. В конце концов, мы его друзья! И всегда готовы помочь с нужным решением… — Полидевк хотел добавить еще что-то, но звонкий оклик заставил всю троицу обернуться.
Издали им приветственно махала рукой коренастая, загорелая девушка в одеянии из грубой ткани.
— А, это хозяйская дочка, — с улыбкой объяснил Кастор Орфею. — Видел ее мельком, когда о работе договаривался. Хорошенькая, правда? Хоть и не в моем вкусе.
Она подбежала к аргонавтам, которые при ее приближении поднялись с земли, и протянула сверток, вкусно пахнущий мясом и свежеиспеченными пирогами. Ноздри Полидевка затрепетали. Казалось, аргонавт не мог решить, на чем сосредоточиться: на гостье или угощении.
— Это от матери. В благодарность за ваш труд, — пояснила юная селянка и слегка поклонилась. Затем она уставилась на Полидевка, который все еще стоял со слегка озадаченным видом.
— А, ну да… Спасибо, — смущенно пробормотал гигант, неловко вытирая вспотевшие ладони о бедра. Сверток он брать не спешил; Кастор, бросив на брата ехидный взгляд, сделал шаг вперед и взял еду сам.
Девушка кивнула и широко улыбнулась мужчинам. В этот момент она выглядела настоящей красавицей, несмотря на полноту: смуглый оттенок кожи прекрасно подчеркивал белизну ровных, крепких зубов, а лицо светилось очарованием.
— Не хочешь разделить с нами трапезу? — вежливо уточнил Орфей.
— Идти надо, мать заругает, — покачала она головой. И вдруг подмигнула Полидевку со всем девичьим нахальством. У Диоскура отвисла челюсть, а озорница развернулась и быстрой походкой удалилась прочь. Кастор похлопал брата по плечу с деланным сочувствием:
— Ты даже имя спросить не додумался…
— Замолчи.
— И то верно! Вы можете не увидеться более, — подхватил Орфей. — Я уже готов сложить песнь о самой короткой любви, которая когда-либо жила под этим небом.
— Есть идея получше. Может, сломаем ограду, которую мы сегодня ставили? Тогда мой братец сможет завтра снова прийти сюда, чтобы ее починить! Глядишь, и встретит свою смуглянку.
— Я не пойму, вам настолько не милы собственные головы? — Полидевк насупился и угрожающе стиснул кулаки. Впрочем, покрасневшие уши выдавали истинное настроение могучего Диоскура. Он был по-детски смущен и ничего не мог с этим поделать.
— Да, брат мой, быстро же ты забыл собственные слова. Как там было? «Нет ничего лучше родной земли… Поможем предводителю принять верное решение». А теперь ты, ветреная душа, готов остаться на пару с Ясоном в объятиях пышногрудых женщин Лемноса.
— И этот человек уверял, что меж сердцем и желудком всегда выбирает последнее! Сколь легко ты изменяешь собственным взглядам, вероломный Полидевк!
— Еще хоть слово, и один останется без обеда, а второй — без кифары. Совсем страх потеряли!
Так, переругиваясь и хохоча, троица аргонавтов устроилась трапезничать. Они сполна наслаждались простыми радостями жизни: заслуженным отдыхом, сытной едой и общением.
В это самое время над Аталантой сгущались тучи, Ясон нежился в объятиях роскошной властительницы, а Пелий в далеком Иолке разбирал тяжбы.
И был еще один человек, которому лишь предстояло сыграть свою роль в этой истории.
Где-то за морем, в таинственной Колхиде, у окна стояла черноглазая девушка с острыми чертами лица.
Со стороны она казалась бы неподвижным изваянием, но тяжелые ресницы вдруг дрогнули, а губы чуть приоткрылись. Пребывая в странной задумчивости, дочь Ээта направила взгляд в сторону заходящего солнца. Казалось, она чего-то ждала.
Будто предчувствие, насланное богами, мимолетно коснулось колхидской девы и неожиданно заставило ее улыбнуться. Она сама еще не знала, с чем ей предстояло встретиться, но уже ощутила дыхание ветра, несущего перемены.
Ими повеяло с запада.
Глава 10
Пелий нагнулся и подкинул хвороста в огонь, чтобы отогнать холод ночи. Затем обвел взглядом нехитрое убранство хижины отшельника, которое со временем все больше приходило в негодность. Старый дом совсем обветшал; одна из стен потемнела от влаги и густо поросла плесенью. Царь Иолка хмуро на нее уставился.
— Ты бы хоть иногда улыбался, мой ученик. Тебе это было к лицу, уж я-то помню прежние времена.
Хрипловатый голос Хирона отвлек Пелия от размышлений. Старик опирался на узкое продавленное ложе и наблюдал за знатным гостем с легкой насмешкой.
— Не по душе мне, как ты живешь, — вздохнул царь, усаживаясь напротив собеседника на грубо сколоченную лавку. — Хочешь, пришлю мастеров? Они за день тут все поправят.
— Сдались мне эти мастера. Лишние хлопоты для человека в моем возрасте.
Хирон несколько раз кашлянул, звук получился сиплым, старческим. На лице Пелия мелькнуло беспокойство. Сторонний наблюдатель не заметил бы в надменном облике царя особых перемен, однако прозорливого учителя было не провести:
— Что, совсем на развалину стал похож? Ничего, до следующего года я еще надеюсь дотянуть. А там уже как получится.
— Знаешь, я тоже хорошо помню свою юность, — Пелий задумчиво уставился на огонь. — Ты тогда казался таким надежным и крепким… но порой доводил до бешенства своим характером, полным ехидства. И вечно не давал спуску ни мне, ни моему брату.
— Говоря между нами, как воспитанник ты был способнее Эсона, — Хирон ухмыльнулся и потянулся за кувшином с водой.
— К его сыну это тоже относится, я полагаю?