Александр Герасимов – Море, поющее о вечности (страница 47)
— Вот как… — царица сделала шаг вперед, почти вплотную приблизившись к Ясону. Юноша ощущал ее дыхание, мог рассмотреть каждую прядь волос и нежный пушок на коже. Это смущало царевича, но он не отступился и даже не попытался отдалиться. Что-то удерживало его на месте.
— У тебя есть женщина? — внезапно спросила Гипсипила.
Ясон замялся. Как легко — и правильно — было бы ответить: «Да, есть». Но почему-то такие простые слова никак не желали звучать. А взгляд царицы был требовательным.
— У меня никого нет, — решившись, наконец сказал он.
И тут словно все встало на свои места. Перед его глазами промелькнула сцена из недавнего прошлого…
В один из вечеров он разговаривал с Пелием. Это был весенний праздник, когда весь Иолк утопал в гуляниях, поэтому они оба успели выпить немало вина. Царь пребывал в плохом настроении, как и сам Ясон — беседа не задалась с самого начала. Казалось, обе стороны жалели, что в нее ввязались, но ничего поделать уже не могли.
«Сколько вы с этой девчонкой собираетесь быть вместе?»
«Ты говоришь об Аталанте? У нее есть имя», — ответил тогда царевич, с трудом сдерживаясь.
«О ней, конечно», — Пелий отмахнулся, словно отгоняя надоедливое насекомое. После чего заговорил, пристально глядя на Ясона:
«Ваши отношения — серьезная проблема. Сейчас кажется, что это не так, и ты наверняка считаешь, что между вами горит пламя вечной любви. Но цари и их наследники редко имеют право выбирать. Им подбирают удобных женщин».
«Звучит отвратительно».
«Согласен, я и сам так считаю», — подтвердил Пелий. Ясон взглянул на него с удивлением.
«Тогда почему мне приходится выслушивать подобные речи?»
«Потому что это правда. Будучи лишь братом твоего отца, я был свободен в выборе. Но не теперь, когда правлю городом. То же самое относится и к тебе, Ясон. Неужели непонятно?»
«Из-за того, что ты занял трон Эсона…», — яростно начал говорить царевич, но выражение лица Пелия заставило его осечься.
«Умолкни. Иначе я снова докажу тебе, насколько ты слаб. А заодно позову зрителей, и тогда твой позор будет полным».
Ясон замолчал, бессильно скрипнув зубами. А Пелий, убедившись, что племянник не намерен шуметь и ввязываться в безрассудный поединок, продолжил:
«Если ты надеешься однажды вновь бросить мне вызов и победить, эта девчонка станет помехой, Ясон. Владыка должен думать о выгодном союзе, который буден угоден всем. У многих царей есть дочери — ты можешь попросить руки одной из них. Не имеет значения, если она будет старше или младше тебя. Это выгодный брак, скрепляющий узы между царствами».
Ясон молчал, хотя услышанное ему не нравилось. А Пелий продолжал говорить, усугубляя и без того тяжелую обстановку:
«Жрица храма или чья-то богатая наследница — тоже благоразумный выбор. Но только не девчонка, рожденная в бедности! Она не сможет общаться с другими знатными людьми как подобает… и ничего не даст тебе, кроме наивных чувств. Поэтому относись к ней, как к случайной любовнице, но не допускай, чтобы у вас были дети. Ты окажешься полным дураком, если хоть на миг представишь ее царицей».
«По-твоему, любовь ничего не значит для таких, как мы с тобой?» — с отвращением бросил царевич. Пелий надолго замолчал и отвел взгляд.
Ясону уже казалось, что дядя ничего не скажет; он пожал плечами, развернулся и сделал пару шагов прочь. Но тут царь Иолка заговорил:
«Поверь мне, Ясон. Лучше бы она совсем ничего не значила».
Это было сказано странным тоном — никогда прежде голос Пелия так не звучал на памяти племянника.
После Ясон удалился. Но этот разговор заронил в его душе зерно сомнения.
Время шло, события сменяли друг друга, и Ясон сам начал сторониться Аталанты. В глубине своего сердца юноша уже понимал, что им с самого начала следовало оставаться друзьями. Слова Пелия были горькими, но несли в себе истину.
Царевич не мог отделаться от чувства вины. Ведь именно он изначально стремился покорить Аталанту, рьяно добивался любви этой девушки!.. Стараниями Ясона их дружба переросла в нечто большее, а теперь он сам стремился избавиться от этого. Им с Атой не следовало переходить черту. Увы, Пелий был прав!
И сейчас Ясон смотрел на стоящую совсем близко женщину новым взглядом.
Царица. Молодая, привлекательная… И обладающая всем, чего была лишена Аталанта.
Ему стало невероятно стыдно за свои мысли. Но вместе с этим в груди зарождалось что-то еще. Словно зверь наконец покидал свое старое логово, где пережидал зимнюю спячку. Это новое ощущение придавало Ясону смелости и пьянило, будто молодое вино.
— Значит, ты свободен? — ее негромкий голос одурманивал. Теплое дыхание Гипсипилы коснулось щеки аргонавта, а ткань гиматия скользнула по его ноге.
Он не мог более сдерживать себя: это было откровенное приглашение. Отринув сомнения и приличия, Ясон принялся целовать царицу. С неуемной страстью та отвечала на поцелуи. Затем царица слегка отстранилась, кончик ее языка пощекотал ключицу юноши, оставил влажную бороздку на его шее… Ясон сглотнул, с трудом удерживая рвущийся из груди стон.
— Не думал остаться на Лемносе? — прошептала она, игриво и нежно прикусив мочку его уха.
— Меня ждет родной город. И я должен вернуться, — эти простые слова потребовали от Ясона неимоверного мужества.
— Понимаю. Но даже самого сильного мужчину может убедить способная женщина. Позволь мне хотя бы попробовать.
Говоря это, Гипсипила поглаживала его грудь одной рукой, а другой опустилась к бедрам. От настойчивых ласк сознание Ясона помутнело, он утратил остатки самообладания. Юноша потянулся к царице, желая овладеть ей прямо здесь, в укромном уголке под сенью дикого винограда. Но та умело увернулась.
— Куда же ты спешишь? Пойдем ко мне!
Взяв его под локоть, Гипсипила повела Ясона прочь, в сторону своих покоев. Послушно следуя за царицей Лемноса, юноша лишь молча просил богов: пусть ему не встретится ни единая душа из команды «Арго».
Царевичу повезло: на пути оказалась лишь пара девиц из дворца. Ему стало неловко от их понимающих взглядов и смешков, Гипсипила же не обратила на это ни малейшего внимания.
«Что я делаю? Может, еще не поздно остановиться…»
Пока он размышлял, они уже оказались на месте. Отступать было некуда. Царица остановилась и повернулась к Ясону:
— Подожди здесь. Я сама позову.
И добавила с лукавой улыбкой, будто прочитав немые сомнения на его лице:
— Ты ведь не сбежишь, правда?
Она скрылась в покоях; Ясон глубоко вздохнул, приводя мысли в порядок. Получалось плохо. Все его тело желало близости с этой соблазнительной женщиной, а разум угодливо шептал: «вот достойная пара!»
Но что он скажет Аталанте?..
— Иди сюда, Ясон. Мы ждем тебя.
Негромкий голос Гипсипилы донесся до его ушей. Мы?.. Теряясь в догадках, царевич шагнул в просторный, слабо освещенный зал, который служил спальней царицы Лемноса.
Обнаженная Гипсипила сидела на краю большого ложа, откинувшись назад на локтях. Другая девушка — маленькая, смуглая, с пышными локонами, — прильнула к груди царицы. На ней тоже не было ни клочка одежды.
От этого зрелища Ясон замер. Сладкая дрожь предвкушения пробежала по всему его телу, он тяжело сглотнул. Глядя на него, Гипсипила засмеялась:
— На Лемносе почти не осталось мужчин. Мы нуждаемся в защитниках, рабочих руках… и хороших любовниках. Думаешь, я отпущу тебя просто так?
Повинуясь жесту царицы, служанка встала и подошла к юноше. Ловкими руками она помогла ему раздеться, а затем подвела к постели и улеглась сама — рядом с Гипсипилой. Правительница Лемноса подарила возлюбленной нежный поцелуй, а затем перевела взгляд на Ясона:
— Чего же ты ждешь? Твой черед!
И царевич сдался. Жгучее желание завладело его сознанием. Невозможно было думать о чем-то ином, кроме двух прекрасных тел перед глазами…
В тот день он многократно познал наслаждение, открыв ранее неведомые стороны этого таинства. Напрасно ждали Аталанта и товарищи по команде. Ясон не вернулся.
Глава 9
Он проснулся на рассвете, с трудом разомкнув веки, и долго без всякого движения смотрел в потолок. Отдых оказался слишком коротким, а ночь, напротив, длинной; в мышцах словно рассыпали колючий песок, голова отяжелела. При этом сладостная боль в спине и бедрах напоминала, что усталость была лишь скромной платой за необъятный океан наслаждения, в который ему довелось нырнуть накануне.
Рядом лежала царица Лемноса. Ее волосы разметались, а выражение лица казалось удивительно мирным. Ясон заколебался: не разбудить ли? При виде обнаженных ног Гипсипилы его кольнуло новым желанием. Однако царевич сдержался — то, что было таким простым и приятным вчера, сегодня могло иметь последствия.
Он осторожно встал, не потревожив спящую женщину, и начал одеваться. Маленькой служанки — кажется, она назвала себя Ифиноей? — не было рядом. Юноша вышел из покоев, едва ли не крадучись.
Он беспрепятственно миновал все помещения дворца и вскоре оказался на открытом воздухе, с удовольствием вдыхая свежие запахи утра. Где-то уже пекли первый хлеб; его аромат заставил Ясона ощутить приступ голода. Поразмыслив, он решил позаботиться об этом в первую очередь. Все прочие дела могли подождать.
Царевичу не пришлось плутать и томиться в ожидании. В первом же дворе ему с улыбкой поклонилась полная, жизнерадостная старушка. Завязать с ней разговор было удачным решением: за умеренную плату она с охотой преподнесла Ясону кувшин молока и теплую лепешку с козьим сыром. Поблагодарив, царевич прошел немного вдоль дороги — и не придумал ничего лучше, чем усесться прямо на обочине, жадно принявшись за трапезу.