Александр Герасимов – Море, поющее о вечности (страница 45)

— Ты готов рискнуть своей командой, Ясон? Отправить небольшой отряд против целого острова?

Царевич поднял руку в успокаивающем жесте:

— Это не так. Я не собираюсь сражаться со всеми самофракийцами разом. Но если услышанное мной правда, то важно как следует разведать обстановку…

— Я уже пообщался с местными, — жестко заметил Меланион. — Они рассказывали, что творили самофракийские пираты. Было много крови и горы трупов, люди умирали в мучениях. Погибла почти половина Лемноса. И ты хочешь отправиться прямо в логово к зверю?.. На Самофраки сейчас правит злобный убийца, Ясон. Подумай об этом.

— Именно потому я хочу убедиться в этом собственными глазами, — ответил царевич. Лицо юноши окаменело; он не любил, когда ему перечили.

— Одно дело — ты сам, Ясон. В одиночку можешь делать все, что заблагорассудится. Но за тобой следуют верные люди. Случись что — ты будешь в ответе за их жизни.

— Знаю. Но они сами выбрали этот опасный путь, когда согласились на путешествие в Колхиду.

Слова предводителя разозлили Меланиона еще сильнее. Он сдержался, но с большим трудом. Мегарец набрал в грудь воздуха и продолжил говорить, не повышая голоса:

— Ты понимаешь, что аргонавты тебе не принадлежат? Они не твои рабы. И среди нас немало людей знатного рода. Да, мы все выбрали долгий путь к Колхиде, но вряд ли кто-то давал согласие на безрассудный риск ради прихоти главаря!

— Меланион, ты забываешься, — твердо сказал Ясон.

— А, по-моему, наш друг прав, — слова Одиссея привлекли всеобщее внимание. Мегарец улыбнулся, не в силах скрыть облегчения; на лице Ясона промелькнуло недоумение.

Убедившись, что все смотрели на него, Одиссей принялся развивать свою мысль:

— Я понимаю Ясона. Ведь благополучие моего царства зависит от моря, поэтому для меня спокойные воды важнее всего! Но и Меланион рассуждает здраво. Рисковать людьми без особой на то нужды нельзя. Поэтому вот как следует поступить…

Он помолчал, убедившись, что его слова не пройдут мимо ушей. Подбирать их оказалось непросто, ведь слушатели были до предела напряжены. Мысленно Одиссей ругался на чем свет стоит, хорошее настроение было безвозвратно испорчено, но своим тоном итакиец владел хорошо.

— Для начала стоит рассказать всем членам команды о том, что случилось с Лемносом. А затем мы сообщим, что Ясон хочет навестить Самофраки и убедиться в происходящем. Давайте проголосуем! Пусть большинство решит, как быть, ведь навязанные приказы люди выполняют неохотно.

Меланион одобрительно кивнул, соглашаясь с Одиссеем. Ясон пожал плечами — он тоже не был против.

— И второе, — проговорил Одиссей. — Это должна быть именно разведка. Никаких враждебных намерений! Посетим остров, сообщим о желании переночевать, предложим скромные товары для вида… и поплывем дальше.

— Я согласен. Команда одного корабля не справится с целым островом, — объявил Меланион.

Ясон ничего не ответил.

— Есть возражения? — повернулся к нему Одиссей.

— Нет, все правильно. Однако… — предводитель неопределенно качнул головой.

— Послушай, Ясон! — принялся настойчиво уговаривать его Меланион. — Я соглашусь на посещение Самофраки, но пообещай, что не попытаешься ввязаться в драку с местным главарем или что-то в этом духе! Если история о кровавом побоище на Лемносе правдива, то разбойники однажды понесут заслуженное наказание, я уверен. Позже можно послать туда целое войско, объединив силы нескольких царств. Но сейчас не рискуй командой своего единственного судна, хорошо?

— Ладно. Я понял, — под этим натиском Ясон сдался. — Не буду делать ничего безрассудного, если только того не потребует обстановка. Это устроит тебя?

— Да, — мегарец кивнул. — Но все-таки вопрос о плавании к Самофраки надо решить всей командой.

— В таком случае пойдем и займемся этим, — предложил Одиссей.

Вместе с Меланионом они покинули помещение, Ясон и Аталанта остались вдвоем. Царевич тоже собирался уйти, но девушка вдруг встала прямо перед ним:

— Позволь задать тебе вопрос.

— В чем дело? — он посмотрел на нее сверху вниз с легким удивлением.

— Ты же был не до конца честным, правда? — она склонила голову набок. — Желание разведать обстановку и обезопасить морской путь… все, о чем говорил Одиссей, не может быть единственной причиной. Я уверена, потому что знаю тебя.

— Это очень важный повод, — Ясон ответил твердым голосом, но его взгляд дрогнул.

— Обманывать меня не получится. Не с таким видом, милый. — Аталанта вздохнула. — Все дело в ней, да?

— О чем ты?

— Я говорю о Гипсипиле, Ясон. О царице Лемноса. Она нравится тебе как женщина, если мои догадки верны. Поэтому тебе хочется совершить ради нее благородный поступок, не так ли?

— Нет. И это не твое дело, в любом случае.

— Вот как? Не мое, говоришь… — на лице Аталанты вспыхнула злость. Почуяв приближение бури, Ясон быстро пояснил:

— Я плохо подобрал слова, извини. Просто не хочу, чтобы ты превратно понимала мои намерения. Нам предстоит простая разведка для оценки опасности Самофраки. И она… то есть царица Лемноса… не имеет к этому отношения.

— Понимаю. В таком случае не буду тебя задерживать.

Аталанта отошла в сторону, освободив дорогу. Ясон быстрым шагом направился прочь, словно желая избежать неприятностей.

В спину ему полетело чуть слышное «лжец».

Горькое слово, полное обиды и разочарования. Но Ясон его не услышал.

Глава 8

Крупные капли дождя стучали по крыше дома, скатывались по ней и тяжело разбивались о землю. Дождь в это время был нечастым явлением, но радовал каждого, кто возделывал землю — можно было не думать о поливе. Многие выставили наружу глиняные кувшины, чтобы впрок набрать воды для домашней скотины или приготовления пищи. На Лемносе приветствовали такую погоду и наслаждались возможностью подольше побыть с близкими, оставив хлопоты на следующий день.

Одиссей стоял на пороге, вдыхая полной грудью свежий, сырой воздух. Ему нравился этот аромат, а размеренная песнь дождя всегда действовала на итакийца успокаивающе. Он сполна наслаждался ощущениями, но недолго — его окликнул Меланион:

— Эй, не впускай сюда ветер. Лучше присаживайся к нам.

Пожав плечами, Одиссей подошел к нему. Перед тем как устроиться рядом с приятелем, царевич заметил:

— Вы уже третий кувшин вина опустошили? К вечеру здесь не останется разумных людей.

— А что еще делать в такую погоду? — развел руками сидящий напротив Кастор. — Да и напитки на Лемносе отменные.

Их было пятеро: сам Одиссей, слегка разгоряченный от вина Диоскур, Меланион, Палемоний и Киос. Последний уже спал, укрытый шкурой. Посуда рядом с ним служила доказательством, что торговец проснется отнюдь не скоро.

— Он такой с самого утра, — итакиец бросил на купца недовольный взгляд. — Разве можно быть столь неумеренным в возлияниях?

— И у Киоса бывают дни, когда он становится сам не свой, — заявил Палемоний, отрезая ножом полоску от вяленого мяса на тарелке.

— Все же выпил он больше, чем полагается одному человеку…

— Знаю. Я с ним посижу, когда вы разойдетесь.

Порыв воздуха ворвался в окно, принеся с собой прохладу и сырость. Меланион поежился. Кастор потянулся к мясу следом за Палемонием и взял себе кусок побольше.

Киос во сне что-то неразборчиво прошептал. Его руки стиснули овечью шкуру так, что побелели костяшки пальцев. Палемоний отодвинул в сторону еду и подошел к спящему другу. С неожиданной мягкостью он освободил руки Киоса, а затем аккуратно поправил покрывало.

— Спи спокойно, друг Киос. Пусть ничто тебя не потревожит.

Мужчина начал дышать глубже, а выражение его лица стало безмятежным, как и подобает спящему человеку. Палемоний вернулся к еде. Остальные вопросительно на него уставились.

— Прежде чем заняться торговлей, наш Киос был солдатом и гребцом. А еще раньше — промышлял на улицах, чем мог.

— Вот как… Значит, его прошлое богато на разные события? — улыбнулся Кастор. Палемоний кивнул, оставаясь серьезным:

— Так и есть. Я догадываюсь, что ему сейчас снится.

Он понизил голос, словно опасаясь разбудить друга. Собеседники придвинулись ближе. За короткое время Киос успел крепко сойтись со всеми членами команды, поэтому каждому было интересно узнать о нем больше.

— Кстати, а как давно вы знакомы? — спросил Меланион. Палемоний усмехнулся:

— Много лет. Помню его совсем юным. Киос всегда был таким, как сейчас, полным сил и любви к жизни. Уже тогда он стремился вперед, к неизведанному, при этом старался совершать добрые дела при любой возможности. И однажды появилась девушка, которая заставила его понять, что он не всесилен.

— Вечная история с женщиной? — Кастор покачал головой. Было видно, что ощутимо захмелел после выпитого. Палемоний нахмурился и махнул рукой, отрицая:

— Не совсем. Она торговала своим телом — вы и сами могли встречать таких девиц. Подобные ей держатся поближе к армии, иногда даже уходя на ночь в неприятельский лагерь. Бездомные, с голодными глазами, готовые на все… Мы с Киосом были в одном отряде, так что первое время пользовались ее услугами по очереди… как и десятки других мужчин, — воин замолчал, снова принявшись за еду.

Остальные послушно ждали. Закончив жевать, Палемоний продолжил: