Александр Герасимов – Море, поющее о вечности (страница 2)

В воздухе повеяло смертью — это ощущение Одиссей воспринимал с удивительной ясностью. Печально блеяли овцы вокруг, не решаясь подойти ближе.

— Я что-то пропустил? — поинтересовался Мелетий, возникнув на пороге хлева с топором наперевес. Одиссей пожал плечами и принялся очищать копье пучком сухой соломы.

— Никогда раньше не видел волка, — негромко сказал Колот, склонившись над трупом поверженного хищника, который они выволокли наружу и принесли прямиком к костру. Его брат кивнул:

— Откуда только он взялся на Итаке!

— Мало ли, — хмыкнул царь, движением ноги откинув голову зверя назад. — Мог приплыть из соседних земель. Говорят, эти звери хорошие пловцы, коли нужда заставит… Или где-нибудь неподалеку потерпела крушение галера с Айгиптоса. Они же любят свозить отовсюду разных созданий для своего фараона! Вот животина и спаслась.

— Разве фараону будет интересно смотреть на какого-то волка?

— Почему бы и нет? Может, у них там такие звери и не водятся. У этих египтян ведь все не как у людей… Говорят, в тех землях можно увидеть зверей с пятнистой шкурой и такой длинной шеей, что они заметны издалека, как корабельные мачты! То, что нам в диковинку, привычно в краю Та-Кемет, и наоборот.

— Мне все-таки кажется, что наш гость приплыл с Кефалонии или с большой земли.

— Какая теперь разница? Главное, что его наконец прикончили.

Колот и Мелетий толкнули друг друга в бок локтями, а затем одновременно преклонили колени перед своим владыкой:

— Благодарю тебя, Одиссей!

— Спасибо, царь, что помог бедным пастухам!

— Бросьте, — проворчал повелитель Итаки, не сдержав при этом легкой улыбки. — Это мой остров, и я просто не мог оставаться в стороне. Давайте отметим победу! Все равно вина у нас в достатке. Воспользуемся же случаем.

Рассвет алел над Итакой, окрашивая луга, холмы и многочисленные хижины в нежные цвета. Зимнее утро выдалось холодным, но удивительно ясным. Впрочем, трое мужчин у костра уже не жаловались на прохладу — теперь они могли во множестве подбрасывать сучья в огонь и согреваться вином безо всякой осторожности. Все громче звучали голоса, все чаще разносился одобрительный смех, когда Одиссей рассказывал удивительные истории о своих странствиях. Позабыв о сословных различиях, эти люди сплотились на короткое время, которое каждый желал продлить хоть немного. Спать не хотелось никому, возвращаться домой — тоже.

— Тебе и раньше доводилось убивать волков, Одиссей? — спросил изрядно отяжелевший от вина Колот.

— Ни разу, — царь хихикнул, с головой выдавая собственное опьянение. — Но труд оказался невелик… Еще когда я был ребенком, хе-хе, мне приходилось сражаться с более могучими созданиями.

— Например?

— Как насчет большого и страшного льва! Каково, а? Что скажешь? — двое мужчин разразились громким нетрезвым хохотом, хотя ничего смешного в этих словах не было.

— Ты говоришь о последних играх в Иолке, царь? После которых уже не проводилось никаких соревнований? Я вроде слышал ту историю, — заметил Мелетий, наиболее трезвый из всей троицы.

В глазах Одиссея немного прояснилось. Казалось, воспоминания отрезвляюще подействовали на владыку Итаки. Чуть помедлив, он махнул рукой:

— Что сейчас вспоминать об этом… Дело прошлое.

— Расскажи нам, царь, — вдруг попросил Колот, наклонившись вперед.

— Точно. Поведай обо всем, властелин Итаки! Про битву со львом, про аргонавтов! Как вы встретились, как отправились в плавание на «Арго»… Расскажи о чудесах далекой Колхиды, о Ясоне и Медее! — поддержал Колота его брат.

— Бросьте, — Одиссей удивленно обвел взглядом своих собеседников. — В свое время эти истории блуждали от Итаки до троянских стен и успели наскучить даже мне самому. Что в них интересного?

На лицах братьев он прочел одно и то же — любопытство. Мелетий сделал широкий жест рукой, словно охватывая половину мира:

— Взгляни, царь Одиссей. Еще есть время до прихода нового дня, который принесет множество неотложных дел. А сейчас нас всех объединяют радость победы, тепло костра и сладость вина — что может быть лучше этого? Не сердись за то, что мы хотим продлить сей миг. К тому же услышать рассказ одного из аргонавтов — это настоящее сокровище, которым не стоит пренебрегать!

— Но если ты прикажешь, мы потушим костер и пойдем по своим делам, — Колот заискивающе и в то же время хитро улыбнулся.

— Вот же негодяи, — Одиссей покачал головой, но по его виду было заметно, что он тронут просьбами пастухов. — Ладно уж. Но знайте: если я начну, то не отпущу вас, пока не расскажу все! По рукам?

Его собеседники согласно кивнули и придвинулись ближе. Облик Одиссея преобразился: взгляд заблестел, осанка выправилась, а голос обрел глубину и звучность. Он откашлялся и начал свою речь — плавно, не торопясь, как и подобает прирожденному сказителю:

— Помню, весна тогда выдалась особенно жаркой. Корабль, снаряженный моим отцом, прибыл в Иолк — город, раскинувшийся у Пагассийского залива…

Глава 2

В тот далекий год теплые дни наступили раньше обычного. Город охватил внезапный, пришедший будто из ниоткуда зной. Столь скорого наступления жары в Иолке не ожидали, однако все от мала до велика радовались прекрасной погоде после затяжной прохлады. Только некоторые старики, морща свои иссеченные временем и невзгодами лбы, опасались засушливого лета. Но кто желал слушать этих воронов, позабывших, что значит быть юным и счастливым?

Природа отряхивалась от спячки, воздух тяжелел и полнился ароматом множества цветов, а глаза переживших очередную зиму людей загорались энергией жизни и созидания. Руки, возделывающие с утра и до вечера свой клочок земли, вновь покрылись стойким бронзовым загаром. То и дело где-нибудь в оливковых рощах свершалось незамысловатое таинство любви между расхрабрившимися юнцами и девушками из окрестных деревень.

На узких улочках Иолка стайки ребятишек время от времени запевали потешные песенки, которые нестройным хором голосили еще их деды на заре своей юности. В этих песнях часто смеялись над богами, не обходя стороной даже шалости любвеобильного Зевса. Но в них никогда не упоминался ни мрачный Гадес, ни его приспешники. Не принято было шутить также над Аполлоном и Афиной. Навлечь на себя гнев златокудрого бога было проще простого, а совоокая дева издавна почиталась как хранительница Иолка. Даже безобидная насмешка над ней была глубоко неприличной.

Город не доходил до моря, оставляя свободной внушительную прибрежную полосу. С наступлением тепла на ней все чаще виднелись вытащенные на берег рыбацкие лодки и тяжеловесные торговые суда — хорошая погода способствовала возрождению мореплавания, которое зимой останавливалось из-за штормов. А еще на побережье сильно пахло водорослями и солью. Запах был резким, но жители города за многие годы к нему привыкли.

Хотя на побережье то и дело сновали люди и бурлила жизнь, сама морская гладь была пустынной — несмотря на теплые дни, местные воздерживались от купаний и ждали, пока вода как следует прогреется.

Мальчик осторожно ступал по камням, стараясь не пораниться об их острые края. Всякий раз, когда ему в пятку впивался особенно крупный обломок, он страдальчески морщился, но упорно продолжал двигаться дальше. Этот ребенок явно не привык бегать босиком, да и вообще не походил на обычного мальчишку. Его кожа была слишком бледной, а руки не имели мозолей, которыми с детства отличались те, кто много работал ради выживания.

— Эй, Ясон! Ну что ты медлишь?

Он поднял голову и увидел, как ему машет девочка в дешевом, но чистеньком наряде. Ее каштановые волосы непослушной копной разметались по плечам, а цвет кожи был куда смуглее, чем у мальчика.

— Иду, Ата. Ты не видишь? Тут повсюду камни, — в голосе Ясона звучало плохо скрываемое раздражение.

— Какой ты нежный. Надел бы что-нибудь на ноги, — ехидно заметила девочка, когда он наконец поравнялся с ней.

— Ты прекрасно знаешь, что вчера один сандалий порвался. А новая обувь по моей мерке будет готова только завтра… Вот и мучаюсь. Все твоя идея — прийти сюда!

Ясон говорил вызывающе и чуть обиженно. Ата вздернула нос, а затем внезапно расхохоталась.

— Ты чего?

— Да так. Вспомнила, как ты волочился домой наполовину разутым, лишь бы не натирать обе ноги сразу. Так и вошел в Иолк… Потеха! Ты везде и всегда такой чувствительный, Ясон?

Она шутливо ткнула его в бок. Мальчик насупился еще больше:

— Тебе хорошо говорить. Твои-то грубые пятки даже меч не возьмет.

— Ах, вот как? — тут же последовал новый тычок под ребра. Ясон отскочил:

— Перестань, Аталанта! Не забывай, перед кем находишься!

Девочка опустила руку и тоже шагнула назад. Ясон заметил, как на ее лице промелькнула тревога, и внезапно устыдился за свои слова.

Ну и что с того, что он сын царя, а она — обычная девчонка? Не следует ее пугать даже в шутку, иначе у него совсем не останется друзей. Мальчик примирительно улыбнулся:

— Прости, Ата. Я сказал не подумав. На самом деле для меня это совсем не важно… Давай забудем?

Она кивнула, но еще какое-то время глядела на него с настороженностью, словно ожидая, что он позовет стражника или ударит ее. Ясон мысленно отругал себя — день рисковал быть испорченным из-за нескольких слов. Мальчик покрутил головой по сторонам, словно ища поддержки, и едва не вскрикнул от радости, увидев стоящего поодаль седого человека с длинной бородой. Тот тяжело опирался на палку и пристально наблюдал за ними; заметив, что Ясон тоже обратил на него внимание, он поднял жилистую руку и приветственно помахал царевичу.