Александр Герасимов – Море, поющее о вечности (страница 102)

Колот встрепенулся и несколько раз с силой провел ладонью по лицу:

— Уже день, что ли? Неслабо меня разморило.

— Ага, мы не стали тебя будить. Все самое интересное ты, конечно же, пропустил, — брат ткнул его в бок локтем и укоризненно покачал головой.

— Так ведь всю ночь не спали! Вот и не удержался. Прости, мой царь, очень хотел дослушать твою историю до конца, но…

— Прощаю. А вот повторять не буду, не проси даже, — Одиссей встал и со вкусом потянулся, разминая затекшие мышцы. При этом в спине что-то предательски хрустнуло. Он бросил быстрый взгляд на пастухов: услышали или нет?

— Стареет наш господин, — лицо Мелетия казалось совершенно невинным.

— А ну-ка замолчали, — добродушно буркнул владыка Итаки. — Я все еще царь, проявите уважение!

Повернувшись, он отошел на несколько шагов от кострища. За его спиной Колот и Мелетий собирали пожитки и обсуждали, на что сгодилась бы волчья шкура. Пока эти двое были заняты делом, Одиссей неподвижно смотрел куда-то вдаль, на раскинувшееся перед ним поле. И не видел его.

Его часто навещали воспоминания, но на этот раз все было по-другому. Казалось, будто сегодня кто-то проделал огромным мечом брешь в привычном ему мире, и через эту прореху заструился мягкий белый свет.

Царю вдруг померещилось, что впереди стоял и улыбался мальчик с непослушными волосами. Одиссей прищурился: несомненно, ему привиделся юный Ясон. Царевич поднял руку и помахал итакийскому владыке, от этого зрелища на душе у того потеплело. Одиссей почувствовал, как предательски защипало в глазах, и несколько раз быстро моргнул, чтобы прийти в себя.

На короткий миг ему показалось, что рядом с Ясоном появились они — участники давней охоты на зверя. Загорелые мальчишки и одна худая девчонка с расцарапанными ногами. Все весело смеялись. И он тоже там был — молодой Одиссей, только что встретивший первых настоящих друзей в своей жизни.

Затем видение развеялось. Впереди осталось лишь знакомое поле, поросшее дикой травой, насекомые стрекотали в спутанных зарослях. А он снова стал собой — человеком, который оставил свой след на множестве дорог. Стареющим воином, что пережил войну с Троей. В груди появилось щемящее, горько-сладкое ощущение, имени которому властелин Итаки так и не смог подобрать.

— Тебе известна судьба остальных аргонавтов, царь? — послышался сзади голос Мелетия. — Интересно, как сложилась жизнь у этих героев.

— Вести доходят до нашей маленькой Итаки с запозданием, — кивнул Одиссей. — Но кое-что мне ведомо.

Он почесал бороду. Почему-то возвращение из мира грез давалось ему с трудом, а мысли путались. Царь глубоко вздохнул и вдруг замер; зрачки его глаз расширились. Одиссея коснулось новое чувство.

Зима выдалась холодной и суровой, но только что легкий ветер донес до него нежный, трепещущий аромат. Он предвещал скорое наступление весны с ее теплом и суетливыми хлопотами. Этот запах неуловимо напоминал о цветах миндаля, вкусе родниковой воды, манящих губах юных девушек и о только что испеченном хлебе.

Да, весна уже была на подходе!

Скоро он, Одиссей, отправится в новое плавание. Как и всегда. До самого окончания своих дней он останется вольным, счастливым бродягой…

Царь обернулся к пастухам и обнаружил, что все это время Колот с Мелетием выжидающе смотрели на него. Одиссей плотнее запахнулся в шерстяной плащ и ответил:

— Так, о чем это мы?.. Меланион и Аталанта до сих пор вместе. Он оставил ради нее родную Мегару — там заправляет его старший брат Гиппомен, наследником которого станет юный Гиперион. Наша же парочка перебралась в окрестности Фив. Если верить дошедшим до меня слухам, они живут счастливо и без бед.

— А что с Орфеем, Диоскурами и прекрасной Медеей? Известно о них что-нибудь?

— Хотел бы я и сам знать, как сложилась судьба той гордячки! Говорят, во Фракии видели жрицу богини Гекаты, которая удивительно напоминала Медею. Много времени прошло с тех пор. Один торговец будто узнал жену Ясона, однако он мог ошибиться… или перепить забродившего вина, — Одиссей пожал плечами.

— Как по мне, это больше похоже на правду.

— Согласен. Позже прошел слух, будто она уехала из Фракии к себе на родину. С ней был юноша, очень похожий на мать. Но тут уж след теряется: вестей из Колхиды на Итаке нынче не дождешься! Какова дальнейшая история супруги Ясона, мы вряд ли узнаем.

Царь Итаки немного помолчал, а его спутники не решились спрашивать что-либо. Между бровей Одиссея пролегла глубокая складка, словно он перебирал в памяти множество лиц и воспоминаний.

— Кто еще? Орфей, наш сладкоголосый певец! Невеселой оказалась его судьба: после ранней смерти любимой он не сохранил рассудка. Как же ее звали… Эвридика, да. Говорят, Орфей отказался от всякого влечения к женщинам и долгое время странствовал в дальних краях в поисках тайных знаний. Я слышал, что он был одержим мыслью вернуть возлюбленную из царства мертвых… Ради этого даже жил в краю Та-Кемет, который мы зовем Айгиптосом.

— Да, любовь способна не только подарить сердцу крылья, но и обратить душу в пепел. Жалко певца!

— Вернувшись из странствий, Орфей был убит служителями Диониса за то, что прилюдно возводил хулу на их бога, — Одиссей с осуждением покачал головой. — Экий безумец. Надеюсь, что теперь он сможет идти под руку со своей девой. Где-то в далекой земле, недоступной для нас, живых.

— А Диоскуры, мой царь? О них ты не упомянул до сих пор.

— Что с ними станется! Отошли от дел, так никем и не побежденные. Полидевк какое-то время помогал управлять Спартой, пользуясь почитанием как сильнейший человек в царстве. Кастор возглавил несколько военных походов, но из-за полученных ран и ухудшившегося здоровья посвятил себя мирным занятиям.

— Ты не встречал их во время Троянской войны, царь?

— Нет, в походе на Трою братья уже не участвовали, хоть и могли бы принести огромную пользу ахейцам. Кажется, сейчас они вместе ведут хозяйство неподалеку от Спарты. Если мне доведется вновь побывать в тех краях, непременно их навещу!

— Ну а царь Нестор правит пилосцами уже много лет, как всем известно, — заметил Колот.

— Да, и все так же осторожен. Хуже того — с годами он превратился в скучного ворчуна! Прошлым летом я торговал с Пилосом — мы долго общались, опустошая запасы вина во дворце. По виду Нестора сразу ясно, что его устраивает спокойная жизнь. Никакие душевные волнения его более не коснутся, это уж точно.

— Хороший царь, наверное. Не исчезает каждый год из города, переложив управление на других… — задумчиво кивнул Мелетий.

Одиссей расхохотался:

— Да уж, не то, что я! К слову, если кто из вас желает хорошо подзаработать в этом году, скоро начнется новый набор гребцов на мой корабль.

— Спасибо, господин, но это не по мне. Уж лучше займусь пашней и козами, как обычно.

— А я вовсе плавать не умею, да и весла от мачты не отличу без подсказки.

— Ладно, я и не ожидал от вас тяги к приключениям. Вы двое только и можете, что слушать мои истории! — царь Итаки развел руками, но огорченным не выглядел. — Так, на чем я остановился? Ах, да, аргонавты…

Какое-то время губы Одиссея беззвучно двигались, словно взывая к именам из прошлого. Наконец он начал перечислять:

— Канф сражался на стороне ахейцев в Троянскую войну, но не пережил ее. Кажется, у него остался сын. О судьбе Анкея, нашего рулевого, мне ничего не известно. Надеюсь, он все еще крепок и здоров! Киос долгое время жил близ Иолка вместе с Палемонием и Тиро, своей приемной дочерью. Там он и встретил старость. А четыре зимы назад Палемоний отошел в иной мир, пребывая в почтенном возрасте — тогда Киос передал все дела дочери и отправился странствовать в последний раз. В столь преклонные годы! Удивительный человек, но я его понимаю.

Пастухи внимательно слушали, не перебивая царя. А Одиссей продолжал говорить, вытаскивая из забвения эхо воспоминаний:

— Ификл, говорят, увлекся разведением лошадей и принял смерть от взбесившегося жеребца. Евритион, оправившись от болезни, встретил достойную девушку и стал примерным семьянином. У него подрастают двое маленьких внуков. Наконец, заслуги Асклепия во врачевании принесли ему славу далеко за пределами его родины. Своими травами и настоями он спасает жизни даже безнадежных страдальцев; по слухам, у него появилось великое множество учеников. Вот и все, что я знаю.

— Судьбы у всех сложились по-разному, — вздохнул Колот.

— Но они прожили удивительную жизнь, — заметил его брат. — Я рад, что слушал твой рассказ, царь Одиссей. Это великая история. И путешествовал ты с настоящими героями!

— Да, хотя это были всего лишь люди. Как ни странно, — Одиссей поднял копье и прислушался. Из загона донеслось блеяние овец, а где-то вдалеке послышался едва различимый стук: кузнецы Итаки не теряли времени даром.

— Что ж, наше дело выполнено. Забирайте шкуру и идите домой. Хлопот зимой предостаточно, да и жены будут волноваться.

— Мы последуем твоему совету, царь, — кивнул Мелетий. — А ты, должно быть, направишься во дворец?

— Нет, — Одиссей спрятал в бороде легкую усмешку. — Схожу-ка я к морю. Притомился столько говорить без умолку… Что может быть лучше, чем плеск волн и соленый воздух! Они всегда придают мне новых сил.

Пастухи поклонились своему владыке. Одиссей махнул им рукой и побрел вдаль — туда, где могучее морское дыхание творило хорошо знакомую ему песнь.