Александр Герасимов – Дети Агамемнона. Часть I. Наследие царей (страница 33)

— А еще отрезала народу яйца, отняла у достойных мужей право считать себя победителями и отдала Микены на растерзание пришельцам. Понимаю. В самом деле, великое достижение… Подходящее для спартанки, которая не родилась в Львином городе и вряд ли считает его родным.

— Да как ты смеешь так разговаривать? Со мной?! — вспыхнула царица, которой и в страшном сне не доводилось слышать подобного.

— Всего лишь говорю правду. Ах, матушка, — Эгисф откинулся на спинку кресла, — неужели ты до сих пор не поняла, что твой хитроумный план не сработал?

Клитемнестра застыла, будто каменное изваяние:

— Чт…

— Я говорил с Орестом накануне его отъезда. Мы с братом совершенно не похожи, но достаточно умны, чтобы понять: тебе нужна всего лишь живая игрушка на троне. Подачка народу в виде царя-мужчины, наследника великого Агамемнона. Ты бы продолжила управлять Микенами, но только чужими руками. Орест этого не захотел и отказался от правления. Я тоже не желаю играть подобную роль, но поступлю по-своему. Твои советы мне не интересны, мама… И это твоя вина. Исключительно твоя.

— Моя… вина? — царица уже не говорила, а шипела, подобно разъяренной гадюке.

— Ну конечно! — Эгисф весело засмеялся, словно получал немалое удовольствие от возможности высказаться матери в лицо. — Воспитание детей — вот твое главное упущение. Надо было больше времени уделять семье, мама, пока мы все были малы и нуждались в родительской заботе… А теперь ты уже не способна понять собственных отпрысков. Боги, да ты просто боишься нас! Боишься своих чад сильнее, чем царедворцев и слуг, отовсюду ожидаешь предательства, никому не веришь, никого не любишь… И правильно — ведь тебя саму не любит никто! Я не глух и не слеп, матушка. Мне все прекрасно известно.

— Довольно! — крикнула Клитемнестра. — Если это все, что ты желаешь мне сказать…

— Есть еще кое-что… — царь впился взглядом в красное от ярости лицо матери. — Я почти уверен, что ты попытаешься избавиться от Ореста. Он же такая опасная помеха для тебя… Наверняка моего брата уже поджидают наемные убийцы. Предупреждаю: даже не пытайся сделать подобное со мной! У тебя ничего не выйдет.

Клитемнестра встала с кресла, кое-как справившись с обуревавшими ее злобой и унижением. Выпрямившись, она ответила сыну с полной презрения улыбкой:

— Возможно, ты заслуживаешь именно этого, неблагодарный ребенок. Мать усадила тебя на трон, а ты обвиняешь ее в смертных грехах… Смотри же, не повтори печальную судьбу Агамемнона, своего отца!

Дав понять, что беседа окончена, царица быстрыми шагами отправилась к дверям. Уже у выхода ее настиг ответ Эгисфа, заставив замереть:

— О, я не думаю, что такое произойдет. Разве ты меня не слышала? От мужа ты сумела избавиться и даже осталась невиновной. Но убить своего наследника у тебя не выйдет, старая змея.

— Что ты сказал?! — Клитемнестра стремительно развернулась, в свете масляных ламп ее лицо напоминало страшную маску.

— Тебя выдал твой собственный слуга, Эак, — ответил молодой царь, издевательски выдержав томительную паузу. — Ты действительно думала, что эта тайна уйдет с тобой в гробницу?..

— Эак!.. Он еще жив? Но откуда… Что с ним сделали? — Клитемнестра была потрясена.

— Был жив, пока его допрашивали, — Эгисф покачал головой в деланной печали. — Надо сказать, старик оказался стойким. Однако сдался, когда ему начали по очереди отрезать пальцы на руках… И поведал весьма интересную историю о том, как погиб Агамемнон.

Клитемнестре потребовалось опереться о стену. Ей стало дурно, руки и ноги царицы охватила мелкая дрожь. А Эгисф, казалось, искренне наслаждался своей властью — подобно пауку, что высасывает последние соки из жертвы:

— Конечно, потом дряхлого глупца запытали до смерти. Ведь он был соучастником убийства самого доблестного и великого из микенских мужей!.. Что ж, справедливость в итоге восторжествовала.

— И ты присутствовал при этом?! Как Эак оказался в руках мучителей?.. Говори!

— Меня там не было. Допросом занимался Ахом… Разумеется, без свидетелей. Мы же не можем допустить, чтобы раскрылась правда о величайшем позоре нашего дома, не правда ли, мама?

Царица промолчала, уставившись невидящим взглядом в потолок.

— Тебе следовало прикончить Эака сразу же после убийства отца. Тебя подвела привязанность… Жалость к этому старику. Я угадал? Он же был самым верным твоим слугой, сопровождал тебя еще в Спарте, затем в Микенах… Полагаю, ты дорожила им даже больше, чем собственными детьми! Но, задумывая цареубийство, страшнейшее преступление, следовало позаботиться об устранении всех причастных. Мягкосердечие тебе обычно не свойственно, мама… И вот оно тебя и погубило!

Кусая губы и тяжело дыша, Клитемнестра продолжала хранить молчание.

— Получив от тебя щедрую плату, старик мирно доживал свой век около Пилоса. Однако с годами люди глупеют. Представь, он решил навестить Микены!.. Одни лишь боги ведают, ради чего. Может, здесь остались его дети от какой-нибудь наложницы? Или он пожелал увидеть свою царственную воспитанницу? Как бы то ни было, его приезд наконец-то пролил свет на страшную тайну Клитемнестры.

Эгисф с напускным огорчением вздохнул:

— Ахом давно подозревал, что твой слуга мог хранить кое-какие секреты… К счастью, у нашего египтянина есть полезные связи. Как только Эак появился в городе, его сразу же схватили. Теперь твоя тайна известна еще нескольким людям, — тон Эгисфа вдруг ожесточился. — Старик говорил, что не знал имени убийцы.… Кто он? Назови имя!

Ответа не последовало. Клитемнестра стояла неподвижно, ее фигура казалась высеченной из камня. Молодой царь выждал какое-то время, а затем небрежно махнул рукой, словно отогнав насекомое:

— Ладно, оставим это… Я не собираюсь мстить за отца, моя преступная мать. Ведь я совершенно не помню Агамемнона — от него остались лишь имя да истлевшее тело в гробнице. Но знай: тебе не удастся вновь совершить подобное! Ты не справишься одновременно со мной и моим управителем. Я уже обо всем позаботился.

— Вот как? — голос Клитемнестры прозвучал в полумраке покоев совсем безучастно.

— Если погибнет кто-то из нас, — Эгисф медленно проговаривал слова, будто желая добить царицу, — второй расскажет всю правду. Тогда тебя выволокут из дворца и казнят как мужеубийцу, отнявшую у Микен величайшего героя. В руках толпы участь твоя будет ужасной… Так что теперь ты бессильна, матушка. И я говорю — бойся вновь поднять руку на великих царей из рода Атрея! Отныне тебе придется во всем соглашаться с моими решениями… А теперь иди. Этот разговор утомителен.

Глава 17

Клитемнестра подкашивающимися ногами ступала к женской половине дворца, время от времени останавливаясь и невидящим взглядом упираясь в каменные стены. Она с трудом понимала, куда и зачем направляется. В конце концов царица тяжело оперлась рукой о холодный, бесчувственный камень, пытаясь обрести хоть какую-то опору вовне. Ее мутило.

Жестокое обращение младшего сына и его насмешки вывели царицу из равновесия. Впрочем, это еще можно было стерпеть, ведь она и сама не питала материнской любви к своим отпрыскам. Гораздо хуже, что ее главная тайна раскрылась. О боги, что будет, если она вырвется за пределы дворца?..

«Вот и ответ, которого я ждала. Гера меня презирает, ненавидит… Теперь я точно знаю… Но разве я хотела сотворить зло? Сжалься, грозная жена Зевса!»

Клитемнестра тихо это шептала, содрогаясь всем телом. Ее терзал ужас, но не раскаяние. И правда, зачем она поддалась слабости и отпустила слугу?! Эак заботился о ней с раннего детства и был преданным, но все же следовало устранить старика до того, как он раскроет правду, случайно или под пытками.

Царица почитала богов и всегда совершала им подношения. К Гере же она относилась с особым трепетом… И теперь в воспаленном сознании рождались диалоги, которым не суждено было появиться, будь Клитемнестра спокойна и сосредоточена. Ей казалось, что гневный голос жены Зевса бьет по ушам и разносится по всему дворцу — царица то и дело вздрагивала, в ужасе оглядываясь по сторонам.

«Как легко ты желаешь распоряжаться чужими жизнями, глупая женщина! Близок час расплаты за то, что ты совершила».

— Но я же владычица Микен… Я должна заботиться о благе своего царства!

«Ты предала свою семью и обагрила руки кровью. Убила своего мужа и подослала убийцу к родному сыну. Надеешься оправдать себя, властолюбивая и порочная хищница…»

— Я не виновата, богиня! Вытащить Микены из череды войн и бедствий — мой долг… И я старалась, как могла.

«Что ж, любуйся на дело рук своих, Клитемнестра. Смотри на гаснущий и разлагающийся род! Знай, ты лишь приблизила кончину Львиного царства! Даже когда этот дворец укроют пески времени, имя твое будет жить: им станут клеймить мужеубийц. Такова отныне твоя слава, повелительница Микен».

— Что же мне делать? Как исправить содеянное?!

Голоса в голове стихли. Клитемнестра выпрямилась и перевела дыхание. Страх все еще владел душой и телом царицы; ноги женщины подкашивались, желудок скручивало спазмами.

Она была бессильна над временем и не могла изменить то, что свершилось много лет назад. Агамемнон остался в прошлом — следовало позаботиться о других проблемах. Пожалуй, не следовало потакать желаниям Ореста. Нет, стоило во что бы то ни стало принудить его занять трон! Настоять на своем, воззвать к чувству долга, убедить… Даже запугать при необходимости.