Александр Гера – Набат 3 (страница 78)

Припомнилась и форма меча, его острие.

…Судских пригляделся, сощурившись, и ахнул: лезвие, если смотреть прямо, оказалось фигурным, удивительно напоминавшим букву, которая осталась в памяти…

Вспомни имя свое, росич…

Буква «веди». Вести. Ведать.

К часу ночи Судских закончил сверку дислокаций мобильных частей. Чтобы и глаза не лезли и могли загодя предотвратить в столице разбой, спровоцировать бунт. Милиция выполняла свои задачи, ОМОН — свои, УСИ — свои. Ведомственные раздоры учитывались. Задача одна: быть начеку.

Судских позвонил домой и, как случалось раньше, кратко, с пастельной окраской голоса сказал, что задержится.

— Не считай за дуру, Судских. — раздраженно ответила жена. — Знаю, пакость готовишь. Не хотела завтра на митинг идти, а пойду. И пусть только хоть одного мирного человека обидят, первая крикну: мой муж убийца!

— Сковородку обязательно возьми, миролюбиво подсказал Судских. — И колотушку не забудь. Стучи и кричи, стучи и кричи, помогает без мозгов. Ритм дает. Как у дикарей.

— Дур-р-рак, — изрекла она. Без злости.

— А ты у меня любимая. Какая есть. И спокойной тебе ночи. Твой муж оберегает покой.

— О-о-о-хх… Вот планида мне досталась. Спокойной ночи.

Отбой.

3 — 17

Отбой длился не так долго, как хотелось бы. Дежурный по управлению разбудил его в третьем часу ночи и доложил о происшествии на Ярославском шоссе. Якобы до роты УСИ двигалось к столице на шести грузовиках, не имея коридора прохода.

— Какие грузовики? — подхватился с дивана Судских. — Все передвижения закончились к нолю часов, везде движения были согласованы! Кто командир?

— Фамилии не назвали, сославшись на секретность передвижения. С поста требуют вас.

— Чей пост?

Двойной: милиция и ОМОН. На связи.

— Переключите на меня, — велел хмурый Судских и взялся за оперативную карту.

Дежурный поспешил дополнить:

— Наши все на местах, сверка каждый час. Это не наши, Игорь Петрович.

— Догадываюсь, — бросил Судских и взял трубку: — Здесь генерал Судских.

— Майор ГАИ Завалашин. Тут ваши ребята, товарищ генерал, без ордера. Ведут себя агрессивно. Со старшим будете говорить?

— А он рядом?

— Нет, в головной машине.

— Тогда сами поговорим. Сколько человек на посту?

— Пятеро, при оружии. Ваши с полной выкладкой.

— Так, майор: это не наши. Дальше посты есть?

— Пост ОМОНа, три человека.

— Пропустите, будто бы все утряслось. Отъедут — сразу объявляйте тревогу. Это чужаки, одним вам с ними не справиться. — Жестом руки он попросил дежурного пододвинуть оперативную карту и продолжил: — Блокировать группу будем за следующим постом. За десять минут я успею перебросить туда людей. Ваша задача — перекрыть колонне обратный путь. Согласны с планом?

— Нет, товарищ генерал. Я уже связался с оперативным…

Связь оборвалась на полуслове. Судских не питал иллюзий: пост перестал существовать, дальнейшее чревато серьезными последствиями. Не раздумывая Судских связался по прямой связи с оперативным дежурным МВД. Назвался, изложил ситуацию. В ответ услышал обвинения в превышении полномочий, и как результат рапорт о беззаконии УСИ с утра ляжет на стол министра.

— До утра еще четверть суток, — сдержался Судских. — А сейчас надо немедленно блокировать движение неизвестной колонны. Со своей стороны…

— Мне плевать на вашу сторону! — запальчиво кричал в трубку дежурный полковник. — Всюду вы лезете, никого не ставя в известность! — Ему, судя но всему, уже было известно о происшествии на Ярославском шоссе. — Вон что творите, для вас законы не писаны. За самоуправство ответите!

— Прекратите орать, как баба! — повысил голос Судских. — Немедленно информируйте министра и блокируйте самозванцев!

Больше говорить было нечего, согласия не получилось. Само собой, подымать министра среди ночи полковник не станет. Извечная вражда ментов с элитарными органами вылилась в грозную неразбериху, и медлить не приходилось.

— Моим приказом передайте командиру южного батальона выдвинуть роту прикрытия к Ярославскому шоссе — Окружная и остановить передвижение шести армейских грузовиков. Огня категорически не открывать, но все методы воздействия применить полностью, — передал он дежурному. — Я немедленно выезжаю. Бехтеренко принять управление, связаться с Воливачом.

От того, как четко сработает команда, зависело теперь многое. Милицейские посты могли открыть огонь, и ситуация станет бесконтрольной. Все шишки падут на Судских. Опасно и другое: самозванцы могли бросить машины, отказаться от камуфляжа, просочиться в столицу малыми группами, и что они затеяли, пока неизвестно. Ясно одно: скандала не миновать, а то и жертв. Милиция использует случай поквитаться с УСИ. Только ради чего?.. Ради элементарной пакости, нежелания работать вместе?

Мрачные мысли бродили в голове Судских всю дорогу до поста под завывание сирены его джипа. Езду с выхлестом, с каким по Москве носился чиновный люд, работники администрации главы страны, правительства и мало-мальски приметные сошки, Судских терпеть не мог. Сейчас было не до приличий и антипатий: любой пост ГАИ мог придраться, остановить машину УСИ, и зря бы тратилось драгоценное время. Судских стоически терпел завывание с и репы, сжав зубы.

Голос Бехтеренко по мобильной рации он воспринял с облегчением. Сразу уточнились о местонахождении.

— Вам навстречу движется взвод капитана Рузаева на двух машинах со спецпропусками, — доложил Бехтеренко. Где-то посередине колонна самозванцев. Вам в подмогу выехал Левицкий со второй южной точки прикрытия.

— Добро, Святослав Павлович. С милицией связывался?

— Сами связались. Ответственность возложили, но мешать не стали. Видимо, начальство спит, а на себя брать ответственность некому.

— Нам подойдет, — оттаял Судских. — Я вот и думаю, что так гладко едем? Обойдется миром, как считаешь?

— Игорь Петрович, колонна, пожалуй, в город не пойдет, раз их засекли на подъезде. От бензоколонки, она за постом ГАИ. есть старая объездная дорога, как бы они туда не нырнули. Я на всякий случай перенацелил гуда отделение Левицкого.

— Правильно мыслишь, Святослав Павлович, — одобрил Судских.

Освещенный козырек бензоколонки просматривался издалека и надвигался быстро.

— Проверим, — сжато сказал Судских водителю. — Маяки убери, сбавь газ и заезжай на заправку. С обратной стороны заезжай, чтобы дорогу просмотреть. Будь начеку.

Из-за яркого освещения просмотреть дорогу вглубь не удалось, но на повороте в свете фар джипа что-то взблеснуло вдали, и Судских скомандовал:

— Не сворачивай, давай прямо.

И сразу на прямом отрезке высветился кузов армейского грузовика и люди возле. Они не таились, поджидая непрошеного гостя. Судских взял микрофон рации и вызвал Бехтеренко:

— Ты прав, они за бензоколонкой. Пусть Левицкий сюда двигает. — Отпуская кнопку вызова, спокойно сказал сопровождающим: — Оружие на изготовку, сидеть спокойно, я пойду сам. Применят силу — все равно огня не открывать и никаких действий до подхода Левицкого.

Джип остановился метрах в пяти от первого грузовика. Человеку в спецназовской форме, выходившему из джипа, нисколько не удивились, будто хозяева встречали пришельца невесть откуда, только цокнул кто-то языком, разглядев генеральские звездочки.

— Кто старший? — спросил Судских, подойдя к группе вплотную. Яркий свет фар сзади помогал разглядеть каждого. Ни страха, ни удивления на лицах, все без оружия.

Ответили:

— В хвосте колонны.

— Позовите сюда.

— Кто его зовет? — услышал Судских за спиной, оглянулся и увидел вышедшего из темноты человека. Одет он был, как и все, в полевую форму спецназа без знаков различия.

«Вот это встреча! — узнал его Судских. — Сам начальник чернорубашечников, мой крестник, стрелец Олег Буйнов…»

— Генерал Судских, — ничем не выдан удивления он. — Как доложили, подведомственная мне часть движется в сторону Москвы. Пришлось выехать лично. Звание, имя?

— Вас ввели в заблуждение, генерал, — столь же спокойно отвечал Буйнов. — Ничего общего со спецназом не имеем и выполняем указание своего руководства.

— И все же представьтесь.

— Генерал-полковник Буйнов.

— Надо же… Очень вы быстро поднимаетесь в чинах, Олег Васильевич, — насмешливо говорил Судских. — По моим данным, вы только через год можете стать полковником и то не законно, а по решению Конгресса национального единства, который к присвоению званий никакого отношения не имеет.

— К чему ненужные разговоры? — недовольно спросил Буйнов. — Пойдемте к моей машине и там обсудим недоразумение, — предложил он, стараясь не терять самообладания.