Александр Гера – Набат 3 (страница 63)
Платежки платежками, но есть и другой канал, по которому к шефу текут наличные на содержание двух любовниц и прочие утехи. Раскапывать их Вавакин не пытался прежде, а сегодня выпадало пошевелить шефа.
Вавакин поискал в компьютере таблицу платежей и обнаружил, что этот самый «Криминал-банк» затянул последнюю выплату. Это являлось его прямой обязанностью — следить за прохождением платежей, святая святых подпольного фундамента Думы. Связался с шефом и пожаловался: задерживают, хапуги, расчет…
— Не до них сейчас, разберись сам. — отвечал шеф заторможенно. Видно, схватили за горло другие неотложные дела. — Да! — вдруг оживился он. — Езжай обязательно, разберись и забери у них кейс для меня. Я и забыл, что приготовили…
«Ага! — смекнул Вавакин. — Заездили шефа, напрочь забыл о конспирации».
Все решалось лучшим образом. До кейса ему дела нет. а вот просьбишку свою присупонит рядышком.
Беседуя с президентом банка, Вавакин понял сразу, что прижало банк не хуже других. Он оправдывался, обещал погасить задолженность в трехдневный срок, держался виновато.
«Мне этого мало», — решил брать быка за рога Вавакин и просьбу о ссуде витиевато, но изложил.
— Не проблема! — обрадовался глава банка. — Жду вас к трем часам, все будет готово! Для вас — и не постараться?
Коротая время до встречи, Вавакин велел не беспокоить его и к половине третьего загнал «Марио» в седьмой уровень. Пока он не добивался таких успехов, раньше Марио забивали гуси в пятом.
Посчитав удачу добрым знаком, Вавакин отложил мышь с сожалением и отправился оформлять ссуду.
Его встретили еще любезнее прежнего. Такой ароматный кофе Вавакин пил только в этом самом «Криминал-банке».
— У нас секрет, — пояснял тучный еврей с живыми глазами одесского менялы. Кейс уже принесли, ожидали гориста с бумагами на ссуду. — У вас ведь тоже есть свои секреты? К примеру, как оно там у вас крутится… Хотелось бы знать… К примеру, как там с законом о двойном гражданстве?
Вошел юрист, и сметливый Вавакин пожалел, что просил мало, а глава банка будто бы собирается за услугу просить услугу…
— Ну, это для вас тайна, — отбросил сожаления Вавакин. — Так я могу получить ссуду в пять миллионов? Так вроде решили?
Умный глава банка виду не подал на то, как сменились цифры.
— Разумеется, разумеется! Ознакомьтесь с условиями ссуды, а сумму впишем после. Это для нас не важно, другое дело — ваши трудности с законом, о котором я говорил…
«Это трудности моего шефа», — мысленно отмахнулся от встречного предложения Вавакин, но изобразил из себя сведущего посыльного и особу, приближенную к императору. Проглядел документы на ссуду и ответил:
— Как только будет готовность по вашим предложениям, сразу запустим вдело. Кесарю — кесарево, а слесарю — слесарево.
— Рад слышать, — поиграл живыми глазами глава банка. — Подъезжайте завтра в это время, документы будут оформлены вчистую. Вам, конечно, понадобятся наличные? — Вавакин кивнул. — К моменту вашего приезда мы подготовим встречные предложения. А на словах передайте шефу о моей просьбе.
«Даром сыр только в мышеловке», — спохватился Вавакин, но огорчения не ощутил. Ссуду он пробил, а дальше видно будет, чьи медовые коврижки вкуснее.
Следующий день он мастерски уклонялся от шефа и от Тараса Акимовича, а в три часа пополудни был в прежнем кабинете главы «Криминал-балка». Сообщил о разговоре с шефом, о его готовности помочь, потом подписал договор ссуды без процентов и выплате ее через три месяца, забрал кейс и пакет с предложениями дам шефа, получил наличными пять миллионов рублей и отбыл в Думу, не прельстившись на этот раз чашечкой ароматного кофе. Не до излишеств.
Вот теперь он мастерски вытянул шефа с заседания и прямо под нос сунул ему пакет с предложениями.
— По-моему, нам садятся на голову. — Такими словами Вавакин сопроводил вручение пакета.
Шеф пробежал глазами первый лист, чертыхнулся, вернул пакет Вавакину. зашептал громко и заговорщически:
— Охренели мои собратья! Сделай так, чтоб ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра ты мне ничего не вручал. Придумай сам, не до того, голова идет кругом.
Шеф тотчас вернулся в зал заседаний, где шел дележ возможных портфелей и Черномырдин щедро их раздавал. Жаль только, брали их не все. Вавакину эти портфели были ни к чему, его удовлетворял кейс с начинкой, и он веселой походкой отправился звонить Тарасу Акимычу.
— Всё на месте, — игриво сказал он в трубку, надеясь на похвалу, будто и не притемнялся он вчера.
— Вы большая умница, Андрей Андреевич, — не заставил ждать себя товарищ из Белого дома. — Завтра встретимся в ЦДЛ, время подоспело.
Условились. Вавакин нечаянно прибил Марио камнями в седьмом уровне, огорчаться не стал и выключил компьютер, намереваясь отбыть на отдых. Остановила Эльвира:
— Андрей Андреевич, вас какая-то Мотвийчук спрашивает. Возьмете трубочку?
— А, интересно, интересно! — живо отреагировал Вавакин и, погасивши улыбку, сказал: — Соедини.
Сведений о нахаленке у него пока не было, и послушать мамашу хотелось, как она станет обсказывать свое кровное.
— Где мой сын? — плачущим голосом спросила Мотвийчук.
— Милейшая госпожа Мот, — подчеркнуто отвечал Вавакин. — Он у меня не служит, поищите в другом месте.
— Обождите, не кладите трубку! — взмолилась на крик она. — Мой бывший муж сказал, что вы с ним говорили о сыне. Вы!
— Ах, с бывшим мужем? — издевался Вавакин. — Это с профессором Христоумовым?
— Он не профессор. — рыдала всемогущая гадалка. Верните моего сына, или я обращусь в милицию.
— Какую чушь вы несете! Какой муж, какой сын, какой профессор? Ко мне подкатился алкоголик, и я дал ему тридцать рублей. Понимаете? Тридцать сребреников! А где пропадает ваш сын. извините, не хватало мне сопли вытирать великовозрастному шалопаю. Оставьте меня в покое.
— Прокляну, порчу наведу!
— Да-да, мощный отворот-приворот, от ворот поворот. Ты уже лечила меня за сто двадцать штук баксов. Пошла ты…
Вавакин бросил трубку и ощутил блаженное злорадство во всем теле. С ним, с Вавакиным, тягаться…
Он не сомневался, что Мотвийчук перезвонит.
— Андрей Андреевич, — дрожашим голосом говорила она, — я не права, я оплачу вам материальный ущерб, я оплачу моральный, только скажите, где мой мальчик?
— Не знаю я, — по слогам произнес Вавакин, но тон смягчил: — Скорее всего вашего сына послали в командировку.
— Какие могут быть командировки? Он же такой глупый!
— Всякие. Спросите его начальника, — отбоярился он.
Больше Мотвийчук не перезванивала.
Вавакин задумался. Мотвийчук, того гляди, поднимет хай. Обратиться за помощью к своим постоянным клиентам ей труда не составит, а ниточка к нему все же ведет…
Черт возьми! Как же это он забыл взять у Мотвийчук адресок настоящего профессора! Поразмыслив, он позвонил и Центр Нинелии Мот, и ему сказали, что ее нет на месте. Что передать?
— Скажите, ее искал Андрей Андреевич.
Сработало. Мотвийчук быстро нашлась.
— Не хотел вас травмировать, но кое-что мне известно.
— Ради Бога, говорите!
— В обмен на телефон настоящего профессора.
Мотвийчук заученно выпалила номер телефона и назвала имя: Толмачев Сергей Алексеевич.
— Знаете, я видел вашего сына в компании гнилых ребят у Думы. Знаете, они были все пьяны.
— Мой сын не пьет, — храбро ответила Мотвийчук. — Что-что, только не алкоголь.
— Боюсь, тогда именно что-что. Они усаживались в машину на парковке у Думы. Не волнуйтесь. Через пару дней объявится. Кончатся деньги, и объявится, — намекнул Вавакин. Пусть дергается.
Имея адрес профессора, Вавакин вообще перестал думать о злополучном Шурике.
— Андрей Андреевич, — вошла Дина, — шеф просил составить рапортичку по его заданию.
— Когда?
— Прямо сейчас. Не мог дозвониться, телефон был занят.
— Сейчас и сделаем, — кивнул Вавакин и связался с шефом но прямому телефону. Цифры взял с потолка, но свежие. — Значит, так. У марксистов половина за Черномырдина, у яблочников обработал пятерых, огородники все за, независимые требуют льгот. Какие будут дальнейшие указания?
— Торгуйся, Андрей Андреич, создавай видимость.
«Еще бы — усмехнулся Вавакин. — Так и делаем, на том стоим!»