Александр Гера – Набат 3 (страница 15)
«Да не поддамся я им, — уже без возмущения решил Судских. — Если я не переиграю этих дебилов, прав Все вышний: нечего со мной цацкаться и сам я дебил, только чуть образованнее».
Отбиваться он не собирался, слабо знал технику рукопашною боя, но другим оружием — сообразительностью — решил биться.
Водитель сбросил газ, и вскоре «опель» запрыгал по ухабам.
— Прибыли, — сообщил Дыня. — Выгружаем покойничка…
Открылась задняя дверца, пахнуло свежим воздухом.
«Вода рядом, — сообразил Судских и позволил вытащить себя из машины. — Не прикинуться ли утопленником?»
— А он коньки не отбросил? — спросил напарник Дыни. — Ты его там не того?
Слабый клиент пошел, — заржал Дыня. — Дашь по башке, а он с йог валится. Да кастетом я его. Чехлы сухие. В общем, так: снимаем куртку, не очухается кидаем в болото.
— Вот фуфло, — сплюнул напарник Дыни, — развлечься не дал.
— Давай контролку в затылок сделаем?
— Сделать можно и нужно, только неинтересно это. Хоть бы дернулся…
Судских лежал почти плашмя на траве и безропотно дал стянуть с себя куртку. Свет зажженных фар уходил в сторону, и он осторожно размежил веки. Они не заметили и темноте.
— И навара никакого с козла. За что убивать-то? — возмутился Дыня и пнул Судских тяжелым башмаком.
От неожиданности Судских издал звук, короткий стон, и боевики обрадовались:
— Живой, сука!
Живой… — не смог притворяться больше Судских и, собравшись, кувыркнулся в сторону. Встал.
Подобной прыти от него не ожидали. В боевиках закипала злость, выводя из столбняка. Сивый лох пытался обмануть их, испортив законное развлечение. «Беги!» — требовал от Судских внутренний голос, но заставить ноги двигаться он не мог, и дело тут было не в столбняке, а в самом действии. Убежит — ладно, а если не убежит? Постыдность поимки была противна Судских, и он не думал об этом — инстинкт здравомыслящего человека подсказывал: если бежишь, то виноват.
— Измываться над собой не дам, — сжал кулаки Судских. — Я генерал, и даром это вам не пройдет.
Последнее взбодрило боевиков. Во-первых, живой и бить можно, во-вторых, есть за что.
— Чего бить! — осклабился Дыня. — Мочить будем! — воскликнул он, доставая пистолет.
«Беги!» — в последний раз вопил в Судских внутренний голос. Об оружии он не подумал.
— Да вас же вычислят, подонки! — еще сильнее сжал кулаки Судских. — Убери пистолет.
Дыня осклабился еще шире, передернул ствол, а напарник вооружился монтировкой.
— Щас я тебе… — водил стволом Дыня, примериваясь, куда выстрелить.
— Стоять, мент! — окрикнул Судских. Окрик одновременно и раззадорил Дыню, и спугнул: выстрел и промах. Судских не шевельнулся.
— Атас, Дыня! — привлек внимание напарник. — Гляди!
От трассы но грунтовке прыгали лучи фар. К ним двигалась машина, и явно неспроста: возможно, привлек выстрел. Дыня занервничал, очутившись меж двух огней.
— Гаси фары! прошипел он напарнику, не выпуская из вида Судских. — А ты не дергайся, первого уложу.
«А вот теперь посмотрим», — приготовился Судских. Едва свет фар погас, он метнулся в сторону, разумно полагая, что Дыня палить в такой ситуации не станет до выяснения ситуации.
В том месте, где он стоял, росла полынь выше пояса, она служила надежным убежищем, тут и гранатомет не поможет. Осторожно ползя в траве, он наметил себе ориентир, чтобы залечь между приближающимся автомобилем и «опелем» боевиков в вершине треугольника. Тогда он будет на равном расстоянии от двух точек и сможет избежать прямой опасности.
Машина остановилась метрах в двадцати от «опеля», дальний свет отчетливо выхватил из темноты Дыню с напарником, стоящих выжидающе у передней распахнутой дверцы «опеля».
— Повернуться спиной, руки на машину! — услышал Судских голос из машины, усиленный динамиком.
«Гаишная!» — обрадовался он, различив синюю полосу на белых «Жигулях».
— Ты чё. брат? Свои! Оружие пристреливали. Сто сорок шестое отделение! — опомнился Дыня и полез в карман.
— Руки! — окрик из динамика. — Стреляю па поражение!
— За кси вой полез! — вздернул руки Дыня вместе с напарником. — Подойди, проверь…
— Спиной и руки на машину! — порезче окрик.
Боевики повиновались, бубня что-то в ответ.
«Так он один в машине!» — догадался Судских и услышал, как приглушение переговаривался водитель «Жигулей» по рации с центром. Получалось, как бы ни хотел Судских помочь гаишнику, ничего не выйдет: его примут за третьего.
— Имена свои назовите, — уже спокойным голосом сказал гаишник, связавшись, видать, с центром и обрисовав ситуацию.
— Дынин и Комкон! — охотно отозвался Дыня и повернулся лицом к фарам. — Сто сорок шестое!
Гаишник не заставил Дыню повернуться спиной на этот раз и даже опустил стекло. Теперь Судских слышал переговоры по рации хорошо. Только он разобрал слова дежурного из центра сквозь инверсионный шум рации, стекло поползло вверх и слышимость сошла на нет. Он понял главное: да, такие есть в 146-м отделении милиции, но они не на дежурстве, отдыхают и оружия с собой не могут иметь, отчего гаишник снова насторожился. Судских переживал за него: как никак теперь в опасном положении не он, а смелый парень и «Жигулях». И Дыня с напарником очутились в более трудном положении: официальный представитель закона готов задержать их для выяснения личности, а живой свидетель присутствует незримо рядом.
Судских спешно обдумывал положение вещей. По логике Дынин и Комков постараются успокоить гаишника, дать ему уехать и разобраться спокойно с ним. Но бандиты такого пошиба не дружат с логикой и пойдут на любой шаг, лишь бы выпутаться из щепетильной ситуации сразу, а потом соображать, как выпутаться из вновь созданной. И снова Судских — самый опасный Свидетель. Стало быть, именно ему надо действовать с опережением: насторожить гаишника и не дать боевикам сделать опрометчивый шаг.
— Долго враскоряку стоять? — повернул голову к «Жигулям» Дынин. — Чего над своими измываешься?
— Ждать, — без нажима велел гаишник. — Группа выехала…
Судских, пристально наблюдавший из темноты за всем происходящим, видел, как дернулись разом Дынин и Комков. Теперь, понял он. начнет развиваться неплановая ситуация, лишенная логики поступков: приезд новых свидетелей напарникам ни к чему. Повинуясь натуре, Судских подполз ближе на тот случай, если боевики попробуют напасть на гаишника. Тот, кажется, вполне спокойно дожидался помощи, спая в машине.
«Что он станет делать, если боевики применят оружие первыми? Как он станет стрелять, хоть бы позицию занял выгодную!» сокрушался Судских и подобрался совсем близко к ухабистой дороге, сохраняя равное расстояние между «Жигулями» и «опелем», но оставаясь в темном пространстве.
С новой точки обзор был лучше, был слышен работающий на малых оборотах мотор «Жигулей». Это понятно…
Больше дожидаться Дынин и Комков не стали. Дынин подтолкнул напарника, и оба кинулись в разные стороны. Прямо на него мчался Комков, и Судских, — когда оставалось метра два, не более, бросился ему под ноги. Крупный «бык» охнул, поблек и через голову выстелился на земле, так и не уразумев, на какую преграду налетел. Судских, не теряя времени, перевернул его на живот, заломил руки и навалился всем телом.
— Бичара, лох вшивый, отпусти! — давясь, хрипел Комков.
«А дальше как? — лихорадочно соображал Судских. — Пару бы наручников…»
— Сюда! — крикнул он, заламывая Комкову руки круче. — Взял я его. быстрее!
Комков нутряным звуком исторгнул воздух, напрягся и сбросил более легкого Судских. Сваливаясь, Судских не выпустил левого запястья и принялся обеими руками выворачивать его.
— Падла! Убью! — вопил Комков, но высвободиться не получалось. Стрекотнул автомат, и Судских увидел спешашего к ним гаишника. Пока гот находился ближе к свету, Судских разглядел его: лет двадцати, сержант с сосредоточенным лицом.
«Толковый парень… Быстрее, быстрее!» — молил он сержанта, соглашаясь с собой, что сил его не хватит, чтобы удержать Комкова. а тот под ним извивался крупным червем, колотил свободным кулачищем и локтем по уязвимым точкам, и горячка схватки отступала перед толчками боли.
— Лежать! — дождался он гаишника, и с окриком потемнело в глазах от дикой судороги под лопатками.
— Да кого ж ты… — охнул Судских, теряя сознание.
— Молоток, серж! — вскочил на ноги Комков. — Мы эту суку давно ловим. — И, пользуясь замешательством сержанта, сунул ему в глаза удостоверение. Вот ксива, свои! Дыня! Порядок! Греби сюда! Он умудрился командовать, подчинив себе недоуменного сержанта: Давай его к свету ближе подтянем, берись справа, давай…
Доверчивый сержант забросил автомат за спину, уцепился в плечо Судских, чего и добивался Комков: дождался спешащего к ним Дынина и мощным ударом в челюсть свалил гаишника.
— Крыша съехала, Комок? — опешил Дынин.
— Молчи, выпутываться надо! Сержа мочим, бича мочим, ксивы бичу в карман и мотаем отсюда. По грунтовке до Нифорова, кругаля до Абрамцева и сдаемся первому посту, будто нападение на нас совершено.
— Дура, чё накрутил? Меня, валенок, втянул!
— Не кипятись, Дыня! — крикнул Комков. — По рации слышал? По «Сирене» и первому коду всех подняли. Баркаши взбунтовались, переворот! На них и спишем.
Дынин соображал, а Комков перевернул гаишника, снял с него автомат-коротышку с раструбом на конце ствола.
— Ты подумал, а? Ты вес продумал, а? — не решался Дынин, и было странно видеть его Комкову, прежде такого крутого на расправу и первое мнение.