Александр Гера – Набат 1 (страница 19)

— Какие? — ковал железо Бехтеренко.

— Я не разбираюсь, что там, но последний месяц мать вела переговоры с каким-то Дейлом насчет их продажи. Он приезжал к нам. Мать просила двести тысяч баксов, Дейл давал только сто.

— А где они, бумаги эти? Дома?

Мотвийчук замешкался с ответом, Бехтеренко этой заминки было достаточно.

— Не дома. В хранилище банка «Империал».

— В Швейцарии?

— Какая там Швейцария! На Садово-Кудринской, сам с матерью ездил.

— Так, Санек, — почти по-дружески обратился Бехтеренко, — расскажи-ка, что в этих бумагах.

— Цифры, записи на непонятном язЬже, знаки, в одной папке вообще галиматья, сказка или, кажется, легенда про Христа.

— Надо полагать, ты копию сделал, — утвердительно сказал Бехтеренко, и Мотвийчук, не удержавшись, сказал:

— Сделал.

— Где она?

— Дома. Без меня не найдете, — сделал попытку для торга Мотвийчук.

— Санек, дорогой, зачем тебе надрываться, скажи, где ты ее сховал, а мы возьмем. Ты уж пособи нам, чтобы паркет да кафель не ломать. Тебе же там жить, если все про старушку подтвердится, — щедро сулил Бехтеренко.

— А ладно, — расщедрился и Мотвийчук. — Только там деньги мои, не обижайте сироту, — опять нахально улыбался Мотвийчук, Бехтеренко только диву давался.

— Законность установим, хоть все твое. Где тайничок?

— В моей ванной.

— Как понимать: у тебя своя ванна?

— Все цивилизованные люди имеют ванну, — назидательно пояснил Мотвийчук.

Бехтеренко не сдержался:

— Выпускнику седьмого класса и коридора положена только параша!

— Да ладно вам сердиться, — стушевался Мотвийчук. — В ванной, за вентиляционной решеткой, тайник.

— Коротко и ясно. Чем еще хочешь душу облегчить?

— У матери есть счета за границей.

— Ведомо: в Швейцарии, Штатах, Бельгии. Что-нибудь потеплей давай, про «юных христиан», например.

— А что про них?

— Кто осуществляет руководство, Гуртовой?

— Нет. Гуртовой вроде замполита, а строевой занимается лично Шумайло.

— Начальник охраны президента? — переспросил Бехтеренко.

— Он, — твердо ответил Мотвийчук. — Нас человек двадцать собирали вместе, он задачи ставил.

«Интересно», — отметил про себя Бехтеренко. Вслух спросил:

— А Церковь с какого боку здесь?

Мотвийчук хмыкнул:

— Вроде почетных гостей.

— Все выложил?

— Вроде пока все. Что надо, спросите.

— Вот теперь, Сонечка, можешь спать спокойно…

Выпроводив Мотвийчука, Бехтеренко не почувствовал удовлетворения: смерть Миши Зверева, а там и милицейского майора пятном лежала на мизерных успехах. В сумбурных мыслях он дал команду готовиться к выезду.

Машина бежала по заснеженным улицам Москвы, почти не освещенным. Бехтеренко делал вид, что подремывает. И говорить не хотелось, и старшего опергруппы недолюбливал…

— Подъезжаем, Святослав Павлович, — напомнил старший опергруппы капитан Смольников. Бехтеренко поморщился.

Поворот налево, направо в кривых коленцах переулков старой Москвы, еще налево, и машина подъехала к нужному дому.

Вопреки желанию подъехать тихо и незаметно такого не получилось: у дома парковалось штук десять милицейских машин с заведенными моторами, включенными фарами, заметной была суета; в подъезд заходили и выходили какие-то личности, по фасаду светились окна переполошившихся жильцов.

— Ты куда завез? — осознавал ситуацию Бехтеренко. — Как Смольников едет, так неприятности! — запыхтел Бехтеренко и, не удержавшись, назвал Смольникова «литератором», как звали за глаза капитана в Управлении.

— Выверено, Святослав Павлович, — с обидой оправдывался Смольников. — В этом доме квартира Мотвийчук Эн Be…

— Оставайтесь на месте! — приказал Бехтеренко и вышел из машины, разминая затекшие ноги.

У подъезда его остановил старший лейтенант милиции:

— Кто будем, куда идем? — разглядывал он камуфляж Бехтеренко, закрывая проход.

Бехтеренко показал удостоверение.

— А, вот вы кто! — словно обрадовался он. — Тогда докладываю: с час назад позвонил неизвестный и сообщил, что у себя на квартире убита гражданка Мотвийчук. Знаете, гадалка такая известная?

2 — 10

Не хотелось будоражить шефа, а надо.

Судских прибыл на место происшествия через полчаса после доклада Бехтеренко. Не удивился, не огорчился, не устроил нагоняя своему заместителю за опоздание, сказал только: «Шутки нанайки», и стал осматриваться в квартире.

Жилье семьи Мотвийчук состояло из двух квартир: трехкомнатной и двухкомнатной. Последняя принадлежала когда-то убитой Софье Аполлоновне. Однако квартиру свою она обменяла с Мотвийчук года за два до смерти и помогла купить первую.

Высокие потолки, прочность столетней давности, евроремонт, после чего жилье становится тем, чем оно и должно быть — просторным, удобным, радующим. Продуманный дорогой интерьер: итальянская мебель, тонкая кожа с тиснением, портьеры ручной работы, хрусталь, картины; видео-, аудиотехника не лезет в глаза, просто дополнение к уюту.

Понятые уже ушли. Следственная группа прокуратуры заканчивала свои невеселые дела.

— А этот-то что здесь забыл? — тихо сказал Бехтеренко, указывая глазами на сидящего в кресле полковника из «милиции нравов».

— Ну как же, — серьезно ответил Судских. — Облике морале, убиенная общалась с духами и душами. Это он, вероятно, озабочен, что мы здесь забыли.

— Важного свидетеля убрали, — так же тихо говорил Бехтеренко.

— Чепуха, — сквозь зубы отвечал Судских. — Особой ценности для нас не представляет. Все деяния давно размотаны, как клубок. Аферистка. Не брали до особого случая.

— А вас интересует, что я выдоил из сынка?

Судских кивнул.

— У него тут тайничок имеется: копии бумаг Трифа.

— Я же сказал, — с улыбкой склонился к уху Бехтеренко Судских, — без мамаши обойдемся.

— Надо проверить, — шепнул Бехтеренко.

— Давай, а я пока займу этого полковника. — И без околичностей Судских направился к объекту. Тот не потрудился встать, хотя обязательно знал, кто этот высокий мужчина в дорогом распахнутом пальто. Сидел, поводя неторопливо коленами из стороны в сторону, как будто до смерти все надоело.