Александр Гедеон – Альбом третий: Вестники рока (страница 37)

— Да я же только… — совсем уже жалобно протянул Зверь и замолчал, поражённый несоразмерностью проступка и наказания.

— … сам себе статью навесил? — сочувственно закивал Бабарика. — Ну так ты радуйся, что здесь все огневые средства охранной системы на ручном управлении. А то и разговора этого не было — мы бы просто сделали запись в журнале, вызвали наряд и наблюдали, как отдельные детали твоего организма в мешок с инертным газом запаковывают. Но это так, лирика. А на деле… Саш, оформляем гражданина? — и вопросительно посмотрел на Ладонина.

— Дядь Паш! — взмолился Витёк. — Ну это ж беспредел!

— Это закон, — отчеканил Бабарика.

Я осознала, что на этом наши карьерные, да и личные планы закончились.

— И меня тогда оформляйте, — сжав кулаки и стараясь, чтобы голос не дрожал, потребовала я. — Это из–за меня Витёк вляпался.

— Это уже гражданской полиции решать, — равнодушно отмахнулся Бабарика. — На военнослужащего вы, сударыня, не нападали — стало быть, сейчас разберёмся с вами и побитым гражданином, передадим наряду — и готово. А вот ваш… лихой товарищ однозначно поедет небо в клеточку наблюдать.

С этими словами прапорщик придвинул к себе планшет, всем своим видом демонстрируя намерение выполнить свой долг до конца.

— Товарищ прапорщик, а может, пожалеете дурачка? — то ли спросил, то ли попросил Паша.

— Да, товарищ прапорщик, — подал голос Ладонин. — Он явно сгоряча, бывает.

— Бывает, да не у всех проходит, — буркнул Бабарика. — Сань, ты точно уверен?

— Да уверен, уверен, — закивал тот.

С такой готовностью закивал, что до меня с запозданием докатилось: все это — всего лишь импровизированный спектакль. Эти ребята в красных беретах то ли сами разобрались в ситуации, и — к счастью, — приняли нашу сторону, то ли делали это по Пашиной просьбе. Не зря же прапорщик выбегал поговорить с кем–то по телефону, а вернувшись — задумчиво на нас таращился. И чем больше я наблюдала за прапорщиком, тем больше укреплялась в правильности своих выводов. А вся сцена со статьёй за нападение имела всего лишь одну цель: вправить Вите мозги, чтобы впредь думал, куда руками машет. Будь иначе — никто не стал бы ждать Пашу, держа нас на КПП под задушевные беседы — просто передали полиции, и дело с концами. От осознания этого факта у меня с души свалился громадный камень и даже в глазах как будто посветлело. Все будет нормально.

— Ну ладно, — неохотно пошёл на попятный Бабарика. — Но если ещё хоть раз…

Витя выпучил глаза, прижал к груди руки и замотал головой вверх–вниз, влево–вправо и даже сикось–накось: мол, да ни в жисть, да ни за что…

— Теперь вы, — прапорщик переключился на Ивана Николаевича.

Тот сидел молча, над чем–то усиленно размышляя. Да чего гадать, над чем? Старый жулик понял, что капитально встрял, и теперь искал выход из создавшегося положения. Нет, по мордасам–то он схлопотал, и вполне мог написать на нас заяву, только вот вышло бы ему это всё боком. За попытку присвоить оборудование и инструменты на весьма и весьма круглую сумму по головке Николаича точно не станут гладить. Да и уклонение от уплаты налогов тоже добавит свою копеечку.

— Я вспомнил этих ребят, — просипел он. — Ну, бывает — вылетело из головы. Столько дел, сами понимаете…

Военные сочувственно покивали — мол, понимаем, бывает. Врач даже достал из сумки блистер с таблетками и вручил Николаичу со словами:

— Глицин. Помогает от склероза в начальных стадиях.

— Ага, спасибо, — Николаич, страдальчески морщась, убрал блистер в карман. — Это… Я не буду подавать на них заявление. Просто пусть забирают оборудование и уезжают. А то буйные они какие–то, чуть что — даже разбираться не стали, сразу в драку…

— А вот хрен тебе, — упёрлась я. — Во–первых, тебе за неделю вперёд аренда оплачена. Во–вторых, мы тебе помещение за красивые глаза в порядок привели? В-третьих, из–за тебя мы за свои кровные грузовик арендовали и теперь ещё раз арендуем, чтобы оборудование увезти. Это не считая потерянного времени. Нам ещё новую базу искать. Я так гляжу, тут на видео и момент передачи денег запечатлён. Что ты там говорил о нежелании привлекать налоговую и всякие проверки?

— А, так тут ещё и уклонение от уплаты налогов? — вновь оживился Бабарика.

— Я всё оплачу, — понурившись, буркнул Николаич.

— И уборку, — добавил Страус, выглянув из–за Гарика.

— Уборку? — Николаич раскрыл было рот для протеста, но Бабарика молча вывел изображение с вооружённым метлой Максом на пороге склада.

— Ручная уборка, — хмыкнул Паша. — Да, недешёвое нынче удовольствие.

— И помните: жадность — это вредно, — добавил Пилюлькин под одобрительный смех сослуживцев. — Жадный пират Билли тому примером!

Николаич понял, что продул по всем фронтам, и полез за бумажником. Мину он при этом скорчил столь кислую, что вчерашние мимические упражнения Страуса на его фоне казались эталоном оптимизма.

Глава 18

У ворот КПП в своей малолитражке, дисциплинированно припаркованной на стоянке, нас дожидалась Женька. Выслушав краткий пересказ случившегося, она только покачала головой и вызвала грузовое такси, куда мы и перетащили всё оборудование. Домой добирались в подавленном молчании. Несмотря на благополучно разрешившийся конфликт, настроение упало ниже плинтуса.

— Дерьмо я, а не предприниматель, — озвучила я гнетущую мысль, когда вся компания разместилась в пашиной гостиной. — Зря мы во всё это ввязались…

— Никогда не спотыкался и не падал лишь тот, кто не учился ходить. Так сказал кто–то из древних китайцев, — Паша оглядел нашу понурую компанию и добавил:

— Ну, орлы, каких ещё сюрпризов от вас ждать? Пока что в коллекции один поджигатель и один дебошир.

— Два, — неожиданно подал голос Гарик. — Кирюха там тоже оторвалась.

— Кирюхе хватило мозгов на жандармов не кидаться, — хмыкнул Паша. — Блин, пацаны, ну вам уже не по пять лет. Когда головой думать начнёте? Вам только шанс в люди выбиться выпал — и вы сами тут же радостно начинаете его гробить. Юр, ты б провёл с ними воспитательную беседу уже, что ль. Ладно, пойду, переоденусь…

Он прошаркал к себе в комнату, на ходу снимая китель, а я наконец–то сообразила, что всё это время лётчик обходился без костылей. На душе стало совсем погано, и я рухнула в кресло, стараясь не смотреть на друзей. Стыд жёг огнём.

— И чё делать будем? — нарушил молчание Страус.

— Не знаю, — буркнула я, лелея обиды на весь мир. — Я уже нихрена не знаю.

— Не понял, — раздался спокойный и решительный голос Гарика. — Чего вы хоботы повесили? Ну косякнули, со всеми бывает и, я уверен, ещё не раз будет. Чё теперь, лечь и сдохнуть? Не получилось с первого раза — получится со второго. Не со второго, так с третьего. Если что–то делать — шанс всегда есть, а если сидеть на жопе и себя жалеть — ничего, кроме геморроя, не высидишь.

Мы пялились на обычно молчаливого ударника с немым удивлением, а он невозмутимо продолжил:

— У Витюхи растяжение, на четыре–шесть дней репетировать он не сможет. За это время бодро докачиваемся в Барлионе, находим реп базу в реале. Всё у нас получится.

Паша вышел к нам, одетый в привычные безразмерные шорты и футболку.

— Кто что на успокоительное заказывать будет? — неожиданно спросил он. — Утро всё равно к чёрту, так хоть посидим по–человечески, нервишки успокоим. А там уже и за дела примемся.

— Вы, ребят, как хотите, а я пошёл поисками базы заниматься, — упрямо заявил Гарик. — Не кисни, Кирюх, всё устаканится.

Произнеся столь не типичную для себя речь, ударник взял со стола планшет и устроился в свободном кресле перебирать городские объявления об аренде.

Сидеть и заливать дурное настроение ни алкоголем, ни безалкогольными напитками мне не хотелось. Хотелось свалить ото всех подальше и отвлечься от мыслей в ключе «лох — это судьба».

— Я лучше вздремну полчасика, а потому в игру — дела до ума доведу, — буркнула я, поднимаясь со своего места.

— Кирка дело говорит, — заявил Чарский. — Нехрен бухать. У нас вон в игре ещё дела нерешённые есть, так что я в капсулу.

На лице Витька явственно проступило огорчённое выражение, но возражать он не стал.

— Ну а мы с Витей по стопарику опростаем, — неожиданно пришёл к нему на выручку Паша. — Заодно и за жизнь его ветреную покалякаем. Да, Вить?

И незаметно подмигнул мне. Понятно: ждёт Зверя задушевная беседа о правилах поведения в людных местах и пользе самоконтроля. В принципе — дело нужное, за одним «но»: чтобы Витёк проникся, а не пропустил в очередной раз мимо ушей. Хотя… В этот раз может и сработать — его вон до сих пор потряхивает после разговора с прапорщиком.

— А я… — начал было Страус, но был безжалостно прерван Юркой.

— А ты идёшь со мной в игру, гоблин–поджигатель. И чем раньше выдвинемся, тем раньше доберёмся до капсул.

Витюхе, что характерно, Чарский этого не предложил. Тоже посчитал, что Зверю разговор с Пашей пойдёт на пользу.

Наблюдать за воспитательным процессом у меня не было никакого желания. У меня вообще не было никакого желания что–то делать. Хотелось лечь, накрыть голову подушкой и никого не слышать. Что я и сделала.

Увы, жалеть себя долго мне не дали. Кто–то бесцеремонно отобрал подушку и плюхнулся на кровать, едва не отдавив мне ступни.

— Не кисни, Кирюха, всё ещё будет.

Я поджала ноги и покосилась на Гарика.

— Меня первый же попавшийся жулик развёл на бабки, какой из меня предприниматель?